Дрёма

Словарь Суккубов

Дрёма, (сущ. ж. р.), также известная как сон, (мн. ч. дремы), прил. дремотный, дремлющий, вздремнувший, тж. дремучий; санскр. svapna, svapnadrava; nidra (глубокий сон); лат. somnium; англ. dream; нем. Traum; - этим термином традиционно обозначается доступное ритуальному соучастию состояние динамики [δυναμις] кеномы. С точки зрения Традиции, мир яви формируется продолжающимся из нави волнением, онтологическая структура которого позволяет говорить о непрерывности дремы.

В согласии с учением о Хаосе, Ктеисе и Космосе, Дрема представляет собой модель согласного субъект-объектного присутствия в течении той силы и неразрывно связана с вибрацией изначальных субгравитонов, дрожью которых набрякает Хаос. Дрожь Хаоса ложится в основу дремы, из которой происходит примордиальный звук. Согласие субъекта и объекта дремы находит свое отражение в концепции дремлющей арфистки: она перебирает свои косы, разметавшись во сне великой космической ночи.

Во время пребывания на высокогорных пастбищах Гармиша, когда после выпитого рога Донна Анна задремала и разметалась во сне, к ней подошел слуга, мотивировавший свои действия необходимостью сокрыть наготу Суккуба.

-Тебе видится ее тело пугающе нагим, и ты прав: нет ничего страшнее неприкрытого цинизма, с которым это к тебе обращается, но сокрытие наготы было, пожалуй, одной из худших твоих затей. - Я спокойно, но решительно остановил его. - Позволь заняться наготой, равно как и неглиже, тому, кто кое-что смыслит в украшениях, пудрах и майской зелени, равно как и в росе.

Слуга отступил - и вовремя, потому что дело едва не дошло до беды, до настоящей трагедии, после которой уже не приветливо светило бы над лугами солнце и горные козочки обрушились бы на несчастного малого. Дело в том, что дрема, которую предпринимала Донна Анна, сама по себе становилась ткацким станком, соткевавшим изысканнейшее платье - вечно ниспадавшее, невольно соскальзывавшее и в астрометрической динамике тайных складок являвшее воплощенную космологию.

В дреме Донна Анна с кажущимся безразличием перебирала свои косы, но чувство различия, как и чувство меры присуще ей по природе и потому из мнимого беспорядка золотых водопадов рождался гимн безмолвия, вплотную подводящего к порталам небытия.

Платье спящей красавицы

Функциональное разделение сна и сновидения, которое реализуется современными языками [нем. Schlaf и Traum, англ. sleep и dream], достаточно нехарактерно для архаической лексики, выделяющей одну системообразующую парадигму и ее структурные компоненты, как это происходит в санскрите, в языке римлян и до сих пор прослеживается в русском.

Мы ратовали за безусловное использование наименования дремы, а они предпочитали создавать разрозненные традиции, в которых дрема называлась бы разными именами.

Хорошенькие Копытца

Суккубология наделяет дрему качествами совершенной текучести и непрозрачности. Принято говорить и о том, что дрема представляет собой неразрушимый континуум, в этом смысле вплотную смыкаясь с праедестинацией.

[...] дрема, в которую мы погружены, заставит померкнуть все мыслимые представления о страхе [...]

Кости для игры в кости

В топологии изначального пространства центральное место принадлежит течению Дремы - реки, относительно которой формируются топографические константы правого и левого берега. Нектаром Дремы в языке Суккубов именуется болотница.

Клейкая, тягучая дрема объяла меня в купальне и я расслышал нежный звон колокольчика: звук продолжался, заманчиво струясь, в чем присутствовало неумолимое обаяние зова. Я последовал вдоль темного вервия, вышел на пустошь и взобрался на холмы, а затем скользнул в дол, ощущая волнение первооткрывателя, вступившего в крыло лабиринта. Впереди усматривались языки пламени, смешанного с грозовым неистовством: мелькали юбки той силы, вступив в игру по правилам коей, берешь билет в один конец. Я видел круп, на миг показавшийся из-за угла, затем скользнувший в коридоре элемент бедра, а потом сверкающую косу.

Лабиринт Купальни

Устоявшееся к началу XXI в. н. э. в западноевропейской культуре понятие дремы рассматривает ее как труднодефинируемое состояние между сном и бодрствованием. Принято полагать, что в промежутке между глубоким сном и диурнической реальностью рождается сновидение.

