Абсолютная плотность

С давних пор человека смущала мысль о бесплотности Суккубов. Это само по себе входило в противоречие с результатами чувственного, эмоционального и интеллектуального познания демонов. Донна Анна объясняла, что в ряде случаев существует возможность недооценки плотности Суккуба. Когда я спросил, что это означает, она сказала:

-Одни из низших созданий считают, что мы сотворены из воздуха, другие же полагают, что из материи фантазий. Их выводы основаны на представлении о невидимом и неосязаемом облике, общую картину которого они составили...

-На основании информации из третьих рук?

-Другие же, не отрицая плотности, склонны на свой манер недооценивать ее. Так, например, они считают, что представленная хрупкость формы столь же уязвима для металла или огня, как и тело человека. Впрочем, тут ты можешь возразить, что и тело человека можно заставить служить живым щитом, например, для того, чтобы закрыться от пуль или лазерного луча.

-Для это нужно всего лишь наполнить его силой. - Согласился я, а Донна Анна помотала хвостом.

-Наполнить силой означало бы причастить к ней, а для созданной низшей твари нет возможности стать такой-же частью силы, как я или Донна Мариам. Мы можем создать имитацию, временно взяв объект под собственную эгиду, - не вопрос, но наполнить его силой было бы затруднительно. По крайней мере, если оно само не хочет наполняться, говорю я себе, то зачем прилагать к этому какие-то старания?

В доме у нас было несколько старинных часов без стрелок, маятники которых Суккубы использовали в своих ритуалах. На маятниках были нанесены иерограммы, точные копии значков со Скрижалей Бездны, взирая на которые, живое существо могло умереть и, при определенной предрасположенности, "наполниться силой". У этой возможности, однако, было две стороны: с одной, существо действительно могло обрести качества совершенной суккубической формы, в результате чего оно, если бы пожелало, могло доставить немало хлопот; с другой, и это происходило чаще всего, маятники настолько подавляли волю своим блеском, что существа в буквальном смысле таяли, делаясь податливыми и безвольными, как пластилин.

Чудесные свойства маятников объяснялись тем, что взгляд, брошенный на них, имел совершенно аналогичное направление взгляду Суккуба, смотрящего на Скрижали Бездны, и следовательно, всякий смотрящий на маятник, смотрел как Суккуб, взирая из той-же самой точки вне времени и пространства.

Я неоднократно становился свидетелем тому, как люди превращались в барашков или коз после сеанса созерцания маятников. Эти четвероногие продолжали жить у нас во хлеву, потому что выпускать их за пределы подворья было бы неосмотрительно. Донна Анна утверждала, что форма, которую они приобрели, не являлась окончательной и была обусловлена сдерживающим фактором присутствия благородных существ. Я боялся даже подумать о том, во что они превратились бы и чем это грозило всему населению Гармиша, если бы смогли сбежать.

Так или иначе, после месяцев упорной тренировки мне удалось освоить маятники, но какая-то субтильная линия разграничения отделяла меня, даже когда я летал по воздуху и в облаках безо всякого опасения шел на таран, пережевывая турбины авиалайнера, а затем входил в пике, чтобы с улыбкой встретиться вместо земли со входом в черный суккубический тоннель, от формы существования, которая олицетворяла силу и с которой я делил не только кров, мир и вселенную, но и небытие. Что касается плотности и качеств формы, этот вопрос сам по себе был давно решенным, точно также, как решенным является семечко, лежащее в земле, - как оно, так и решенный вопрос становятся не концом, но началом цветущего многообразия.

Избыток незапятнанного знания позволяет мне не удивляться видам буйного цветения ветвящихся парадигм, но я бесконечно далек от бесстрастия, а оно бесконечно далеко от существования, данного мне в наиболее полном объеме и чистой небытийной форме. И потому всякий раз, когда я вижу Донну Анну, это шокирует меня, как раскрытие врат протяженности неведомой и чуждой, каковую она и представляет. Демонический прорыв за эту грань, за горизонт событий, не делается менее волнительным из-за того, что мы находимся на одной стороне, но именно по этой причине его благоухание обретает особую крепость.

