Анима Нации

Адольф Гитлер бессильно опустил голову и немигающим взглядом уставился в пивную кружку, царапины на донышке которой были знакомы ему до мелочей и он мог бы с закрытыми глазами воспроизвести их. С математической точностью реактуализировать незначительные и незаметные для обычного глаза нюансы он мог благодаря склонности к упражнениям по визуализации, которые должны были помочь ему стать знаменитым художником. Этим упражнениям Адольфа научили члены кружка венских сюрреалистов.

"Меня зовут Гитлер. - Напряженно размышлял Адольф. - Это раз. Я напряженно работаю над выработкой оригинального стиля живописи. Это два. Но слава не идет ко мне. Что-же делать? Если мне не суждено стать знаменитым художником, то хотелось бы заранее знать об этом. Но даже в таком случае, кто вернет мне или как-то исправит напрасно потраченное время? То-же касается и утраченных творческих сил. Потерянного в дружеских пирушках здоровья. Я участвовал в пирушках только для того, чтобы придать определенной изюминки моей биографии. Я даже по-настоящему не смог пристраститься к пиву, будь оно неладно."

Отхлебнув пива, Гитлер покачал головой.

"А смазливые еврейские девочки, будь они неладны, отнимают и те силы, которые остаются от занятий."

Гитлер невольно улыбнулся, вспоминая свою последнюю аферу с Сарой, дочерью зубного врача. В кругах богемных Гитлер слыл повесой, новомодным Доном Жуаном, но никто не поверил бы, попытайся Адольф объяснить истинную цель своего общения с барышнями, заключавшуюся в конструировании пикантных подробностей для биографии будущего мэтра.

"По-видимому, с выбором карьеры я допустил ошибку, но еще не поздно исправить ее. - Продолжал Гитлер размышление. - Истинный германский муж должен без страха отбрасывать ненужный хлам, все эти пожитки существования в человеческой форме, чтобы начать все с чистого листа."

Гитлер перевел взгляд на странную каббалистическую печать. Этот предмет он нашел на тротуаре перед домом Сары. Очевидно, кто-то выронил печать и не заметил пропажи. На печати были изображены буквы, хорошо знакомые ему, поскольку он научился читать по-древнееврейски от Сары.

Конечно, сам он был уверен в том, что учится читать на идише, намереваясь блеснуть на сюрреалистических посиделках иностранным словцом, но не знал одного: того, что Сара была раббанит из тех, которые живут среди людей, и нарочно обронила печать возле дома, в котором на самом деле никогда не жила. Входя в двери дома, Сара растворялась полностью и в промежутках между встречами с молодым художником ее нигде в этом мире не было.

Что касается печати, то она представляла собой могущественный инструмент вызова тех суровых существ, которых обычный смертный увидит лишь на закате дней своих или немного спустя. Подобно диску телефона, который умалишенный будет бесцельно крутить и получит закономерный результат, но в руках посвященных становящемуся точным орудием набора номера, печать сулила своему владельцу все либо ничего. В обязанности раббанит из департамента Связи, к числу которых принадлежала и Сара, входит подбрасывать подобные печати на видных местах всех существующих миров. Департамент оплачивает работу сотрудниц из фонда, составляющего один процент от взносов изготовителей печатей или их подателей. Оставшаяся сумма, в согласие Основному Закону, уничтожается.

Эшвастраэль, как обычно подкрепившись священными дарами, которые она получает от своих поставщиков прямо с утреннего жертвоприношения, после чего разбавляет пастой, снятой с кожи вращающегося змея Уробороса (считается, что на базисе этой пасты Эшвастраэль разработала кокаин, но это не совсем так - дело обстояло таким образом, что Эшвастраэль в раннем палеолите изобрела совершенный наркотик как таковой, но в воспитательных целях хотела разделить его на множество, однако уронила ступку и ингридиенты растащили насекомые), медленно выпила болотницу, смакуя напиток, и решила немного вздремнуть. Нет ничего лучше хорошего сна или дремы. "Спать надо непременно хорошо." - Любила повторять Эшвастраэль.

