Юмор

Словарь Суккубов

Юмор, (сущ. м. р.) (мн. ч. юморы), прил. юмористический, юморный; лат. festivitas; англ. humor; нем. Humor; - комплексная структура свойств ложной комичности, идущей рука об руку с фиктивным драматизмом экзистенции.

"Если то, что называется юмором, способно вызывать смех, то я счел бы, что макаки в зоопарке смеются весьма заразительно." - Промелькнуло в моем сознании.

"Никто и не обещал, что смех макак в зоопарке не будет заразным." - Серьезно отвечала Донна Анна.

Юмор, как его принято воспринимать ныне, сохраняет рудиментарные признаки архаичного кодового языка, близкого к региональному, профессиональному или кастовому жаргону, который призван эффективно и в кратчайшие сроки определять наличие общности интересов коммуницирующих сторон - пока незнакомых. "Понимать юмор" или "иметь чувство юмора" в этом ракурсе означает то же, что "признать земляка" или "встретить коллегу", а именно: "иметь возможность дать ответ на высказанный пароль". При этом юмор формируется как адаптация, допускающая возможность отступления в том случае, если верный ответ невозможен, и, являясь адаптацией, юмор неотъемлем от заниженных требований к ответчику - именно потому, что тот неизвестен.

Немаловажную роль в создании иллюзорной общности, лояльной по отношению к контринициатическим стандартам западной цивилизации, играет воспитание чувства юмора. Человек, появляющийся на свет как незаполненная скрижаль, естественно лишен его, и аналогично дурному вкусу, воспитываемому при помощи погремушек (ср. Обучение), чувство юмора внедряется в неустойчивое сознание методами агрессивного повторения. Примером такого повторения считаются рекламные слоганы, воспроизводство которых в межчеловеческом общении с неизбежностью приводит к установлению "минимального уровня общности" и сопровождается "улыбкой понятого [юмора]". К той же категории относится шутка, не имеющая собственной значимости вне рассматриваемого здесь контекста юмора.

Совместный контринициатический смех занимает видное место в структуре оптатива выживания. "Почему вы не смеетесь, почему мрачны - разве жизнь не прекрасна?" - День за днем, с самого нежного возраста впечатывают в человека эти юмористические установки, призванные не только затмить безысходность положения, но и убить время, отнятое от гробовой доски. В зависимости от отражающих нереализованный инициатический статус склонностей темперамента обучаемого, повторение могло бы быть более избирательным, ведь большинство смеялось бы и без повторения, однако соображения рентабельности диктуют свое, ибо нишевого продукта на системообразующем уровне не существует.

Получающий популярность в эпоху расцвета контринициатических стандартов жанр "юморески" [в т. ч. музыкальной] основан на методологиях нахождения ключевых - и отнюдь не лежащих на поверхности - точек соприкосновения, наличие которых открывает перспективу подтверждения общности. Имея своей целевой аудиторией круг знающих, юмореска не может представлять действительного интереса для широкого круга любителей, что становится возможным только как культурная суггестия, приписывающая академической методологии определенные эстетические достоинства, которые, согласно этой суггестии, должен априорно ценить тот, кто является ценителем [музыки].

Одним из инструментов юмора сегодня считается анекдот, относящийся к категории сжатых методик тестирования усвоенной поведенческой логики.

Понятие контакто-образующего юмора указывает на достаточно узкие рамки его уместности. Традиция, говорящая о том, что природа никогда не шутит, считает неуместным юмор:

1) в случае заведомого наличия общности интересов или принадлежности к одному роду; - подчиненный инициатическому стандарту юмор в данном случае рассматривается как структурный компонент регулярного ритуала, в том числе жертвоприношения, и более чем далек от моделей современной анекдотической ситуации;

2) в случае заведомого отсутствия намерений сокращать дистанцию;

Выражающий подтверждение общности, а следовательно и разрядку напряженности смех принадлежит к общему для подавляющего числа органических форм жизни пространству "коммуникативного минимума". Сегодня несомненно, что смех представляет собой комплексный аудио-визуальный и одоративный [сопровождаемый мгновенным выбросом феромонов] сигнал, означающий: "здесь и сейчас между нами устанавливается согласие [из чего не следует, что я перестаю видеть в тебе свою пищу/своего раба]". В известной мере соотносясь с результатом юмористического действия, смех в большей мере является знаком хорошего расположения, изъявление которого подчинено закономерностям иерархии.

Физиологически смех близок к категории рефлекторного спазма, так же, как чихание и оргазм. Традиция Суккубов учит, что совместный оргазм и чихание - это эффективный инструмент налаживания общности интересов, равно как и коммуникации в целом, вплотную подходящий к концепции совместной жертвенной трапезы или совместного воскурения [в т. ч. трубки].

Общая бедность лексикона и средств описания эмоциональных факторов ныне приводит к смешению смеха как структурного компонента юмора с общими элементами изъявляемого ликования, в том числе свойственного празднику [на что эвидентно указывает лат. festivitas, якобы обозначающая то же, что современный юмор европоязычных ареалов].

В противоположность смеху, улыбка, представляющая собой тщательную модификацию предостерегающего оскала (ср. Зубы), является негативным сигналом непонятого юмора: "между нами нет ничего общего - если можешь, пускайся в бегство прямо сейчас." В случае заведомой принадлежности к одной общности улыбка служит знаком статуса. Целенаправленная девиация культурного кода улыбки, считают эксперты, неразрывно связана с принятым в современном обществе отрицанием натуральной логики поведения.

Отсутствие "культуры улыбки", инкриминируемое человеку советского и постсоветского общества, может быть со всеми основаниями отнесено к случаю дорожного антиповедения. Смешение народов, реализуемое в процессе индустриализации и урбанизации, с неизбежностью приводит к образованию девиантного социума чужаков. Открытая улыбка, которой привечает своих житель деревни, незамедлительно исчезает с его лица при виде незнакомца. Метаязык родоплеменной улыбки незнаком контингенту чужаков, которые, однако, имеют общий ключ к коду улыбки: ключ верификации нападения.

Традиционная концепция Улыбки Суккуба [бесконечно далекой от излишне популярных ныне концепций игривости высших сил], так же как и Улыбки гиноморфа-убийцы позволяет экспертам с уверенностью выделять базовые категории, к которым относится:

1) высокомерная и оценивающая улыбка; напр. Донна Анна высокомерно улыбнулась, дотронулась когтями до пояса и красная юбка упала к ее копытам;

2) сладострастная и обаятельная улыбка; напр. раффлезианка одарила свою сестру сладострастной улыбкой - в когтях у девушки сверкал засахаренный живец;

3) убийственная и обезоруживающая улыбка; напр. гиноморф-убийца с убийственной улыбкой проследовал к престолу - неизвестно, что пугало присутствующих сильнее - эта улыбка или то почти океаническое волнение ее мускулистого крупа, передававшееся через бедра и копыта полу, по коему пробегала ритмичная рябь. К данной категории относят и вызывающую улыбку.

Поиск по сайту

Donna Anna Org. (DAO.), 2003-2017