Я видел, как она сидела на башне тяжелого танка. Тот несся по улицам разрушенного города, а над ним были распростерты крылья Донны Анны. Он был единственной единицей бронетехники, экипаж которой пережил ту атаку. Но ни экипаж, ни снайперы в провалах окон, ни артиллеристы в далеких палисадниках не могли ее видеть. Была ли она достаточно плотной, чтобы не преломлять лучей их глазного света? А была ли достаточно эфирной для того, чтобы снаряды отлетали от ее грациозно выгнутого хребта, как горошины? А была ли она настолько горячей, чтобы разбить и остудить взрывную волну, сохраняя тлеющие искорки сознания в органических формах жизни, которые чем-то сумели ее в те минуты привлечь? Была ли Донна Анна настолько ледяной, как описывали ее сестер средневековые авторы, чтобы эта машина, оказавшаяся под ней, летела сквозь город и проходила, как раскаленный нож или шаровая молния, сквозь железобетон?

Как знать, было ли все это на самом деле - в конечном счете, мир, созданный магией, невозможно отличить от реальности или ее от него. Но за всеми риторическими вопросами оставался вопрос, требовавший ответа, и ответом на него было живое тело, которое я отдал этому долгому мгновению. Я сидел на броне с Донной Анной, мы прижались друг к другу и она, сверкая глазами, изгибалась в огне, порожденном ее собственной пассионарностью, а шорох ее крыльев, о которые с грохотом разбивались целые жилые массивы, звучал как музыка сфер. Я хотел бы подольше сидеть с нею в эпицентре ядерного взрыва или падать откуда-нибудь свысока, а насколько сильнее было желание, настолько протяженнее и вопрос, ответом на который оно становилось.

На заднем дворе мы держали нетленную плоть, впрочем, от нее осталась только кожа. Донна Анна рассказывала, что кто-то из Суккубов принес ее сюда из предыдущего космического цикла, где кожа эта принадлежала одному из высокопоставленных архонтов, принявших человеческий облик в целях противодействия гневному аватаре.

Донна Анна по статусу превосходит архонтов, но это требует некоторого пояснения. Расположение высших существ зачастую скрыто от низших за формою мета-статуса, так, например, с точки зрения человека две сущности, относящиеся к "двум поколенями богов" могут со всей определенностью быть отнесены к наивысшей касте и преступление против обеих будет рассматриваться как заслуживающее высшей меры наказания, то есть тысячелетней аскезы. Тем не менее, как и отдельная сефира в системе десяти при приближении к ней открывает свою собственную иерархию, так и каждое высшее существо соотносится с другими в такой системе ценностей или координат, доскональное познание которой в общем и целом возможно только внутри нее. По этой причине слова Донны Анны, в которых упоминалась возможность одержать архонта, как если бы тот был человеком, регламентируются строгой закономерностью, но не отдельным капризом или чрезвычайностью подобного явления.

Согласно ее объяснениям, способность противостоять силе гневного аватары не входит в число естественных свойств архонтов, но был один из них - он возжелал познать силу и был принят дочерьми великой семьи. Он провел с ними тысячу лет в счет преступления, на которое был обречен, а во время его отсутствия мир сильно изменился, как может меняться здание, если из конструкции его исключить одну из опорных колонн, а может быть и тех систем, что гарантируют жизнь.

Нельзя сейчас доподлинно сказать, что что-то пошло не так - вполне возможно, что все это было задумано и не могло быть иначе: во время растворения вселенной избранный архонт, любимец Суккубов, без особых сложностей выдержал все удары, которые наносил разрушитель. На его коже нельзя было отыскать ни одного изъяна, но внутри воцарился Мрак. Мрак-же этот был неотличим от того, что стало повсюду, и был он тем-же самым, что вечно существует в суккубическом сне, представляя в конечном счете само существо, что всегда спит и никогда не меняется, но при этом нет никого, кто был бы пробужденнее, равно как нет и ничего, что было бы динамичнее.

И Мрак затмил собой все помышления богоборца. Уничтожение мира утонуло во Мраке, как мед в горячем молоке или язычок свечи в пылающей вагине солнца.

-Пусть тебя не обманывает вид этой кожи. - Предупреждала Донна Анна. - Она выглядит мертвой, но она по сути нечто большее, и нечто меньшее. В сравнение со смертью, известной созданиям, здесь обитающим, она - сама смерть. В сопоставлении с жизнью она - более чем сама жизнь. Эта кожа невелика, но в сравнении с миром - она и есть весь мир. В сравнении с древними богами эта кожа - принадлежит богу, который никогда не пересекал порогов бесчисленного множества творений, но как никто другой владеет всем. Я обладаю этим.

Донна Анна

Материалы

Новое

О сайте

Поиск по сайту

Donna Anna Org. (DAO.), 2003-2018