Как трудно навести мост через не имеющий берегов океан, столь-же непросто установить каналы взаимного понимания между совершенно несхожими существами. Пустой затеей была бы попытка объяснить бабочке прелесть подземного хода, каким он представляется червю, а морской рыбе внушить уважение к искусству настройки гармонии сфер и зажжения звезд при помощи Магии, известному архонтам, которым, однако, малоизвестна, потому что неинтересна за наличием большего прелесть увлеченного плавания внутри чешуи.

Точно также невнятными были бы попытки проиллюстрировать пользу демонического сна - эти объяснения, могущие оправдываться желанием ясной дефиниции, привели бы к путанице, ведь и само желание ясной дефиниции далеко не однозначно понимается разными существами, большинство из которых прошли бы мимо нее даже не пожав плечами. Лишь в контексте узкого ограничения специй иллюстративные подробности были бы интересны как интригующие и развлекающие, рассеивающие внимание и увеселяющие актуально находящуюся внутри таких специй "душу". В указанном контексте уместно было бы применять притчи и иносказания, красочные метафоры и прочие способы обращения с низшими расами - способы, при помощи которых осуществляется так называемая художественная суггестия, то есть полное и безоговорочное внушение любого, в-частности произвольного знакового ряда в качестве должного, что излишне в свете изначальной правдивости сообщения, избавляющей нас от свободы внушать естественность каких-либо фактов и их связей. В нашу задачу ни в коей мере не входит ни "пощекотать" чьи-то нервы или удивить, ни тем более развлечь.

Так или иначе, гудение коммуникационной печати нисколько не потревожило Эшвастраэль. Чтобы ответить на вызов, ей вовсе не нужно было просыпаться. Валко раскачиваясь и припадая на оба копыта, она в несколько прыжков достигла кладовки, где опытной рукою выхватила со стеллажа вибрирующую печать, мельком взглянула на нее из-под век осоловевшими, как обычно после многодневного сна исторгающими огонь глазами, и проследовала в машинный зал, где печать была проглочена заключенным в металлический куб агрегатом, чтобы мгновением спустя тот выдал координаты второй половины печати. Неосторожно проломив локтем мраморную плиту из тех, которыми были выложены стены помещения, Эшвастраэль подпрыгнула, покачалась на месте, балансируя и словно о чем-то размышляя (хотя так только казалось со стороны), после чего зевнула, а ее хвост сам собой стал чертить в воздухе огненный узор субгравитонного портала, в который Эшвастраэль и упала, окончательно уснув, подобно тому как аквалангист опрокидывает тело свое в воду, плещущуюся за бортом его лодки.

Адольф Гитлер вздрогнул и кружка перед ним застучала, когда из ниоткуда в центр комнаты упала Эшвастраэль. Одетая в огонь (на самом деле это были фотоны, манифестировавшиеся в процессе субгравитонного полета через субстрат космоса), с яростно блистающими глазами (Гитлер не знал, что ее намазанные модными световыми тенями веки были опущены) и гневным ликом (кому-то, но не человеку, он показался бы заспанным), Эшвастраэль была подобна звезде, павшей на землю. Она полусогнулась, сделала три шага по-направлению к Гитлеру и опустилась перед ним на колени, так чтобы ее живот оказался на уровне его головы, когда он соизволит встать в присутствии благородного существа. Края пробитой ею при выходе из субстрата в потолке дыры дымились. По-счастью, Гитлер снимал квартиру под самой крышей и пострадавших наверху не было.

"Ты звал меня - и я пришла." - Выдержав паузу, драматично пробасила Эшвастраэль.

"Неужели стоило мне только подумать про печать и бросить взгляд на нее..." - Гитлер с удивлением покосился на печать.

"Мне известно все, о чем ты думал в последние минуты и я предлагаю равноправное сотрудничество, выгодное для обеих сторон." - Промычала Эшвастраэль.

"Гмм. Когда-то был я готов продать душу за те вещи, к которым, как мне казалось, я всей душой устремлен. - Покачал головой Гитлер. - Но..."

"Мое предложение не затрагивает уже заключенных контрактов." - Успокоила его Эшвастраэль. - "Я интересуюсь зря потраченным временем, загубленным здоровьем и потерянными идеями."

"Что?!"

"Я все это коллекционирую. Если бы ты согласился продать потерянные годы, испорченное здоровье и исчезнувшие творческие силы, я бы не осталась в долгу, а ты был бы доволен."

