Хорошенькие Копытца

Повесть

Когда я обучался вызову демонов и предпринимал первые, поначалу робкие попытки повелевать им писать книгу "Разговоры с Донной Анной", Донна Мариам, дочь Донны Анны, почти каждый день навещала меня в моем уединении. Несмотря на то, что я говорю о ней как о дочери Донны Анны, не следует представлять себе двух женщин, разница в возрасте между которыми бросалась бы в глаза. Даже внимательно наблюдая за обеими, я не мог увидеть той нездоровой атмосферы взаимной вражды, характеризующей отношения матери и дочери, да и по внешнему виду они казались почти одного возраста. Донна Анна объяснила, что это является наследственным - еще молодой девушкой, спасаясь от погрома, устроенного мусульманами в Калькутте под руководством тогда еще английских властей, Донна Анна покинула страну и вынуждена была сменить имя. Для женщин индийского происхождения свойственен естественный цветущий вид, сохраняющийся на протяжение всей жизни. Кроме того, Донна Анна намекала на определенные упражнения, позволяющие ей сохранять молодость. Судя по ее рассказам, ей на момент нашей встречи было не меньше девяноста лет, а когда демоны писали мою книгу, то и все сто.

Первые опыты вызова агрессивных демонов способны привести в расстройство любой, даже самый отлаженный механизм, и чтобы не пугать рабов, коротающих вечера за игрой в кости и чтением предписанных Донной Анной душеспасительных псалмов, - а жилище этих креолов находилось метрах в трехстах от центрального здания фазенды, - я уединялся в окрестных горах, где для меня была построена дача. Донна Анна распорядилась провести в горы водопровод и электричество, а еще за несколько месяцев до моего поселения правительственные подрядчики проложили неподалеку автодорогу, вследствие чего я имел возможность проводить упражнения по развитию нечувствительности стоп - которые заключались в прогулке босиком по раскаленному послеобеденным солнцем асфальту. Согласно объяснению Донны Анны, бесстрастность и неподверженность внешнему теплу должна начинаться с самой нижней части тела - этому я должен был посвящать не менее трех часов в день после полудня, за исключением дней, когда время ночи полностью занимает промежуток времени между полуднем и вечерними сумерками - тогда я должен был совершать прогулку по острым склонам и кромкам отвесного обрыва.

Надо сказать, что сначала я относился с определенным недоверием к методу Донны Анны, в частности к тому ее утверждению, что строгое соблюдение режима дня неотъемлемо от достижения положительного результата. В самом деле, для меня, воспитанного в духе европейской дисциплины, представляло сложность поверить в правомерность теории об Истинной Ночи.

-Истинная Ночь - это когда спишь. - С улыбкой объясняла Донна Анна. Что-то во мне соглашалось с этим, но рациональный ум требовал возражения. Я апеллировал к тому обстоятельству, что человек, принадлежащий к миру животных (а даже в том случае, если человек представляет собой духовное существо, его тело приспособлено прежде всего к животной жизни), должен естественно следовать порядку смены дня и ночи.

-Поэтому, - говорил я, - Истинная Ночь совпадает с темным временем суток.

-Ты исходишь из того, что человек является дневным животным. - Замечала Донна Анна.

-Даже если он когда-то раньше и был ночным, то в процессе эволюции перешел к образу жизни дневного.

-А почему?

-Я думаю, на то были причины.

-Знай-же, что раньше люди, по-крайней мере наделенные Силой, которую в наш век целиком воплощаю я, вели другой образ жизни. Истинная Ночь наступала для них тогда, когда они хотели. Лишь значительно позднее они остановились, словно забыв о своей силовой сущности, и фиксировали время сна.

-Это значит, мы совершаем что-то неправильное, спя в определенное время?

-Конечно! - Сказала она.

Согласно ее методу, человек, желающий стать ее учеником, должен выработать особый режим сна, заключающийся в том, чтобы каждый день смещать время пробуждения и отхода ко сну на час вперед. Этому упражнению я и посвящал все свое свободное от вызова демонов и прогулкок по раскаленному асфальту время. Несколько раз мне нужно было по-делам наведаться в город и время термина было обговорено заранее, что послужило причиной моего серьезного беспокойства - уже за несколько недель до назначенного дня я начал думать о том, чтобы успешно проснуться в нужное время. Словно распознав мое состояние, Донна Анна послала ко мне Донну Мариам.

-Ты, очевидно, не располагаешь уверенностью в том, что время твоего сна является Истинной Ночью. - Сказала Донна Мариам. Я вынужден был согласиться с этим.

-Не бери себе в голову ничего лишнего. Ты не виноват в том, что не уверен в этом. Мы еще не дали тебе правильную установку.

-Как это? - Удивился я, так как был уверен, что посвящен уже во все тонкости метода Истинной Ночи.

-Тогда ты был не готов к этому, но сейчас обрел некоторый опыт. Ты уже способен понять, что время может быть останавливаемо Донной Анной и мной.

-В самом деле? - Я полагал, что могу это понять, но не верил в то, что это действительно возможно.

-Как ты думаешь, есть ли между мной и Донной Анной разница в возрасте?

-Я не могу ее заметить.

-Это происходит потому, что мы живем очень долго и очень много времени было нами остановлено. Это время стерло разницу между нами.

-Вот оно что!

-Да, и в любой момент мы можем остановить время в любом отдельно взятом месте - это, кстати, помогло нам не возбуждая подозрений покинуть Калькутту. Все выглядело так, словно мы просто исчезли с наших мест.

-Это могло быть воспринято как чудо. - Предположил я, имея в виду место работы Донны Анны и Донны Мариам - они служили танцовщицами при храме, точнее во дворе его.

-В суматохе никто не обратил на наше исчезновение внимания, да и мы сами не придавали случившемуся преувеличенного значения. Под случившимся я имею в виду то, что мы вообще оказались в Калькутте и работали танцовщицами. Это могло расцениваться как несколько секунд из жизни.

-Могло?

-Я говорю "могло", потому что предоставляю тебе свободу интерпретации, но это не значит, что я или Донна Анна не знаем, чем это было и казалось на самом деле.

