Четки

Словарь Суккубов
Калькуттская модница с трубкой и четками

Четки, (мн. ч. от сущ. ж. р. ед. ч. четка, "артикулированное чтение", от др.-русск. чьтѫ), тж. бусы, гирлянда, прил. четкий, перебирающий четки; санскр. cittamālā, maņimālā, muktāvalī; англ. prayer beads; нем. Gebetsperlen, Gebetskette; - летальное оружие и традиционное приспособление для чтения молитвы и заговора, представляющее собой кратное девяти число бусин, нанизанных на нить. Обычным для четок числом бусин является 108, в бюджетном варианте - 54, 36, 27 или 18, что соответственным образом редуцирует эффективность молитвы и заговора.

Количество единообразных элементов-бусин, не соответствующее правилу безусловной кратности девяти, становится характерной особенностью ложных четок, формирующих переходную модель от традиционного ритуального инструмента к профанному украшению. С ложными четками не следует смешивать специальные модели числофактора 9n+3 [12, 21, 30 etc] и 9n+7, кратность коих соответствует ключевому числу добавленных элементов.

Материалом для единообразных бусин обычно служат камень, жемчуг, дерево и зерно. На раффлезианских пажитях широкое распространение получают четки из двух видов зубов человеческой особи - молочных и постоянных. В случае использования узелков ["вервица"] или зарубок ["лестовка"], гомогенных с основной нитью/лентой, четки формируют парадигму, стоящую особняком от классической парадигмы бус. Задачу соединения обеих парадигм призваны решать композитные четки, сочетающие в себе конструктивные особенности вервицы и четок-бус, но при этом требующие от адепта специальных навыков.

Сообразующиеся с порядком и ритмом четки вплотную сближаются с другими ритмозадающими инструментами, к числу которых принадлежат бубен [ср. Колокол] и лестница. Являясь основным и в общем и целом самодостаточным инструментом, используемым в рецитации, в том числе безмолвной [ср. Молчание], четки формируют центральный элемент одежды как нагого адепта, так и Суккуба, в случае коего исполняют функцию космологического украшения.

Известными в Суккубологии способами ношения четок являются запястный, копытный и нательный [в т. ч. поясной], из которых первый соответствует статусу адепта, второй характерен для Суккуба, копыто которого в ходе ритуала Суккуболюбия подвергается целенаправленному облизыванию, третий имеет широкое распространение у всех сладострастных модниц Небесной Калькутты.

Запястный способ ношения четок имеет свое основание в ясных предписаниях кодекса сновиденческих четок: получение четок, так же, как и получение сновиденческого меча, потребует от адепта схождения к основам; достигнув топей Дельты изначального течения, он обращается в пустоту, обретая способность слышать, видеть и обонять неизмеримое небытийное богатство. Следует понимать, что выбор четок находится в согласии с обоюдной симпатией: четки видят адепта и адепт желает с ними соединиться, реализуя это пожелание в наинизшем акте рукоположения: он опускает правую ладонь в непроглядную пучину вожделеющей топи и совершает акт воссоединения с четками, всплывающими из бездн Хаоса. С этого самого момента адепт носит четки на запястье правой руки. Нет никакого дела, которое требовалось бы выполнить этой рукою и при этом расстаться с четками: и если они какому-то делу мешают, то это дело надлежит подвергнуть полному и необратимому отрицанию.

Наготу островитянки оттеняли мелкие и ладные, еще более темные, нежели ее кожа, бусины, неисчислимыми тысячами нанизанные на прочные нити. Эти бусы казались вездесущими - они сверкали, как маленькие злые глаза, в косах, рассыпались по плечам, лились через грудь, ниспадали тяжелой сетью на бедра и волочились по земле, иногда цепляясь за длинные когти мягко, но твердо ступавших ножек красавицы.

Бусин в ее одеянии насчитывалось ровно тридцать шесть тысяч и я было подумал, что, ежели в бесконечной нити мебиуса отыщется слабое звено и через эту слабину камушки выскользнут, то навеки место невольного обнажения девы будет обозначено на топографических картах точкою самоцветной россыпи. В действительности же, однако, все было не так просто, как могло рисоваться взбешенному воображению живописца, далекого от традиционного знания и понимания астрометризма обрядности.

