Донна Клара и мертвая девушка

"Разница между живым и мертвым состоянием человеческого тела крайне незначительна". - Пронеслось в сознании девушки, поднявшейся с асфальта. Она поправила юбку и оглянулась, пытаясь по едва уловимым признакам уяснить, что же стало причиной ее мгновенной смерти. Это не могло быть автомобилем, потому что на коже не было ни царапины, за исключением нескольких ссадин, вполне объяснимых естественным падением. Что касается костей, то они тоже, по крайней мере, на первый взгляд были целы.

Сердце не билось, но девушка не подавала вида, что ее беспокоит возможное окоченение. Она по природе своей была негативной и не боялась температуры как таковой, равно как и свойств любых видов материи, что обретаются той под воздействием температур. Это позволяло ей с равным успехом одерживать и существ солнечных, созданных из струящейся раскаленной плазмы протуберанцев, и неповоротливых ледяных палочников, обитающих во внутренних областях всех планет.

-Как вы посмотрите на негативизацию? - Обратилась она с улыбкой к одному из прохожих, который постарался не встретиться с ней взглядом. Прохожий прошмыгнул мимо, вжав голову в плечи и понесся дальше по своим делам, а девушка зашагала по проспекту, в перспективе которого мерещились очертания величественных всадников. Туманной была та перспектива, заволоченной смогом и утренними сумерками, когда дружной толпой к метро подтягивается народ, дожевывая на ходу сэндвичи.

Но видела негативная девушка вокруг себя нечто иное - видела она совсем не то, что было и что будет. Она, пожалуй, видела не дома и не улицы наших городов и не облачность в небесах, а какие-нибудь замысловатые рычаги, странные колена, валкие шестерни, вращающиеся со сладостным белым шипением.

Вокруг нее был мрак небытия и так была далека она от народов бесчисленного множества звездных систем. Небытийные языки Хаоса лизали укромные бездны ее сна без видений, волнующе трогая за душу, что пела всеми струнами безмолвия.

Она разметалась на софе в невольной позе, благодарно устремившись глазом в угол потолка, со странным выражением, со странной грацией, странным намеком и почти живостью, которые могут быть свойственны только мертвому телу - всеми клеточками своими кричащему. Ее рука с выразительным напряжением сжимает мундштук, еще теплый от прикосновений губ, глотающих дым, но пальцы другой мягко разомкнуты, выпуская краешек шелковой шали, которая струйкой стекает к ногам. Обнаженная нога касается пола, другая коленом больно упирается в спинку. Все застыло и даже часы остановились - в дальних комнатах, в высоких горницах, в темных библиотеках молчанье.

Лишь слышатся во тьме движения теней, стучат подошвы, скрипит живая кожа, радиирует дух русский, слышно, как шевелится каждый волосок в напудренном парике, как шевелится бриллиант в слегка ослабленной запонке. Господин осматривает мертвую девушку и на лице у него успевает пробежать целый спектр сменяющихся эмоций. Он осторожно касается пальцами до ее ноги, пытается нащупать пульс на запястье, потом долго контролирует жилку на шее.

Наконец не остается никаких сомнений - она умерла. В ее жестах читается желание дотянуться до телефона, она пыталась кому-то позвонить, но жест ее был остановлен одновременно с сердцем. И все же она кажется живой - такими могут быть мертвые, словно бы отошедшие на минуту и с улыбкой зрящие сон. От ее тела распространяется жар, он душит и жгет, и господин в это мгновение понимает: эта мертвая девушка отдается ему. Фортификационные сооружения девичьей гордости сломлены. Прессинг природы вещей неумолим и приводимое в работу уже трудно будет остановить, пока она не завершится сама по себе. А когда она завершится?

Это вопрос. Ведь любящие сердца подчас забывают о том, насколько пространнее перспектива той, что явлена за кисеей обряда.

И вот девушка снова идет перед нами - вы видели ее через окуляр каллейдоскопа ночью в новолуние - движется в даль. Она ложится на асфальтобетон, прячется за стеклом витрин и пьет свежевыжатый березовый сок. С каждым глотком в ней умирает еще чуть-чуть теплоты.

-Это Донна Клара. - Проследив за девушкой, сказала Донна Анна и покосилась на Донну Мариам. Та убедительно покачала головой. Мы втроем стояли на верхушке ворот в окружении металлических лошадей.

-Одна из ваших сестер? - Уточнил я. Донна Анна согласно опустила ресницы, под которыми блеснуло третье веко.

-Зачем же ей понадобилось одерживать девушку, а тем более мертвую?