Я промолчал, понимая, что еще не готов к посвящению в тайны совершенного ума. Донна Мариам продолжила, оценив произведенный ее словами эффект:

-Как ты думаешь, к какой расе принадлежим я и Донна Анна?

-Вы похожи на женщин из доарийского генофонда.

-На самом деле женщины из доарийского генофонда похожи на нас.

Я спросил, как это следует понимать.

-Мы не принадлежим к расе людей, но раса людей принадлежит к нам. Ты думаешь, что Донне Анне может быть несколько десятков лет - и с нашей точки зрения, с нашей мировозренческой позиции ты прав. Донне Анне не более сорока лет, а мне всего двадцать, но наши годы исчисляются вашими десятками тысячелетий.

-Но почему мне никогда не говорили об этом? Я мог бы принять это, даже если мне и не хватало познаний, полученных позже.

-То, что кто-то может или не может принять, не играет существенной роли. Любое слово и разъяснение должно соотноситься с телеологией. Если правдивое или неправдивое высказывание ведет к желанной цели, оно должно быть осуществлено. Сейчас тебе нужно постичь остановку времени, поэтому я привожу доказательства нашего превосходства над людьми, указующего на то, что мы действительно можем то, что хотим.

-Но доказательства сводятся к простому утверждению. Я достаточно подготовлен практически и теоретически подкован, чтобы уметь обходить утверждения. - Уверенно сказал я. Донна Мариам усмехнулась и сделала нарочито кокетливый реверанс. На ней было темно-розовое шелковое платье с глубоким декольте, свободно ниспадающее от суженной талии до пят. Она и Донна Анна очень заботились о своей одежде и никогда не позволяли наблюдать за своим туалетом. Я никогда не видел, чтобы они купались в бассейне, устроенном во дворе виллы, и даже в дальние походы по горам обе одевались так, словно собрались на бал, чем немало смущали меня, потому что я из-за этого не решался предложить им понести тяжелый рюкзак - он мог бы повредить изящные платья, а то и натереть кожу на плечах лямками.

-То, что видишь воочию, является таким-же утверждением, которое можно обойти. - Предупредила она и на несколько дюймов приподняла юбку.

-Это не совсем обычные ноги! - Подмигнула Донна Мариам, приподнимая ткань еще на несколько дюймов над копытами, чтобы продемонстрировать кончик хвоста, ударяющий по лодыжкам.

Я застыл в оцепенении.

-Знай-же, что и это дремотное состояние можно опровергнуть. - Пристально наблюдая за мной, заметила она. - Мы можем появляться в таком виде, в котором не вызовем подозрения. Ты же не думал, что мы танцевали в Калькутте в этих бальных нарядах?

-Но почему тогда они вам понадобились?

-Донна Анна заранее предусмотрела сегодняшний день и решила, что показать копыта из под скрывающей ноги юбки будет наилучшим решением проблемы недоверия к остановке времени. Не смущайся, если эти слова запутывают тебя. Я знаю, что ты воспринимаешь их как в полусне, в состоянии дремы, глядя на формы моего настоящего тела. Это состояние дремы - в действительности течение, лежащее в основании времени.

-А другие ученики уже видели ваши истинные формы?

-И да и нет. Некоторые из них вообще не видели нас. Тебе это может показаться странным, но тем не менее, наше отсутствие является залогом нашего появления перед ними. Это входит в доктрину телеологии Донны Анны и меня. Другие-же изначально видели нас в истинной форме, а затем были обмануты. Но ты должен знать, что хотя эту форму и можно опровергнуть, она является истинной, а все другое - либо ее отсутствием, либо обманом. Это тело, в котором мы были рождены, является совершенным приспособлением для путешествия по течению и против него.

-Вы можете путешествовать и против течения времени?

-Время тут не при чем, оно лишь надстроено над течением, представляющим собой чистую силу в ее динамике. Дрема, дремучий лес, дерево - это вещи, надстроенные над течением силы для обеспечения перемещения сквозь надстройки.

-А таких надстроек - много? - Предположил я. Донна Мариам убедительно кивнула:

-Их очень много. - С этими словами она стала снимать с себя платье через голову. Я подумал, что ей достаточно было бы просто опровергнуть платье, но с какой-то определенной целью понадобилось демонстрировать процесс разоблачения.

-Я, - сказала Донна Мариам, дыша сквозь ткань, - суккуб, часть той силы, которая непрерывно движется и движет. Донна Анна говорила тебе о том, что олицетворяет всю Силу этого века - это было хитростью с ее стороны, ведь ты еще не был готов к восприятию правды. Мы с Донной Анной являемся родовитыми представителями суккубического сообщества. Но не подумай, что у всех из нашего рода есть амбиции духовного лидерства. Отнюдь не у всех. Мы скорее исключение. Это утверждение, конечно, не распространяется на существ других родов - есть роды, целиком состоящие из лидеров или учителей. Некоторые роды даже знают о существовании вашего мира. Для нас с Донной Анной мир людей является одним из телеологичных полей влияния.

-А можно посмотреть на другие миры?

-Если я, в нарушение запрета Донны Анны, возьму тебя, ты больше не вернешься в мир людей. Это будет нетелеологично, потому что ты уже являешься учеником Донны Анны именно здесь. Когда ты умрешь, мы, конечно, возьмем тебя, но не раньше. - Она бросила платье на землю и расправила крылья за спиной. Видимо, они затекали под платьем и сильно чесались. Донна Мариам потерлась спиной о скалу.

-Можешь почесать мне крылья? - Внезапно изменив тон, с легкой долей неуверенности и даже смущения спросила она. Я кивнул.

-Что касается остановки времени. - Проговорила она спустя несколько часов. - Это совсем просто. Теперь ты знаешь, что времени не существует. Доверься мне и спокойно спи.

В последующие дни я действительно стал спать значительно увереннее, словно открыв в себе некий источник правомерности. Я не просыпался с мыслями о том, что просыпаюсь в каком-то определенном - и определенном не для меня, а до меня, - времени, но пробуждался и совершал утреннюю агнихотру - чтобы солнце мира восходило. У меня не возникало сомнений на тот счет, что назначенная встреча приложится к тому моменту, который я сочту днем Истинной Ночи. Так, в-сущности, и произошло.

