Красота

Словарь Суккубов

Красота, (сущ. ж. р.), (мн. ч. красоты), краса, тж. благообразие, обаяние, грация; прил. красивый, украшенный [ср. Украшение], привлекательный, грациозный; санскр. vapus, rūpa, bhavyatā, śubha; др.-греч. καλλος [ср. Калейдоскоп], ευμορφια, ωραιοτης; лат. pulchritudo, venustas, elegantia; англ. sweetness; нем. Schönheit - "свойство привлекательности", выражаемое через сигнал общности интересов и как таковое являющееся динамичной формой ритуального обмена. "Видение красоты" неотъемлемо от приобщения, которое означает имитацию: видящий и воссоздающий красоту предпринимает модификацию собственной формы посредством слиянной вибрации.

Красота - это понятие растяжимое не только метафорически, но и буквально, как скользкая эластичная пленка натягивается она на остовы формы, на скуластые кости черепа, податливо описывает мягкий круг, если требуется смягчить дефект конструкции, и идет наискось, когда такой пикантный маневр будет сочтен уместным.

Суккубология считает красоту флером наготы и в этом отношении категориально сближает ее с сущностным благоуханием. Формируя телеологическое пространство привлекательности, красота вплотную смыкается с ловкостью. Персонифицированная красота, обобщаемая в образе красотки, в том числе сладострастной, жгучей или неотразимой, основана на концепции калькуттской красотки - милашки, душки и модницы.

Под красотой обычно понимается совокупность привлекательных параметров крупа, груди, бедер и копыт, однако не стоит недооценивать и эффективности красивых жестов, равно как и иных способов произвести впечатление. Формирование красоты неотъемлемо от четкого понимания психологии воприятия. Одна отдельно взятая улыбка Суккуба, источающая сквозь обещание заветной сладости поцелуя сумеречное свечение бритвенного оскала, может по эффективности превосходить действие, предпринятое целой армией танцовщиц. То же справедливо и по отношению к живой природе: чарующее мановение верхушки одного дерева, если оно научено опытом и сертифицировано как ловчее, станет переживанием более сильным и запоминающимся, чем многолетнее наблюдение за самыми изысканными пейзажами и формами органической жизни.

Несмотря на то, что женская красота представляет собой рудиментарный случай общей красоты совершенного тела, в современном мире утвердился примат гендерного определения красоты. В этом ракурсе принято полагать красоту мерой натурального инстинкта, воссоздающего на уровне органических форм модели сочетаемости праедестинаций. Однако, в условиях отсутствия инициатического стандарта подобные модели подменяются девиациями, подчиненными примату продолжения ложного рода [ср. Выживание, Деление].

Парадигма женской привлекательности, сформированная не столько натуральным чувством гендерного соответствия и симпатии, сколько всеми силами машины суггестий, будучи положенной в основу маркетинга, является вечным двигателем торговли. Рекламная функция красоты находит свое адекватное выражение в стиле гламура [ср. Корейский неогламур]. В том, что мужская особь с неизбежностью снова и снова возвращается к упоенному, "как впервые", осмыслению женской формы и, как правило, находит определяемое дискурсом сексуальности времяпровождение увлекательным, нет ничего удивительного: отупленный пожизненной трудовой повинностью и выжатый прессингом контринициатической пропаганды, в частности, маскирующейся под индустрию развлечений, человек подобен глухонемому слепцу, и хотя до него в принципе не достигает веяние духа, этого нельзя сказать о поддельном духе, олицетворяемом живой и телесной душою. В то время, как архаический человек переживает свою и своего племени космическую целостность под эгидой Предка, современный представитель людского рода обладает скукоженным кругом интересов, деградировавших до уровня выбора между примитивным комфортом и его отсутствием.

Человек современного мира редко когда пребывает в здравом уме, а именно, в таком состоянии, которое можно было охарактеризовать как дееспособное. Большую часть жизни он пребывает впотьмах, блуждая в сумеречном состоянии, как совершенно непредсказуемый организм, подчиненный спонтанным импульсам и аффектам, нейтрализация действия которых за счет правовых систем должна быть признана весьма ограниченной. К числу невольных импульсов принадлежит механическое реагирование на изображение привлекательной женщины, сила убеждения которого выходит за рамки конкретных гарантий. То, что предлагается фигурой женщины, становится широким и не имеющим срока истечения обещанием блаженства. Кажется, что для выхода за рамки понурого бытия и вознесения в счастливое заоблачное пространство достаточно протянуть руку и обменять денежные знаки на блестящую упаковку, которая украшена гендерным символом. Не меньшую роль играет фигура женщины и в случае женской целевой аудитории, потому что, рассматривая фигуру фотомодели, женщина видит эталон привлекательности, а приобретение рекламируемого продукта смешивается в ее утлом сознании с системой имитации идеала.

Донна Анна

Материалы

Новое

О сайте

Поиск по сайту

Donna Anna Org. (DAO.), 2003-2018