Некрасовская матка

Словарь Суккубов

Некрасовская матка, сущ. ж. р. (мн. ч. некрасовские матки), тж. матка-плодожорка (мн. ч. матки-плодожорки) - традиционное наименование низшей ступени тварной иерархии и парадигматического символа православного дресс-кода заимствовуется Н. Некрасовым, в частности в поэме "Смерть крестьянина". Суккубология считает, что некрасовская матка является естественным результатом развития первобытной женщины в случае, если заложенные в ту спецификации не соответствуют требованиям, которые делают подобное развитие невозможным.

В длинном стихотворном произведении Николай Некрасов предлагает присоединиться к его искрометному живописанию быта отсталой русской деревни XIX в. и разделить щенячий восторг по поводу "матки", роль которой он пристально видит в непрерывном осуществлении приплода.

На руках милая сердцу работника пера "матрона" держит двухгодовалого круглоголового крепыша, а рядом с ней вразвалочку шагают еще с десяток. Таким видится и по сей день многим сторонникам неконтролируемого размножения "идеал" русской женщины. И пусть она начнет рожать, как "матка", сношаться, пусть ее покрывают, как "матку", племенные самцы, очевидно выросшие из тех-же крепышей, и пусть к шестнадцати годкам от роду потускнеет ее взляд, а волосы покроются сединой, станут похожими на паклю. В конце концов не в волосах, считает Некрасов, счастье русской женщины, а в том, чтобы быть глыбой, големом на толстых бесформенных ногах, с выпученными губами и торчащим распухшим языком.

Увы, нет дела поэту, обращающемуся к прогрессивной общественности из облаков, до пожеланий как самой русской женщины, так и такого незначительного персонажа как "русский мужик" - по представлениям Некрасова, ему надлежит устроиться в уголке утлой хижины, снять лапти и заняться их ремонтом, попутно утирая сопли собственными портянками.

Но такое ли видение русского быта ожидалось нашими далекими предками - древними русичами? Можем ли мы с уверенностью говорить о том, что они желали плодиться и размножаться, чтобы спустя годы в результате селекции вывести отборных "маток" вкупе с "мужичками"?

Что-то подсказывает нам обратное. Наверное, стройные, золотоволосые русские красавицы тонкой кости и деликатнейшего сложения в танце взмахивали нежными рученьками и порождали взмахами рукавов целые миры не потому, что идеал "матки" довлел над обществом. И убогие забавные "мужички" из творчества Некрасова, закономерно в XX в. инспирировавшие авторов на создание Жаконь, Хрюш и Степашек, а массовое сознание приведшие к поклонению Карлсонам, Пончикам и Масяням, были бесконечно далеки от дискурса наших предков, которым апологеты "убогого крестьянства" вменяют "трогательную" схожесть с сирыми и убогими персонажами депрессивных виршей.

Бесконечно далеки "некрасовские женщины" от древнерусских дам, также как и от барышень древних европейцев безгранично далеки тусклые "матки", восставшие с рекламы памперсов и подгузников. Бескорыстная охота, свободный промискуитет, великая пассионарность и совершенная красота были характерными чертами древних русских девиц, обаятельных скромниц и милых спутниц. Мысль о продолжении рода никогда не омрачала их светлейшего ума, также как не безобразила пропорций тела. Чтобы продолжаться, древнему русичу было достаточно мыслить, и потому истинно русская женщина никогда не опустилась бы до того, чтобы грубой силой останавливать лошадь, а тем более исполнять роль пожарника. Подобно кобыле в охоте, искала она для себя удовольствий куда более крепких, реальных и утонченных, чем тщедушное удовлетворение, ворочающееся в ожиревшем сердце некрасовской "матки".

В современной культуре матка-плодожорка становится символом религиозного видения скромности и женского достоинства, наряду с бесформенной асексуальной юбкой формируя в темных народных массах романтическую тягу к дальнейшему самоуничижению. В православном восприятии некрасовская матка неотделима от понимания семейных ценностей.

...Целевой поправкой в красочной картине фольклорного дресс-кода является отнюдь не абстрактный "русский сарафан", а кургузый серый мешок и засаленная юбка для некрасовской матки, отбивающей поклоны в рассаднике лжи и ненависти.

Считается, что концепция матки-плодожорки, получившая популярность благодаря предпринятой Н. Некрасовым романтизации образа, основана на пристальном наблюдении архаического человека за непростым окружающим миром, изучение зловещих областей которого было неотъемлемо от понимания протекающих во вселенной процессов.

Выступая в пейоративном аспекте, в современном языке адептов матка-плодожорка занимает место общенарицательного эпитета глупой и самонадеянной самки человека, равно как и самки ненастоящего человека как таковой.

Классические матки-плодожорки, согласно учению Донны Анны, представляют собой самостоятельный подвид пожирателей сознания, специи столь-же пугающей, насколько и эффективной. Естественно, что сформировавшееся в темных народных массах представление о некрасовских матках имеет самое отдаленное и чисто формальное отношение к изумительным плодожоркам промежуточных миров.

Примером использования понятия матки-плодожорки в широком и поливариантном значении становится драматическое описание толпы ненастоящих людей в сцене взрыва в аэропорту в работе Буква энохианского алфавита.

Поиск по сайту

Donna Anna Org. (DAO.), 2003-2017