"Но что-же ты можешь мне предложить, демон?" - Нахмурился Гитлер.

"Как что? - Вспыхнула Эшвастраэль. - Избавление от всего этого, а ты что думал? Но с твоей стороны потребуется исполнить и для меня кое-что."

"Гммм." - Гитлер, озадаченный таким поворотом, потянулся было к кружке, но Эшвастраэль цепко схватила его за запястье.

"Делу время, потехе - час. Если окажется, что ты потревожил меня понапрасну, я тебе отомщу и ты еще пожалеешь о том, что существуешь, вне зависимости от того, в каком виде существуешь и где."

"Но я не хотел..."

"Подсознательные желания были дефинированы и печать задействована. Кроме тебя в этой комнате никого нет. Следовательно, теперь ты должен быстро решить, что тебе милее: сотрудничество со мной или вражда. Тебе жить долго, учти, но я в любом случае живу еще дольше и исчезнуть от меня невозможно."

"Но что-же от меня требуется?"

"Вот это другой разговор! - Обрадовалась Эшвастраэль (на самом-то деле она спала и это только так казалось, что она обрадовалась). - Итак, по-договору, который ты ранее заключил со сторонними инстанциями, тебе предписано было взять фамилию Гитлер. Так?"

"Да." - Кивнул Гитлер. - "Мне было обещано, что это обеспечит успех и известность."

"Но известность не пришла?"

"Я полагаю, что мне забыли дать художественное дарование." - Попытался выразить Гитлер свои опасения.

"Нет. - Покачала головой Эшвастраэль. - Просто ты имел при себе исчезнувшие творческие силы, потерянное время и загубленное здоровье. Когда я все это заберу, то, можно сказать, и дам тебе обещанное другими. В этом моя вдвойне благоприятная роль."

Приободренный этими словами, Гитлер приготовился слушать дальше.

"Взамен ты должен стать во главе тысячелетнего Рейха. Ты будешь жить тысячу лет - это обеспечено. Все, что от тебя требуется, это взять меня в жены."

Гитлер заколебался. Демоническое существо перед ним соблазняло его. Несомненно, оно было не лишено своеобразной прелести, но не будет ли Гитлер меркнуть рядом с такой супругой?

"Не волнуйся, - прочитав его мысли, сказала Эшвастраэль, - я буду жить с тобой в образе Анимы Нации. Ты будешь блистать рядом с ней. Обещаю."

"А что будет по истечении тысячи лет?"

"Это зависит от условий твоего договора по факту знаменитого художника, что меня никоим образом не касается. Так или иначе, у тебя будет тысяча лет."

"Звучит заманчиво." - Пробормотал Гитлер.

"Вот и хорошо. Значит, договорились?"

"Я согласен. Где мне следует поставить подпись?"

"Вот здесь, пожалуйста." - Эшвастраэль деловито развернула пергамент на столе и указала ногтем на пустую графу.

"И еще вот здесь. Этим ты добровольно передаешь мне потерянные годы, исчезнувшие творческие силы и погубленное здоровье."

Внимательно проследив за тем, чтобы подписи встали на свои места, Эшвастраэль нарисовала в воздухе треугольник и бросила в него свернутый пергамент. Последовала вспышка и секунду спустя из треугольника повалил дым. Эшвастраэль по локоть запустила в треугольник руку и выудила пергамент, который и вручила Гитлеру.

"Копировальная машина." - Пояснила она, покосившись на треугольник, как кошка на кобольда. - "Делает копии. На самом деле никто не знает, что она из себя представляет и где находится."

"Ах вот оно что." - С деланным интересом сказал Гитлер, принимая копию.

"Да, есть много вещей в космосе, установить ясность относительно которых дано лишь тому, кто воскреснет во плоти в целокупной форме космоса. Впрочем, твоему примитивному уму об этом размышлять не следует." - Эшвастраэль махнула указательным пальцем перед глазами Гитлера и из памяти его стерлась информация о копировальной машине.

"Что-ж, муженек, - нарочито вульгарно обратилась к нему Эшвастраэль, - не отметить ли нам сделку как полагается? Я бы не отказалась от стаканчика доброй болотницы."