Донна Анна объясняла, что спокойное отношение к событиям составляет одну из характеристик так называемой низшей суккубической решимости - состояния параллельной реализации всей совокупности актуальных телеологических связей.

Я еще не мог постичь остановку времени, не говоря о том, чтобы курсировать непосредственно по базисному течению, но нормализация режима сна и бодрствования оказала колоссальное влияние на занятия демонологией, вследствие чего книга "Разговоры с Донной Анной" была завершена к лету 2002 года всего за месяц работы.

Наконец срок моего пребывания в горах подошел к концу и я отправил книгу в типографию, для чего Донна Мариам вмешалась в Минувшее и создала типографию, равно как и издательство, и после этого я ожидал новых указаний по работе над собой, которые, как я считал, должны были быть связаны с уединением и дальнейшим хождением по горячему асфальту. Дня через три после того, как я вернулся на фазенду, Донна Анна разбудила меня - а мы проводили ночь втроем - сильным ударом копыта по голени, заставившим меня подскочить.

-Мне приснилось, - сказала она, - что тебе следует преодолеть иллюзию твоей незаменимости. С завтрашнего дня ты заменишь надсмотрщика рабов, а тебя заменит искусственный конструкт.

Я был поражен этим неожиданным поворотом событий, так как уже очень хорошо вжился в свой образ телеологичного ученика.

-Правильно, - кивнула проснувшаяся от шума Донна Мариам, - пусть покажет себя по-настоящему жестоким. Пусть они пострадают от него. Бороду пусть не расчесывает и не стрижет - хорошо бы, чтоб она воняла рыбой и пивом.

-Точно, - вторила Донна Анна, обращаясь к Донне Мариам, словно меня рядом не было, - я так и вижу его осоловевшие глаза и валкую походку. А как они забавно опускают глаза на его смачную ругань!

-Будут ходить за его спиной слухи, имеющие под собой реальную почву, про то, что ни одной малолетней девочки в селе не удалось не пройти через его руки.

-Я уверена, что кому-нибудь из отцов придет в голову отомстить негодяю. - Кивнула Донна Анна, распрямляя правое крыло (я лежал слева от нее и по правую руку от Донны Мариам).

-А его функцию будет исполнять искусственный конструкт, которого я завтра слеплю из остатков вчерашней дремы. - Объявила Донна Мариам.

Мне ничего не оставалось, как согласиться на это испытание, поскольку оно, несомненно, должно было пойти мне на пользу. В течение последующего года я работал надсмотрщиком и все, предусмотренное Донной Анной и Донной Мариам, полностью сбылось. Вместо меня в горах на даче жил и работал конструкт - он действительно, как говорят, был неотличим от меня. Когда это закончилось, смысл испытания стал мне понятен: это должно было продемонстрировать полную взаимозаменяемость инструмента функции в случае инструментального ее использования, иными словами, демоны не написали бы разных книжек для меня и этого конструкта. Порой мне казалось, что и я являюсь конструктом, ведь Донна Мариам рассказывала про происхождение рода людей от них. Эти размышления дурно влияли на состояние моего ума и я был благодарен Донне Анне за опровержение неразличения с их стороны конструкта и меня как симпатического комплимента или телеологичного ученика среди людей.

-Между постепенно обучаемым и могущим быть сразу созданным в конечном виде - есть огромная разница. - Загадочно говорила Донна Анна. - Быть может я слеплю тебя заново, когда ты умрешь, но не раньше.

Моя работа надсмотрщиком завершилась, как и было предсказано, актом мести со стороны отца обесчещенной молодой особы. Донна Мариам нашла меня на дне каменистого ущелья уже почти полностью разложившимся и с нарочно стертыми признаками, по которым можно было установить личность.

-Так было показано, что очевидное для слепых даже не является тем, что нужно было бы опровергать зрячим. - Поучительно сказала Донна Анна. Она объяснила, что мое сознание было полностью увлечено предписанным переживанием роли надсмотрщика, функцию которого выполнял конструкт, в то время как я занимался на даче демонологией. Все произошедшее потребовало от меня многих дней осмысления, которые я провел с Донной Мариам, внимательно следившей за моим состоянием и приободрявшей в критические минуты спокойным замечанием или ласковым жестом. Магия Донны Мариам была мягче магии Донны Анны, но радикально отличалась от моей - в чем-то слишком рациональной и наивной, демонологичной в ядре своем и потому сущностно относившейся вовсе не к магии, а к методологии. Магия Донны Мариам, в противность этому, была естествознательной и безапелляционной - она могла быть умопомрачающей и гипнотической, растворяющей и доминирующей.

-Если тебе хочется о чем-то подумать, погрузиться в размышление, лучшее средство против этого состоит в том, - говорила она, - чтобы обратиться ко мне и к Донне Анне. Не бойся показаться глупее, чем ты есть, и если тебе хочется высказать что-то, что по-твоему ниже твоего или нашего достоинства, то знай, что мы заранее знаем об этом. Тебе хочется дать мне прозвище "хорошенькие копытца". Это нормально. Я толерирую это желание и ты можешь трогать мои копыта, сколько хочешь, пока не поймешь, что это гораздо глубже и телеологичнее глубокого размышления, витающего среди надстроек времени, которые я научу тебя называть надгробиями иллюзий.

 

Заботливый уход Донны Мариам привел к тому, что за неделю я оправился от потрясения и чувствовал себя совсем здоровым. В это время на фазенде гостила Донна Мануэла, которую я считал дальней родственницей Донны Анны, несмотря на явную несхожесть черт. Донна Мануэла обладала тем нордическим типом внешности, который нередко можно встретить в Швеции и Финляндии - тонкие белокурые волосы, слегка раскосые глаза, характерный взгляд, небольшая острая грудь.

-На самом деле я - человек. - С улыбкой объяснила мне Донна Мануэла. - Посмотри сам - у меня нет ни копыт, ни хвоста, ни крыльев.

-Но что-то в твоей внешности или в повадках очень напоминает Донну Анну. - Сказал я.