-Между мертвым и живым телом человека нет существенной разницы и это для тебя не новость.

-Согласен, что не новость. Я нашел это тело живым, но по природе сознания покину его, не испытав прелестей обладания разлагающимся трупом.

Донна Анна посмотрела на Донну Мариам и с улыбкой продолжила:

-Некоторые люди делают отсюда вывод о том, что мертвые органические тела обладают общим свойством неприспособленности под нас, демонов. Но думать так было бы не очень дальновидно, я бы даже сказала опрометчиво с точки зрения риторики, ведь, если демоны создают формы своих тел силой мысли из ничего, которое столь же неприспособлено для поддержания низших форм жизни, как и мертвая плоть, то почему же не могут они воспользоваться готовым телом, которое доказало, что может работать? Чувственный самообман заставляет людей преувеличивать важность своего присутствия и отрицать все, остающееся за его рамками.

-Есть и еще один момент. - Серьезно махнув хвостом, сказала Донна Мариам. - Суккубическая магия по существу негативна, как магнетизм. То, что может с какой-либо стороны представать телом, на деле в большинстве случаев оказывается лишь привлеченным позитивным вариантом развития событий.

Она многозначительно посмотрела на меня и пальцами сплела из воздуха иероглиф "суккубическая магия", который зловещей решеткою застыл над воротами. Он казался немного оплавленным и вниз с него сочились тугие черные струи клейкой массы.

Тем временем Донна Клара прошла по бульвару. Она двигалась с неподражаемой суккубической грацией, как кроткая и гордая горная козочка, преследующая свою дичь и живописно застывающая в апогее прыжков между блистающими вершинами. Как и свойственно настоящему Злу, которое отличается абсолютной эффективностью, шла она как-то особенно по-доброму, и как всякое по-настоящему негативное существо не сеяла разрушений ни впереди себя, ни за спиной, ни по обе стороны, а напротив, сеяла она построения - была не деструктивной, а конструктивной. И это отличие всегда покажет вам, где Зло истинное, а где шутовская процессия, валкой походкой заявляющаяся в вульгарной славе своей и затормаживающая в небесах движение звезд и светил.

Итак, в пути своем Донна Клара рассеивала конструкции, которые, как мне только что объяснили любезные Суккубы, и были тем позитивным развитием событий, что примагничивается к негативному ядру суккубического действия. Когда Донна Клара взмахивала рукавом направо, то справа от нее поднимались постройки - то были пряничные домики с сахарными ставнями да с мармеладовым дымом из марципановой трубы. Подымались они прям-таки из-под земли-матушки и охала та, взвывала от благолепия, как разрешающаяся матерь, когда плод свой из себя выдавливает, то делает и вдавливательные обратные движения, ритмом сим напоеваясь и от счастья смеясь. Воздувались поверхности глазурные, сияющие, давая ход домикам да руслу реки, по которой пустила Донна Клара лубочные корабли с мачтами и крошечными матросами, а капитан у руля стоял с трубочкой в миниатюрных зубах, пальчиками же покручивал ус.

Отгоняла как бы Донна Клара незримость, безвидность, серую зыбь, которая по правую руку, взамен воздвигая приметные ориентиры объектной реальности.

Но когда левой своей рукой взмахивала, то и слева конструировались здания, по-преимуществу высотные, сверкающие, притягательные своей притягательностью. Как тут не воскликнуть, не сказать: Влез бы я на здание да зацепился за розовые гвоздики, за рамы в окнах, за крыши и трубы, и висел бы высоко-высоко!

А когда вперед взмахивала возвышением сосцов своих девичьих, там впереди строились цеха предприятий, рыбные пруды, конезаводческие комбинаты, музеи и консерватории, а также пасеки. И золотой мед, чистый своей первозданностью, белоснежные пасечники несли навстречу Донне Кларе, выступая плечом к плечу с розовыми рослыми барышнями в кокошниках, руки коих были заняты хлебом да солью.

Но когда назад своей ножкой взмахивала, там конструировалось всяческое градостроительство, лесосбережение, мелиорация, расстилались злачные пажити. И ходили по пажитям фигуры довольные, осанистые, между собой целующиеся и совокупляющиеся, двуногие и четвероногие, но были промеж них и те, которые с восемью ногами.

Так, стало быть, легко отличить истинную часть Силы, которая хочет Зла, от многочисленных мелких чудотворцев, коробейников, за душою у коих нет никакого богатства, никакого изобилия и никаких гарантий.

 

Донна Анна

Материалы

Новое

О сайте

Поиск по сайту

Donna Anna Org. (DAO.), 2003-2018