Возраст

Словарь Суккубов

Возраст, сущ. м. р. (мн. ч. возрасты), прил. возрастной; санскр. vayas (произв. от vI или vR); нем. Alter; англ. age - условный период времени, предположительно протекающего от даты рождения или создания объекта до актуального или воображаемого рубежа, с позиции которого предпринимается оценка явленной формы.

Точка зрения индоевропейского языкознания на парадигму русского слова возраст наиболее адекватно выражается концепцией возраста дерева, которое представляет собой олицетворение роста. Это эвидентно демонстрирует неразрывную связь возраста и древности. В отличие от древности, апеллирующей к особому метаисторическому или всевременному сакральному континууму течения, возраст репрезентирует попытку фиксации актуального статуса.

Древность представляет собой континуум, который бесконечно далек от обусловленности возрастом. Существо, пребывающее у истоков изначального пространства, формирует меру древности. Темпоральная омнипрезентность Демонов, в т. ч. Суккубов как наилучшей экзистенциальной модификации Хаоса, Ктеиса и Космоса, предопределяет оценку форм миров действительности исходя из актуальных критериев, совокупность которых явлена единомоментно и исчерпывающе.

В этом свете возраст рассматривается как компонент имени, определяющего иерархическую принадлежность. Понятие биологического или исторического возраста с точки зрения Суккубологии не имеет в себе никакого самостоятельного наполнения. Возраст и форма едины, так же, как гомогенны форма и сущность. Возраст Суккубов - сама древность - единосущен совершенному телу: статусу превосходного происхождения, абсолютной красоты и непревосходимой эффективности.

С точки зрения временно живущей органической формы любая вещь наделена собственным возрастом. Поиск возраста вещей в современной цивилизации становится компонентом подмены метафизического обоснования бытия.

Сегодня я заглянул немного дальше возраста вещей и я вижу, что возраст всех вещей завершен: мне открылся Мрак.

Представление о человеческом возрасте и его оценка обычно основываются на ряде общепризнанных норм актуальной социокультурной среды. Сегрегация по возрастному признаку предпринимается с учетом совокупности гендерных факторов, участвуя наряду с ними в формировании канвы процессов размножения, популяризация которых неотъемлема от ложных концепций выживания.

Формальные факторы, позволяющие определить достижение индивидуумом определенного возраста, основываются на тщательной оценке плотности костной массы, в том числе костей черепа, процентного соотношения кальция, общего состояния зубов, а также скорости роста волос и ногтей.

В случае особи, представляющей женскую гендерную категорию, оценка возраста предпринимается на основании пригодности к размножению. Обычно самка человека достигает максимального пригодного для спаривания со здоровым самцом возраста в течение двадцати календарных лет от момента рождения [ср. Дева]. Принято считать, что продолжение социальной жизни и общего функционирования после этого становится возможным при условии особого ухода, пластической хирургии, специального питания и приемов геронтологической гигиены. Эти мероприятия вкупе с пропагандой противоестественных поведенческих стандартов позволяют самке человека поддерживать иллюзию готовности к спариванию в течение нескольких десятилетий, что, в частности, отражается на расширении временного диапазона такого признака женщины детородного возраста, как теплое отношение к плюшевой игрушке или малогабаритной пушистой вещи.

Отрицание инициатического стандарта с неизбежностью привело к формированию в современной культуре противоестественных стандартов и поведенческих правил, складывающихся в систему суггестий, предопределяющих общие направления когнитивной и перцептивной деятельности, включая те, которые неотъемлемы от "психологии возраста" и "возрастной самооценки". Краткость человеческой жизни вкупе с парадигмой линейного, десакрализованного времени накладывает на понимание возраста зримый отпечаток, находящий свое отражение в возрастной сегрегации, естественность которой ныне может быть поставлена под вопрос.

Поделенное на ложные возрастные категории, которым отводится свое место в обскурной трагикомедии поколений со всеми инкриминированными тем несовпадениями мировоззренческих установок, современное западное общество представляет модель общей возрастной массы и является взору адепта как незаполненная скрижаль, в целом неотличимая от состояния выделенной в виртуальную среду первоматерии. Лица женщины детородного возраста и зрелого мужа имеют ясные указания на глубинную цивилизационную порчу, предопределяющую невозможность дефиниции возрастной категории: ни женщина, ни мужчина сегодня не перестает быть ребенком, пустым материалом, единственная перспектива которого изначально состоит в инициатическом ритуале встречи с Колыбельными демоницами.

Человеческая жизнь, с точки зрения Суккубологии, делится на кратные девяти периоды, пересечение которых формируется ключевыми точками экзистенциальной паутины и знаменуется ритуалами перехода. Девять месяцев пренатального периода традиционно считаются отражением девяти месяцев постнатального. Ребенок девяти месяцев от роду должен получить представление о том, что его ждет в дальнейшем, и вплоть до девятилетнего возраста он будет полагаться на полученные инструкции. 9, 18, 27, 36, 45, 54, 63, 72, 81, 90 и 99 лет представляют собой системообразующие константы века.

С течением лет, регулярность хода которых формируется возрастным ритуалом, проводимым каждые девять циклов, адепт приучается понимать свою кровь, не только быть марионеткой, обязанной ей жизнью, не только в принципе согласным с ней, не только прислушиваться к зову крови, изнемогая от перекипающей через край энергии, не только, стискивая зубы, перегорать, не только сознавать со всей ясностью, что кровь инобытийная, а не земля и не что-либо другое является критерием, определяющим своих, и распознавать постоянство гула под неравномерностью вызовов, но и оценивать все эти модели совокупно...

Как гомогенность, так и дифференциация возрастных групп в человеческом коллективе обосновывается, помимо мнимой сопоставимости опыта и мнимой общности интересов, ясно выраженными социокультурными и -экономическими предписаниями, подытоживающими разрушение традиционной семьи.

Общая тенденция девальвации ценности прошлого, выраженная в концепции отсталой древности, в конструкте возрастной самооценки находит свое место как пренебрежение авторитетом собственного опыта, его нивелирование до уровня незрелой попытки и источника чувства вины, что обобщается в понятии грехов прошлого. Концепция перманентной подготовки к обещанному улучшению (ср. ухудшение) идет рука об руку с безответственностью настоящего, которое отрицает непосредственно предшествующее.

Логика возрастной самооценки неразрывно связана с усвоением суггестии ускоряющегося времени [ср. Хронометр], которая в свою очередь неотъемлема от отрицания любого опыта, выходящего за рамки: 1) псевдосолипсизма (ср. солипсизм); 2) рабского преклонения перед авторитетными инстанциями общественного договора, в т. ч. перед государственными и религиозными институтами, берущими на вооружение слепой инстинкт и контринициатическую эмоциональность. Оценка ускоряющегося времени принадлежит к категории возрастного восприятия.

Донна Анна

Материалы

Новое

О сайте

Поиск по сайту

Donna Anna Org. (DAO.), 2003-2018