-Это происходит оттого, что я уже давно являюсь ученицей и всегда стремилась подражать ей. Полного сходства черт лица мне достичь, однако, так никогда и не удалось, потому что я - альбинос. Смотри!

С этими словами она вынула контактные линзы и не мигая уставилась на меня. Действительно, ее глаза были очень красными.

-Несмотря на то, что я умею менять цвет глаз и имитировать изменения внешнего вида, в глубине своей души я сохраняю неспособность отказаться от данной мне изначально формы. Донна Мариам объясняет это тем, что я женщина.

Я поведал Мануэле про то, как Донна Мариам учила меня остановке времени.

-Она попросила тебя почесать ей крылья? - Удивленно промолвила Мануэла. - Ты должен быть очень способным человеком, потому что это - большая честь и знак глубокого расположения к тебе. Я затрудняюсь в полной мере вообразить, какие чувства испытывает суккуб по-отношению к своим крыльям.

-Мне кажется, я могу это вообразить. - Признался я.

-Донна Анна говорит, что мужчина, в противность женщине, может пройти в искусстве объективной имитации до последней черты, после которой исчезает граница между объектом и субъектом. Поэтому, хотя сейчас я для тебя являюсь старшим товарищем, придет время, когда мне придется спрашивать у тебя совета. Пожалуйста, будь снисходителен к моему невежеству, Господин!

С уст Донны Мануэлы сорвался смех и она церемониально поклонилась.

На следующий день она уехала, а я приступил к следующему этапу своего ученичества, заключавшемуся в обучении слиянной субъект-объектной имитации. Донна Анна объяснила, что предписанное Донной Мариам поклонение копытам является методом имитации, то есть наделения своей формы атрибутами субъекта слияния.

-Кстати, ты можешь применять прозвище "хорошенькие копытца" и ко мне тоже. - Хихикнула Донна Анна.

Я опасался, что праведная имитация Донны Анны и Донны Мариам, "хорошеньких копытец", может превратить меня в женщину, лишить мужского достоинства, и обратился со своими сомнениями к наставнице.

-Это не должно тебя беспокоить. - Сказала Донна Анна. - Ведь ты будешь имитировать меня и Донну Мариам, а не женщин. Мы - суккубы, и имитация нас превратит тебя в суккуба, а это стократ достойнее ложной мужской формы.

Пораженный этой откровенностью (я ожидал более мягкого опровержения моих сомнений), я спросил о подробностях.

-Представь себе подлежащее и надстроенное. Подлежащее - это течение силы, это я, суккуб. Что в твоем представлении характеризует мужчину?

-Сила воли. Решимость. Неподверженность колебаниям. - Подумав, сообщил я.

-Это правильно. - Кивнула Донна Анна. - Но разве ты считаешь себя неподверженным колебаниям? Наделенным силой воли и решимостью? Тебе нечего противопоставить моей магии - достаточно одного слова и твой ум будет помрачен, доминация над тобой не составляет для меня сложности, чтобы загипнотизировать тебя, хватит легкого дуновения. Я знаю каждую сущностную деталь тебя, и знаю не по-наслышке, а потому, что эти детали для меня как объекты - они как бы выложены передо мной в строгом порядке и каждая пронумерована. Все человеческие существа - это не мужчины. - Констатировала она.

Я задумался. Донна Анна продолжала:

-Откажись от использования коварных понятий человеческого пола, базирующихся на функции размножения. Достойные и благородные существа появляются лишь единожды и больше не размножаются. Люди - это суррогаты и рудименты суррогатов, случайная ошибка одного благородного существа женского рода, за которую оно будет расплачиваться на протяжении махакальп. Благодаря игре его фантазии, люди наделены внешними признаками двух полов - это страшная насмешка над естеством благородных существ, ибо куски мяса и слизи непохожи на примерные признаки мужей и жен, на волю и пассионарность, на стабильность и регулярность, на отсутствие колебаний и колебания. Если я говорю, что люди все не мужчины, это не значит, что мы, суккубы, показываем волю, решимость и значит мы "мужского пола". Мужского пола у нас существуют инкубы. Я не хочу, чтобы ты стал одним из них, потому что это невозможно, но хочу чтобы ты был моим и Донны Мариам мужем, для чего демонстрирую тебе работу воли, стабильность, неподверженность колебаниям. Это нужно из соображений телеологии. Наш муж среди людей обеспечит оплодотворение поля влияния в этом мире.

-Это значит, - сказал я, - что когда мне демонстрируется поражение моего сознания, я должен это преодолевать?

-Не все так просто. - Покачала головой Донна Анна. - Нельзя так просто, в декларативном порядке преодолеть свое естество. Действенность упражнений обусловлена, однако, тем, что в каждом естестве существует и базисное состояние противоположного. Естество может родить противоположное, если будет знать, как. Я могу родить, потому что я суккуб, сущность женственная, а ты родить не можешь, потому что находишься во власти невежества и заблуждения формы.

-Мне приходилось слышать, - задумчиво продолжала она, - что мужчину в мире людей характеризуют, помимо прочего, вторичные половые признаки, которые, как принято полагать, составляют предмет зависти земных и неземных женщин. Это в корне несостоятельное мнение базируется на недостатке опыта совершенных существ, имеющих позитивное качественное превосходство над любым человеком и ряд признаков, иметь которые следовало бы страстно желать. Я лично могу родить и даже могу быть оплодотворенной, хотя это и не имеет ничего общего с мотивами продолжения рода, - но при всем желании моя форма несовместима с кажущимися признаками. Если бы мне захотелось совмещения, то для этого пришлось бы менять форму на кажущуюся. Этот опыт, однако, не представляется мне плодотворным. Я считаю, что мы пойдем другим путем.

-А что это было за благородное существо, допустившее ошибку и создавшее людей? - Промолвил я.

-Это была Донна Мариам. - Сказала Донна Анна, отведя глаза в сторону, и облизала губы. Потом пристально взглянула на меня. - Я говорю это потому, что хочу, чтобы ты знал правду, а не потому, что не могла бы солгать.

-Итак, я должен в известной мере повторить "ошибку" Донны Мариам, но родить не суррогат и не рудимент, а чистое естество мужской породы - себя.

