Горец

Встреча с горцем, который был утомлен скончаньем веков

Альпийские горцы - древний народ, который сумел сберечь свои традиции от прессинга мира бездушных машин и иллюстрированных брошюр. В этом горным людям помогла сеть пещер, прорытых, как гласит предание, в незапамятные времена, а вернее, еще до времен. Паутинкой парил в черной пустоте необразованный космос, на перекрестьях ниточек влажно сверкала роса - сладкий нектар, из коего через миллионы лет предстояло произойти первым органическим клеткам. Тогда и появились горцы - невидимые, они сочетались с призраками вечной ночи, носились над паутиной - сами подобные маленьким паутинкам или летучим мышам.

"Каждый горец подчинен закону безмолвия. Молчание государя - закон для каждого горца. Тишина обязательна для исполнения." - Такова была вся полнота закона. В этих девизах еще до создания космоса намечался высокий уровень мифопоэтического сознания горцев.

И вот ходили они по незримым дорогам - протирали пыль своими невидимыми стопами. А по обочинам, стало быть, протирать было некому, поэтому поначалу поднялся на обочинах поребрик, затем заборчик, потом незакрытая арка вознеслась, и наконец каждая дорога оказалась в тоннеле, сделанном из пыли. Оглянуться не успели, как вокруг тоннелей выросли горы, а под тоннелями долины. Тогда и пошли в ход из сумерек первые органические клетки, чтобы уже через год-другой появился первый луна-парк и был запущен искусственный спутник.

И была только одна возможность выманить суровых горцев из лабиринта: устроить конкурс афоризмов, ибо не было на земле более склонных к мудрой словесности персонажей, чем горцы.

На одном из таких состязаний мне и выпала честь ознакомиться с обитателями горных лабиринтов. Для соревнования был выстроен импровизированный хрустальный дворец, в общих чертах повторявший структуру спирального моста творения. Обеспечением безопасности всего мероприятия занималась знаменитая лейб-гвардия, состоявшая из опытных горничных девиц - хранительниц горних пастбищ.

Я посадил на свои колени вселенскую красоту (Донну Анну), на плечи же ко мне забралась непроглядная темнота мьоровой пустоши (то была Донна Мариам), и девять глаз мы устремили в диамантовую печать, сквозь коею была видна вся структура горних чертогов. И языки горничных смертопитательниц сосали горько и сладко из чаши молочной белизны - пили горные козочки вместе с нами и их очи блестели, сверкали, как звезды в дальних уголках безграничного пространства.

Толстый лысый мутант с торчащим изо рта справа языком двигался по застекленному коридору. Язык был лилового цвета, в ложбинке же наблюдались розовые пузырьки, которые, как видно, состояли из какой-то едкой субстанции. Человек без возраста и пола прислушался к тишине. Он остановился у приоткрытого окна, чтобы посмотреть вниз, но его взгляд так и не достиг выцветшей лужайки. Помешал язык.

Затем он перевел натруженный взгляд влево и наверх, несколько раз моргнул, пока в глазах не отразилась работа мысли.

"Откуда берутся эти ядерные бомбы?" - Промелькнуло в его сознании. Он следил глазами за несколькими боеголовками, которые плавно проезжали в левом верхнем секторе поля зрения. Среди них была одна старая, архаичного образца - необычайно пузатая ядерная бомбочка. Человек поскреб пористую кожу на макушке. Ядерные боеголовки...

"Они всегда возвращаются. Мои милые, добрые... друзья." - Заключил он, поджав губы. Затем поморщился и с досадой махнул рукой. Язык мешал поджимать губы - жирным, упругим щупальцем лез наружу.

Из груди человека донеслись клокочущие звуки - он сдавленно смеялся и в течение нескольких секунд раскачивался на каблуках, прежде чем обеими руками ухватиться за раму окна. Из пальцев полезли белые усики, похожие на ростки картофелины. Ногти нетерпеливо выбивали дробь по стеклу.

"Расскажи им правду." - Подумал он.

"Какую правду?" - В его ответе звучал рутинный драматизм.

"Для каждого исполнителя нет закона превыше начальственного безмолвия. Молчание вышестоящей инстанции обязательно для выполнения каждым нижестоящим исполнителем."

Он покачал головой и прикрыл глаза ладонью.

"У меня нет совести - только усталость и немного нервов." - Отрепетированная фраза эхом разнеслась по анфиладе.

"Насекомые... копошатся..." - Лицо мутанта исказила гримаса ненависти. Он вдавил какую-то кнопку на раме и за окном вспыхнул свет, а в свете том кружилась карусель.

"Суки, ненавижу." - Он принялся стучать по кнопке. Брызги желтой слюны запачкали стекло.