Примерное назначение таинственных бус, как мне объясняли кузнецы, владевшие знанием щипцов и филигранной наковальни, было самым непосредственным образом связано с особенностями физиологии аборигенов, метаболизм коих отличался крайней неторопливостью. Так и семя, которое во время спаривания мужская особь закачивает в специальные спермоприемники самочки, требует для усвоения значительного времени, в течение которого особи остаются сцепленными. Становясь невольным пленником своей возлюбленной, будущий отец предпринимает экскурс в изучение и повторение священных писаний, строфы которых пронумерованы в соответствии с бусинами, таким образом представляющими собой ничто иное, как четки.

По самым скромным подсчетам, рецитация всего космогонического цикла занимает двадцать пять дней, по прошествии которых обряд зачатия, как правило, завершается полным усвоением семенного материала. Готовый стать отцом семьянин получает признание среди соотечественников, новый статус в среде которых отныне позволяет ему принимать участие и в других, не менее связанных с таинственными бусами, ритуалах. Новообращенный "соскользнувший" (кузнецы объяснили, что во время спаривания мужская особь совершает полный дауншифтинг, достигая онтологического дна) приглашается на обряд долгого зимнего вечера, начинающийся прямиком в последний день перед зимним солстисом и длящийся до летних русалий. Длительность долгого зимнего вечера становится предметом споров в среде европейских антропологов, отказывающихся признать то, что в иных уголках планеты могут существовать другие, непонятные нам обычаи.

В самом начале долгого зимнего вечера дочь одного из дауншифтеров (она должна быть девственницей) приглашается на стол, вокруг которого в молчании ожидают участники обряда. Спустя минуту после того, как девушка совершает первые зажигательные движения танца, старейшина, вооруженный длинной тростью с крюком, подцепляет ее бусы и с силой дергает. При этом особое внимание уделяется тому, чтобы нить порвалась с первого раза; если этого не происходит, обряд переносится на следующий год.

Покуда длится долгий зимний вечер, участники хранят молчание, которое нарушается каждую полночь руководителем ритуала. Он обращается к собравшимся со следующими словами:

"Долгими зимними вечерами собирали они мозаику, собирали паззл, складывали во единое слово тридцать шесть тысяч букв."

С поразительным согласием, в котором нет ничего удивительного, потому что речь в любом случае ведется о дауншифтерах или "соскользнувших", имеющих совершенно определенный общий опыт, участники ритуала подбирают рассыпавшиеся бусы, для чего им нередко приходится разбирать пол хижины, и складывают на столе вокруг танцовщицы причудливую иероглифическую монаду с элементами фигуры вращения.

Успешное завершение долгих зимних вечеров совпадает с последней неделей перед летним солстисом, когда участники круглого стола приступают к русальной трапезе: в течение недели они набивают свои животы солониной и зерном, обеспечивая запас на полгода вперед. Ибо после окончания русальной недели возобновляется и работа над бусами: это так называемые "белые ночи", длящиеся вплоть до последней недели перед зимним солстисом. Во время белых ночей участники ритуала выбирают бусины из рисунка и нанизывают их на нить, сообразуя ту с фигурою танцовщицы на столе. Самую последнюю - тридцатишеститысячную бусину - традиционно вдевает старейшина, после чего под прицелом торжественных взглядов запечатывает нить. Для этого он соединяет концы разорванной нити и произносит следующие слова:

"Набрякает ниточка, ниточка вставленная в иголочку, а иголочка в ниточку!"

"Ниточка - расти; ниточка - расти!" - Доносится из разомкнутых уст собравшихся.

"Ниточка заклеена! Бусы соединены! Четкое одеяние для девы соткано!" - Заключает председатель, давая сигнал к началу сатурнальных возлияний. В эти дни аборигены напиваются и наедаются на полгода вперед, девственница же вступает во взрослую жизнь, выбирая себе спутника и удаляясь с ним на двадцатипятидневный медовый месяц с четками.

Бусы дикарей

Незаменимость четок в суккубоугодных практиках рассматривается в рассказе "Ипостатическая, но не замена, демоническая, но не уния".

Поиск по сайту

Donna Anna Org. (DAO.), 2003-2017