-Ага. - Кивнула Донна Анна. - Ты очень догадлив. Но вместе с тем сказанное тобой не вызывает у меня приступа смеха только потому, что сию минуту я не хочу тебя оскорбить. То, что я сказала про "рождение" ты, видимо, опять понял в смысле размножения или продолжения рода. На самом деле это одновременно и так, и не так. Если бы ты знал всю правду - а в декларативном порядке узнать ее, получив от меня в виде объяснения, невозможно, - то она настолько ужаснула бы тебя, что ты, возможно, умер бы не сходя с места.

Я напомнил Донне Анне про сказанное ею про составление моего конструкта после смерти.

-В том-то и дело. Это и значит родить не суррогат и не рудимент. - Недовольно сказала она и надула губки. - Отстань от меня со своими глупыми вопросами!

Я попросил прощения за свои вопросы и осведомился о том, каковы будут дальнейшие методы улучшения меня. Донна Анна махнула хвостом, показывая, что больше не обижается, и сказала:

-Донна Мариам уже дала тебе инструкции. В течение трех недель ты должен поклоняться "хорошеньким копытцам". Я отошлю служанку, помогающую нам совершать туалет, и ты будешь чистить нам копыта. Если ты будешь проводить Истинную Ночь не с нами, то в любом случае должен просыпаться раньше и приходить заранее, чтобы дождаться нашего пробуждения и проследить за копытами. Ты станешь сопровождать нас повсюду в течение дня, не спуская глаз с копыт, а спустя три недели подведешь итог и расскажешь все, что тебе известно о копытах.

Я кивнул и собирался с мыслями, чтобы задать вопрос о том, каким должен быть уход за копытами, но мои мысли были прерваны Донной Анной.

-Начинать прямо сейчас! - Капризно воскликнула она и откинулась в кресле, вытянув ноги таким образом, что копыта замаячили у меня перед носом. Я осторожно взял одно копыто в ладонь. Оно было горячим и шершавым. Я пощекотал ногтем короткую шерстку у основания копыта. Внезапно Донна Анна отдернула ногу, а копытом другой сильно ударила меня в грудь.

-Ты чего?! - Крикнула она. - Чисти копыто и не позволяй себе лишнего!

Я заметил на низком столике в углу комнаты отделанную перламутром щетку, которая могла предназначаться для копыт, быстро вооружился ей и стал чистить копыто, деликатно поддерживая его снизу пальцами и подталкивая, вследствие чего Донна Анна поворачивала его в нужном мне направлении. Почистив оба копыта, я вопросительно поднял глаза.

-Теперь ба-архатом! - Со вздохом объяснила Донна Анна. Я взял бархат и стал полировать копыта, пока они не заблестели.

Я любовался результатом работы, не зная, что делать дальше, когда услышал сдавленный смех Донны Анны. Она обращалась к Донне Мариам, уже несколько минут стоявшей в дверях.

-Он отполировал копыта бархатом! - Хихикая, сообщила Донна Анна.

-В самом деле?! - Всплеснула руками Донна Мариам.

-Ага. Я ему сказала и он отполировал!

-Я что-то сделал не так? - Обеспокоился я.

-Молчи уж теперь! Следуй за мной! - Она живо вскочила на ноги и я едва поспел за ней. Мы вышли во двор фазенды. Я обратил внимание на то, как быстро и непринужденно передвигаются "хорошенькие копытца" - очевидно, прежде они всегда намеренно замедляли свой ход, когда я бывал рядом, но теперь двигались со своей нормальной скоростью. Кроме того, они стали на три головы выше меня - их ноги словно бы "вытянулись" и они грациозно, как дикие звери, ступали на копыта. Мне трудно объяснить, как они двигались - эта совокупность простых движений плеч, крыльев, груди, живота, хвоста, бедер, голеней, лодыжек и той части ноги, которая соответствует у человека ступне, копыт, вместе с тем неподвижная в линейном движении вперед голова, - эта совокупность представляла собой континуальность струящейся воды или волнующегося ржаного поля, но при всей континуальности не могла быть разом воспринята - за один раз воспринимались только конкретные движения той или иной группы элементов тела, и потому я сосредоточил внимание на их копытах.

Они остановились у вспаханного поля и обернулись, ожидая, когда я подоспею следом. Донна Мариам стояла чуть поодаль на постриженной траве, а Донна Анна прошла по пашне несколько шагов, оставляя глубокие лунки в бороздах.

-Копыта, - поучительно сказала она, - не любят блестеть. Бери землю и три их, пока они не потускнеют. Проследи, чтобы на них остались своего рода микроскопические царапины.

Я опустился на колени и взял пригоршню земли, приложил ее к копыту и стал осторожно втирать. Донна Анна резко вздернула копыто и забалансировала на одной ноге.

-Смотри, если земля останется в шерсти - тебе самому мыть. - Предупредила она и опустила копыто на прежнее место. Я продолжил работу.

Затем я почистил землей копыта Донны Мариам.

В дождливые дни я пил воду из лунок, выбитых ими в земле. Ливнем совершенно размывало почву и после чистки мы следовали в крытую купальню, где я смывал с копыт глинистые брызги. Каждый вечер я обрабатывал копыта шерстяной материей, пропитанной молоком. Иногда на мои глаза наворачивались слезы - хотя глаза оставались сухими, я был совершенно уверен в том, что это была какая-то особая разновидность слез, - я приставлял копыто Донны Анны к своей голове, прижимал к лицу и груди и не мог унизить ее копыто прикосновением губ. Так протекли три недели, после чего я передал Донне Анне отчет о своем опыте поклонения "хорошеньким копытцам" или ухода за копытами. Она сказала:

-Ты первый человек, который ухаживал за копытами! Знай, что я выдумала служанку, будто бы занимавшуюся этим до тебя! Я впервые получила опыт ухода за копытами!

Пораженный этим признанием, я не знал, что ответить. На моей груди до сих пор оставался огромный синяк от удара ее копыта в первый день.