"Промотать, быстрее, дальше, дальше." - Кнопка стонала под скользким пальцем. Полупрозрачные усики, как могло показаться, вросли в края оконной рамы. За стеклом рождались поколения людей, они пронеслись быстро, как будто ему действительно удалось промотать вперед. Изображение исказилось и потемнело, открывая мастерскую художника. Здесь творил великий мастер.

"Здесь он и сдохнет, сука." - Прохрипел творец и повторил: - "Сволочь, ненавижу."

Он принялся в слепой ярости давить пальцем на кнопку, стараясь причинить как можно больше боли. Нет, как можно больше невосполнимой порчи хотел он доставить этой кнопке, чтобы никто уже никогда не починил ее. Ему хотелось и самому себе так навредить, чтобы уж не починил кнопочку, остыл и хотел взять дела рук своих обратно, но был бессилен исправить.

Его рассвирепевший взгляд мельком скользнул по верхнему левому углу, потом вернулся - остановился. На лице возникло выражение покоя.

"Покой, покой. Это то, что мне нужно. Вот бы упокоиться." - Он приветливо улыбнулся, встречая добрых знакомых. И вот что удивительно: в них был покой, хотя была и динамика: они неслись из невообразимой дали, сколько было памяти, всегда пребывали в движении, вальяжно покачивались, а главная, большая бомба летела в центре, как царица, излучавшая спокойствие и мудрость.

"Спокойно." - Он затравленно посмотрел направо, потом налево - там и там был застекленный коридор без пыли.

Я невольно покачал головой, наблюдая за внутренними противоречиями этой сложной фигуры. Миллионы лет жесткого прессинга конденсирующихся элементов реального мира пошатнули титаническое здоровье горцев. Наивно полагая, что причиною внутреннего, как мне казалось, напряжения странного горца были травматические переживания самых первых дней, я покинул кабинку лейб-гвардии и подошел к окну. Однако, одного взгляда на приземистого мутанта было достаточно, чтобы я понял, насколько ошибался. Передо мной был человек куда более сильный, чем могло показаться после минутного наблюдения. Тот, кто просуществовал в определенной среде миллионы лет, не может быть "простым и честным".

-Я вынужден просить у вас прощения за то, что подумал было... - Начал я издалека, но горец побагровел и с отвращением поморщился.

-Да хватит уже, хватит я сказал! - Он взвизгнул, нервно сжимая кулаки.

-Да я же еще и не начинал. - С достоинством заметил я и на всякий случай принял оборонительную стойку. - Впрочем, знаете, наверное, как во время начинающегося путешествия по железной дороге малое дитя вызывает раздражение у взрослых и кто-нибудь обязательно говорит "начинается", а кто-то другой парирует: "не начинается, а продолжается." Позвольте же сказать, мой любезный, о чем я подумал, а именно, что есть у вас в прошлом некое темное пространство, куда вы избегаете заглянуть.

Я сложил руки на груди и довольно поднял подбородок, но горец повел себя не так, как можно было прогнозировать. Внезапная перемена произошла с ним: лицо побледнело, а черты заострились, в приземистой фигуре стало угадываться спокойное величие. Он просто опустил руки вдоль туловища и не мигая уставился на меня.

-Нет. - Сказал он наконец. - Вы совершенно не правы. У нас все по-другому происходит. Я лично обеспокоен не прошлым, но куда скорее будущим.

Уголок рта горца натянулся, изображая ироничную улыбку. Он спокойно продолжил:

-Драматичные переживания собственной старости, неприятные, до сведенной скулы неудобные события, которые увенчают мою экзистенцию, сделали меня таким, какой я есть. Вытеснение событий, которые сломают меня, находится вне сферы возможного. Когда интеллект сталкивается с совершенно невозможным, он подвергается серьезному испытанию на прочность. И вот мой разум оказался разрушен...

Струйка слюны упала на манишку горца, он согнулся под невыразимым гнетом обстоятельств, затем опять побагровел и принялся топать ногой. Казалось, бедняга перестал отдавать себе отчет в моем присутствии. А может и вовсе не понимал, где находится. Под градом проклятий я отступил к горнице лейб-гвардии и мне оставалось только пожелать горцу победы в соревновании песнопевцев, ибо первой, второй и третьей наградою в этой игре было небытие. Я видел судей - мрачные, едва различимые в низинах, если очень пристально посмотреть в пол прямо перед собой, они могли взять горца под ручку и вывести вон. Но какого афоризма ждал порядок вещей - это хороший вопрос для плоти и крови иерархии молчания, скрывающегося за вечной недосказанностью.

 

См. тж. Серьезный игрок

и Плохой бог

и словарную статью: Гора

Донна Анна

Материалы

Новое

О сайте

Поиск по сайту

Donna Anna Org. (DAO.), 2003-2018