На неразрывно связанной с деградацией культуры трудности определения места происхождения снов базируется легкомысленное отношение, которое выражается в понятии "просто сон". "Это было во сне." "Смерть это просто сон." - Увещевания, подобные этим, столь же непродуктивны, насколько и опрометчивы, потому что куда более, чем явь является просто явью, сон является не-просто-сном. [подробнее концепция просто сна и побега в него, равно как и из него, рассмотрена в статье "Убегающая от Мар животная душа" на сайте Культа Кобылы]

По мере деградации культуры просто сон обретает новое дыхание в концепции травматического переживания.

Нет никакого сомнения в том, что сон, дрема, как и всякий феномен реального мира, ныне теряет свою расположенность к человеку, не имеющему ни рода, ни семьи, ни возраста, ни метафизической перспективы, ибо впервые научиться видеть сон он может лишь испив смертопитательное молоко Колыбельных демониц.

Контринициатические представления современной западной культуры формируют парадигму дремы как просто мечты. Указание на данное лингвистическое недоразумение дано в документации о Донне Изабель, где из уст отца Отто звучит сентенция "У меня есть мечта..." - Двусмысленность изречения проповедника состоит в том, что у него де факто есть мечта [Traum, dream или дрема], но сближение ее с дискурсом просто мечты может быть поставлено под вопрос, потому что, если просто сон принадлежит к профанной актуальности, а просто мечта к виртуальному будущему, то мечта адепта, как и он сам, гомогенна дреме Суккуба.

Теории просто сна и просто мечты перекликаются с еще одной идеей, заимствуемой из популярного буддизма, не в последнюю очередь из "Тибетской книги мертвых", которая, как и гримуары, недалеко уходит от того, чтобы в призме культуры упадка быть архивным материалом, который ныне представляет лишь академический интерес и, являясь узко-специальным экскурсом в шаманическую топографию и иерархию, никогда вне этой культуры не полагал своей целью универсальное поучение, тем более доктринизацию. "Это просто порождение собственного ума," твердят западные слушатели, чья отсутствующая сущность отравлена обеспокоенностью и потребительским возбуждением летней распродажи, предлагающей новые афродизиаки "для ума", который "просто порождает" все то, что отштамповано, пастеризовано и обезжирено на конвейере бесперспективности.

Известное из популярной литературы понятие "пробуждения" грешит апелляцией к наиболее общим и профанным представлениям о "состоянии между сном и бодрствованием". В общем и целом "пробуждение" может рассматриваться как иллюстрация, находящая живой отклик в личном опыте каждого человека и потому лишенная как реальной значимости так и мотивированности. Под видом обозначения контуров изменения состояний, оставляющего за скобками изменение метафизического статуса, подводится идеологическая база для ложной интерпретации диурнической и ноктурнальной парадигм, первая из которых при этом систематически утверждается как "существующее на самом деле", а вторая упоминается в предосудительном ряду "помутнений". Между тем, из того, что подавляющее большинство резонных и логичных для дремлющего ума представлений при свете дня лишаются связности и логической воспроизводимости, вовсе не следует того, что они действительно ее лишены, а диурнический ум не является безумием пустой оболочки.

Эксперты допускают, что "пробуждение" может апеллировать не только к каждодневному, но также и к травматическому опыту, как в случае непредсказуемого пробуждения под влиянием посторонних инстанций. Замечено, что при внештатном пробуждении от глубокого сна душа индивида не успевает вернуться в тело, которое остается пустой оболочкой в не менее пустых декорациях. Благоприятность подобного опыта может быть поставлена под вопрос, а его дидактическая ценность не должна выходить за рамки метафоры.

Остается отметить, что Суккубология четко отделяет понятие дремы от профанной романтической интерпретации сна как режима расслабления и отдыха, необходимого с точки зрения физиологии живого тела, прежде всего, физиологии мозга. Излишне подчеркивать, что далеко не оптимальная модель работы мозга базируется на никудышной архитектуре, которая предназначена справляться только с одной задачей: усугублять страдания и цинично демонстрировать бесперспективность жизни как таковой. Любые параллели между данностью физиологической необходимости и метафизикой дремы являются ложными. [Ср. тж. Одержимость -> Ни сон, ни явь] [Ср. тж. "Убегающая от Мар животная душа" и другие материалы домена гипполатрии и культа Кобылы Девяти Горизонтов]

Донна Анна

Материалы

Новое

О сайте

Поиск по сайту

Donna Anna Org. (DAO.), 2003-2018