-Таким образом, - продолжала она, - ты пробудил в себе нечто связанное с копытами, но неизвестное мне. Это значит, что мы на верном пути! Я признаюсь тебе, что едва сдерживалась, чтобы не остановить тебя, когда ты старательно мазал копыта медом. Донна Мариам даже стала плохо спать: по-ночам она нарочно бегала по горам, чтобы, как она говорила, "копыта вернулись к естественному состоянию". Но я видела твое искреннее старание, твое умиление, увлечение копытами, и запрещала Донне Мариам совершать что-либо обидное для тебя. Ты в известной мере должен был вживаться в нас, размышляя о копытах. Это является методом имитации, даже если на первый взгляд ты совершал обряд внешний.

-Но у меня по этой причине не выросли копыта. - Сказал я.

-А нам этого и не нужно. - Загадочно промолвила Донна Анна. - Ты получил опыт того, чего у тебя нет, опыт иного состояния. От того, что он по знаку противоположен опыту меня и Донны Мариам, он не делается ненужным. К тому-же, если бы я хотела снабдить тебя копытами, ты бы уже давно имел их.

В порыве нежности, я поцеловал ее копыто, лежавшее у меня на коленях. Донна Анна слегка зарделась. Теперь, когда суть "ухода за копытами" была разъяснена, этот поцелуй стал знаком совершенно иного рода внимания.

Спустя несколько дней я, Донна Анна, Донна Мариам, Элиазар и Мануэла (по указанию Донны Анны я обращался к другим ученикам без титула), опять гостившая на фазенде, сидели на террасе. Речь шла о том, чтобы подвергнуть Элиазара испытанию мужественности, разработанному Донной Анной и состоявшему в том, чтобы вселенный Донной Мариам в тело Мануэлы Элиазар сознательно вел себя как блудная и развратная женщина, для чего он должен был под видом странствующей проститутки проникнуть в поселок и постараться склонить к сожительству столько мужчин, сколько ему удастся. Элиазар не высказывал особой решимости, хотя чувство собственного достоинства диктовало ему принять условия игры.

-Помни, что ты не должен действовать только для своего удовольствия, - жмурясь от яркого солнца учила Донна Анна, - твои действия должны быть показательной золотой серединой между отдачей для удовольствия и рассчетливой корыстной, даже рутинной работой.

-Хорошо. - Кивал головой Элиазар. - Я буду помнить об этом.

Донна Мариам пригласила Элиазара и Мануэлу подойти друг к другу, вслед за чем, когда они обнялись, совершила едва приметный взмах рукою справа налево. Элиазар и Мануэла, двигаясь несколько неуверенно, отошли друг от друга. Донна Анна испытующе поглядела на них.

-Я готов. - Пробормотала Мануэла.

-Что?! - Переспросила Донна Анна.

-Я хотел... хотела сказать, что я готова. - Поправилась Мануэла.

-Это очень важно, Мануэла, чтобы ты не вызывала подозрений. Если ты будешь сомневаться в своей форме и представлять себя "Элиазаром", заключенным в "чужое" тело, то польза от испытания будет меньше вреда. - Сказала Донна Мариам.

Во второй половине следующего дня Мануэла, заключенная в тело Элиазара, начала проявлять беспокойство.

-Мне небезынтересно находиться в теле мужчины и подобного рода опыты приходилось совершать и раньше неоднократно, - сообщила она и продолжила: - но всегда я с искренним удовольствием возвращалась в свое настоящее тело, которое нравится мне куда как сильнее. День клонится к вечеру, а мое тело не возвращается, и в душе моей воцаряется тревога: не слишком ли опасно то, что затеяли мы с моим телом, и не следовало ли сначала как-нибудь проверить мужественность Элиазара, прежде чем проводить испытание?

-То, что мы делаем, совершенно безопасно. - Утешила ее Донна Анна, а Донна Мариам сказала:

-Подождем до завтра и тогда составим план последующих мероприятий.

Спустя день Элиазар не вернулся и Мануэла впала в истерику. Злобно ударив ее копытом в лоб (с телом не возвращающегося Элиазара решили не церемониться), Донна Мариам предложила план действий, заключавшийся в том, что мне следовало вселиться в тело Мануэлы и на месте, осмотревшись, разрешить ситуацию, какой бы она ни была, в нашу пользу. Донна Анна объяснила в ответ на мое сомнение, что сознание Элиазара не будет извлекаться из тела Мануэлы и я просто подавлю его, вселившись "поверх", и таким образом мое тело будет оставаться в совершенной безопасности, не тронутое сознанием Элиазара. Подумав с минуту, я принял этот план, а когда очнулась, то почувствовала в голове тяжелый туман: Мануэла была пьяна.

До меня доносились в типичном состоянии сильного алкогольного опьянения естественные разнообразные звуки: иногда на передний план выходили акустические эффекты помещения, чтобы тут-же смениться резкими репликами, растворяющимися в неразборчивом шуме голосов, а то вдруг отчетливо выделялся скрип половиц. По нижней части моего живота разливалась боль, болели и заломленные за спину руки - очевидно, что их никто не держал, но Элиазар не имел силы высвободить их из-под спины, - а тело сотрясалось от ритмичных толчков во влагалище, двигаясь как безжизненный студень на жесткой поверхности. Проанализировав запах в своей гортани, я поняла, что накануне занималась оральным сексом. Я открыла глаза и обнаружила, что правый глаз заплыл, - платье на мне было превращено в лохмотья, на левой груди сосок носил следы обжига - очевидно, это было действие горящей сигареты. На животе виднелся огромный синяк. Совокуплявшийся со мной небритый мачо, наверное, страшно смердил алкоголем и потом, чего я, в виду своего собственного состояния, учуять все-равно не могла. Он никак не мог кончить и шумно дышал, сопя и горячо что-то шепча мне в шею. Я получала от всего этого удовольствие, но не могла забыть про свою миссию и постаралась преодолеть неудобство, причиняемое болью в разных частях тела и спутанностью мыслей. Когда мне это удалось, я замедлила ход времени и визуализировала ритуал призывания агрессивных демонов с тем, чтобы они занялись мужчинами, предоставив мне свободу бегства.