"Болотницы?"

"Нету. - Догадалась Эшвастраэль и с сожалением помахала хвостом. - А жаль. В мирах, похожих на ваш, делают хотя бы поддельную из сукровицы жертв красной смерти. До настоящей далеко, как маслу до гуталина, но все-таки болотница. Эликсир Смерти. Ммм. Пьют все бессмертные, но не умирают. Но если вы еще не научились, то я не настаиваю. Однако, в таком случае тебе придется отмечать женитьбу в одиночестве, потому что болотница - это все, что меня по-настоящему интересует в мирах, похожих на тот, в котором мы сейчас находимся."

Воцарилось молчание. В сознании Эшвастраэль выстроился блистательный логический ряд и она с долей удовольствия поняла, что не имеет представления о том, где конкретно находится. Проходя через субстрат по наведению компьютера, она давно уже привыкла полностью полагаться на автоматизм закономерности коммуникаций и не интересоваться всем, выходящим за рамки таковых, тем более в тех случаях, когда она, как правило, занималась своим вторым после охоты любимым хобби, то есть сном. Выходя в дрему из глубокого сна, она теперь отмечала совершенство своего ума, самостоятельно выстроившего речь таким образом, чтобы собеседник не догадался о ее неведении касательно местоположения в космосе.

"Ну ладно, я поехала домой, тем более что мне хотелось бы вздремнуть... ааа (она показательно зевнула), спать хочется, а ты жди известий и не обманывайся ложными чудесами. Когда начнется, ты сразу поймешь, что к чему. Это будет сразу понятно." - Пообещала Эшвастраэль, мурлыкая от удовольствия. Вслед за тем она сгребла в охапку приобретенные раритеты, поднялась с колен и, сделав три шага назад, провалилась через субгравитонный портал в субстрат космоса, оставив ошеломленного Гитлера одного. Только неровная, оскалившаяся балками и стропилами дыра в потолке, поблескивающая созвездиями, да еще и официальный пергамент служили доказательствами реальности только что им пережитого. Из дыры холодный ветер нес в комнату запах печного дыма.

Спустя полчаса субгравитонный портал второй раз за ночь распахнулся и из него выглянула проснувшаяся Эшвастраэль. Не глядя на своего нового мужа, она придирчиво осмотрела потолок и что-то процедила сквозь зубы. Дыра в потолке медленно затянулась. Эшвастраэль посмотрела на Гитлера, внутри которого от этого взгляда все обмерло. Из его безвольно расслабившихся пальцев выскользнул пергамент и рассыпался в пыль.

"Я думаю, для твоего примитивного ума так будет лучше." - Объяснила она и помахала перед лицом Гитлера ладонью, после чего исчезла и больше никогда ему о себе не напоминала, ведь напоминать о себе не входило в условия контракта.

 

Следующим днем (конечно, это в равной мере можно назвать и ночью) Эшвастраэль научила жителей Земли и миров, похожих на оный, варить поддельную болотницу, для чего изобрела чуму на базисе раритетных так называемых неосуществленных планов Творения, которые удачно обменяла у Творца на утраченные творческие силы. Изобретя бога Аполлона, Эшвастраэль естественным образом инсталлировала свое изобретение в неолит. Она узнала, что красная смерть для поддельной болотницы должна выстояться на протяжение как минимум нескольких тысяч лет, и таким образом к концу тысячелетнего Рейха должна быть готова.

Излишне акцентировать то обстоятельство, что Эшвастраэль не учитывала различия в развитии разных посещаемых ею миров, так как подобный учет был бы ниже ее достоинства, а в том, что тысячелетний Рейх вдруг получался там, где не получалась болотница, и наоборот, с брахманическим спокойствием усматривала изысканную прелесть этого своего хобби. В конце концов, по-праедестинации ей должны были вручить лавры Первой Леди за самый красивый коллапс бесчисленного множества миров, и обижаться на временно населяющих их существ за их малосостоятельность было бы нетелеологично.

 

Тексты цикла Эшвастраэль в хронологическом порядке:

Удачной охоты

Та сила, что вечно хочет Зла и совершает Зло

Анима Нации

Мерзость Запустения

Поиск по сайту

Donna Anna Org. (DAO.), 2003-2017