Через окно я спрыгнула на крышу дровяного сарая, а оттуда в траву, кое-как поправила лохмотья, что, конечно, не могло скрыть наготы, и, стараясь не угодить в канаву (а это несколько раз со мной все-же приключилось), что было сил припустила по дороге, ведущей к фазенде. Прошмыгнув мимо плантации, но все-таки послужив предметом хохота и веселого улюлюкания работавших негров, я достигла виллы. Несмотря на то, что при мысли о неграх все мое женское существо радостно затрепетало (анализируя ситуацию позже, я понял, что основополагающей причиной тому был фактор новизны - самому Элиазару или, при другом стечении обстоятельств, Мануэле, это должно было бы к тому моменту наверняка надоесть), я не свернула со своего пути.

Когда Мануэла была возвращена в ее тело, а Элиазар в свое, выяснилось, что, под видом распутной женщины проникнув в таверну и приступив к соблазнению, он для смелости пропустил пару рюмок, а потом не отказывался и от угощения до тех пор, пока окончательно не утратил контроля над ситуацией. Донна Анна объяснила ему, что это нормально и что первый блин чаще всего бывает комом, но опыт пребывания в бессознательном теле тем не менее нельзя недооценивать, а обратившись ко мне сказала:

-Самое главное, не возомни о себе слишком много. То, что ты овладел ситуацией, вовсе не означает, что ты поступил по-мужски и проявил необыкновенную силу воли. Ты увидел разницу между опытом имитации меня и превращением в женщину, что, однако, не являлось обязательным упражнением и не было заранее разработано мною или Донной Мариам, а потому ты можешь считать инцидент осуществленным тобой просто для развлечения.

Я кивнул и пообещал больше работать над собой.

Мануэла провела неделю в постели. Элиазара же госпитализировали с тяжелым сотрясением мозга и разломом лобной кости. В больнице часто принимали крестьян, которых лягнула лошадь, и на никакие подозрительные вопросы нам отвечать не пришлось.

 

Однажды, когда я стоял у окна и курил, размышляя о том, почему у суккубов нет рогов, и приходя к убеждению, что они с телеологичной целью скрывают их от меня, в дверях появилась Донна Анна и сказала:

-Пойдем, я хочу показать тебе Иные Миры! - Она развернулась, приглашая меня следовать за ней.

-Постой, - возразил я, - разве Донна Мариам не говорила, что я не вернусь оттуда, если увижу, и это будет нетелеологичным?

-Поверь мне, я старше и лучше знаю, что пойдет на пользу, а что нет. К тому-же тогда ты был готов к получению именно такого ответа, ибо не должен был быть отвлекаемым от занятий и выполнения упражнений, которые изобрела я.

Она решительно махнула хвостом, показывая, что дискуссия закончена, и я поспешил вслед за ней. Мы спустились на первый этаж, где нас уже ждала Донна Мариам. Втроем мы проследовали в подвал и, отодвинув массивный стол, оказались у края колодца, в который не падал свет. Я сказал:

-Это вход в Иные Миры?

-Конечно! - В один голос подтвердили Донна Анна и Донна Мариам.

-Но я думал, что Иные Миры... не так вопиюще вещественны или, по-крайней мере, вход в них... не буквален. - Высказал я сомнение.

-А как-же мы тогда туда ходим? - Язвительно сказала Донна Мариам.

-Ты просто ничего не знаешь о сути вещей. - Пояснила Донна Анна. - Прыгай в колодец, а мы проследуем вслед за тобой.

-Это - инициатическое путешествие? - Попытался я уточнить.

-Не говори глупостей! Инициатическое путешествие это модус восприятия вхождения в определенные миры. Мы поведем тебя через некоторые области некоторых миров просто потому, что я решила совершить этот "экскурс". - Сказала Донна Анна и приглашающе кивнула на дыру.

-Но... - Начал было я. Донна Анна замотала головой.

-Прыгай, я сказала! - Она бросила взгляд на Донну Мариам и та двинула меня крылом, сшибив в пропасть. Обе последовали вслед за мной.

-Существует, - слышал я над ухом голос летящей Донны Анны, - шестнадцать тысяч миров, в которые ты можешь попасть и не остаться в них навсегда. Место, где мы сейчас движемся, это "дыра" - сквозная надстройка динамической вечно текущей силы.

Я вспомнил, что Донна Мариам говорила про "дерево", "дрему" и "дремучий лес" и сказал об этом вслух.

-Дыра это одна из надстроек данного типа. - Согласилась Донна Анна. - Но не думай, что это некая бездонная дыра, а тем более "черная", то есть лишенная света. Она является сквозной надстройкой, освещенной в месте пересечения с каждой конкретной или стабильной совокупностью проявлений динамической силы.

-Наши органы восприятия, - вторила Донна Мариам, - приспособлены для беспрепятственного видения всех этих светов. Но тебе дыра представляется черной.

-Потому что ты ленишься имитировать нас. - Поучительно подвела итог Донна Анна.

Мы приземлились на бескрайней равнине, монотонность которой не нарушалась ничем, за исключением единственного дома, стиль которого был мне совершенно незнаком. Это был двух или трехэтажный особняк. Ни ограды, ни дополнительных построек, ни даже травы не было вокруг этого дома.

-Это ад. - Прошептала Донна Анна. Донна Мариам обошла вокруг нас, поклонившись четырем частям света и нарисовав пентаграммы с именами хранителей горизонтов.

-Чтобы ничего плохого нам не сделалось! - Закатив глаза, гортанно провыла она.

-Здесь мучают людей? - Попытался я выразить осведомленность, но Донна Анна прошипела и приложила палец к моим губам.

-Не называй их имени. Этот ад создан для одного единственного... существа. Оно поселено здесь и живет столько-же, сколько существует... ваша специя.

-А кто это существо?

-Посмотри! - Донна Мариам глазами указала на дом. Я повернулся и похолодел от ужаса. Все мои члены оцепенели, как во сне, когда происходит так называемая скованность. В дверях дома стояло существо - оно выглядело как женщина, но вызывало ультимативную смесь ужаса, омерзения и удивления. Я не мог бы выделить в ней что-то особенно "неприятное", наоборот - она была очень красива, но непостижимая, античеловеческая, никогда и никем не виданная порча лежала на ней.

-Вторая жена Адама. - Прошептала Донна Анна. В голосе ее сквозило предупреждение. - Первой женой Адама была Лилит, сделанная из чистой глины. Третьей женой Адама была Ева, сделанная из ребра. Эта вторая жена - была сделана из существующих животных, устроена внутри и снаружи как они, обтянута кожей, декорирована снаружи по образу Адама. Ей приделали волосы, научили всему, что нужно, но она оказалась ужасной - никто не мог понять, почему. У нее нет имени. Она никогда не приходила в сознание до попадания в этот ад. Если она узнает имя своего мужа, это приведет к катастрофе.

-Кто поместил ее сюда? - Спросил я, заранее зная ответ.

-Донна Мариам. - Подтвердила Донна Анна. Донна Мариам сделала вид, что не расслышала.

-Нам больше нельзя здесь оставаться! - Предупредила она. - Эта специя нас почти учуяла!

Мы незамедлительно покинули ад и продолжили путешествие по дыре, чтобы приземлиться в центре празднично убранного города. Ровно прижавшиеся один к другому симпатичные домики пяти и более этажей с милыми остроконечными крышами и прелестными башенками были чисто вымыты и лучились располагающим теплом. Поперек улиц натянутые гирлянды флажков волновались в потоках легкого ветра, ласкавшего кожу. Цветами и листвою было убрано с умом гениального зодчего все пространство, не тронутое чем-нибудь еще - помимо изумительно спланированного воздуха, дававшего головокружительное чувство свободы и осуществления всех мечтаний, - витыми фонарями, мягко мерцавшими внутри себя несмотря на яркое солнце, коваными вывесками лавочек, выстроившихся нарядно и ладно с выставленными перед дверьми товарами россыпью, скульптурными изображениями ласковых животных и пасторальных групп, душевных местечковых героев в человеческий рост, геометрических фигур и предметов старины.

-Город альтернативных суккубов. - С некоторой печалью в голосе назвала место Донна Анна. Донна Мариам повторила заговор горизонтов:

-Чтобы ничего плохого нам не сделалось!

Заинтригованный, я стал расспрашивать Донну Анну об альтернативных суккубах. Она отвечала уклончиво:

-Мы очень большая и могущественная раса, в-целом однородная, но среди нас существуют касты или сообщества. Мы с Донной Мариам принадлежим к знатному суккубическому сообществу, олицетворяющему самую суть и цвет нашей расы. Некоторые суккубы организуются в свои сообщества, более или менее сходные с нашим и взявшие его за образец. Но существуют и так называемые альтернативные суккубы, облюбовавшие особую реальность. Они изоляционисты и, на первый взгляд, ничего не хотят иметь общего с представителями как других рас, так и сообществ своей расы. Если бы это было так!

-Эти альтернативные существа, - процедила сквозь зубы Донна Мариам, пристально наблюдая за тенью, движущейся в палисаднике между деревьями, - осуществили очень опасный симбиотический эксперимент.

-Они объединились с пожирателями самосознания. - Донна Анна напряженно всматривалась в ту-же сторону.

-Пожирателями самосознания? - Переспросил я.

-Да, так называются медлительные, но сумевшие распространиться по многим мирам хищники умов. Они завлекают свою жертву, после чего захватывают ее самосознание в плен, но не обязательно для того, чтобы сразу сожрать. Чаще всего злополучным самосознаниям приходится томиться в их ужасающих питомниках, где самосознания подвергаются откорму. Дело в том, что пожиратели ценят не столько самосознание, сколько его более грубые эманации и наращения, такие как "я" или "ahamkara". Для нас они не представляют угрозы, но тебя могли бы рассматривать как жертву.

-Но мы будем защищать тебя. - Пообещала Донна Мариам, не спуская глаз на сей раз с дальней части улицы, откуда приближалась процессия сексапильно одетых девушек от пятнадцати до тридцати лет. Некоторые были с музыкальными инструментами, а некоторые шли почему-то на ходулях. Те и другие весело что-то кричали друг другу. На балконы высыпали еще более эротично одетые, точнее раздетые девушки и женщины, перевешивались через перила и махали руками идущим в процессии. До нас доносился веселый гул праздничного шествия, маскарада.

-Это альтернативные суккубы. - Объяснила Донна Анна. - Они не знают, что ты являешься нашим другом и поклоняешься "хорошеньким копытцам", а потому будут пытаться привлечь твое внимание любимыми всеми человеческими мужчинами формами.

-Но даже если ты способен им противостоять, не радуйся! - Предупредила Донна Мариам. - Ибо в этом городе создана целая инфраструктура "завлечений". Тебя может потянуть поближе рассмотреть что-нибудь в витрине - но когда ты подойдешь, вещи лежащие там станут видны хуже и ты приникнешь к самому стеклу, полностью отдавая этому свое внимание. Тогда и появятся пожиратели. Сначала они окружат тебя и будут подобны красивым женщинам, но если ты станешь смотреть на них, то сможешь заметить, как неосторожно "съезжают" с места некоторые их черты. Их рука может сползти на пояс или на бедро. Их лица могут превратиться в отвратительные бородавчатые пузыри с любым количеством отверстий, символизирующих "глаза", "нос" и "рот". Сексапильные ягодицы могут внезапно вырасти в воздухе рядом с их "обладателем". Однако, если ты это заметишь, то убегать будет поздно: они все сразу сбросят симбиотическое обличие и накинутся на тебя.

-Но зачем суккубам понадобилось помогать этим вредоносным хищникам? - Содрогаясь от описанного, спросил я.

-Это - альтернативные суккубы, - покачала головой Донна Анна, пока Донна Мариам сооружала вторую магическую преграду вокруг нас, - думающие, что неадекватным поведением заслужат всеобщее уважение. Не думай, что они делают это со зла. Нет, просто они очень глупы.

-Наша раса, - пояснила Донна Мариам, - состоит примерно наполовину из таких, но в сообществах ведется планомерная работа по воспитанию избранных. В суккубическом сообществе, к которому мы с Донной Анной принадлежим, традиционно воспитывают расу господ.

Процессия альтернативных суккубов подошла ближе и я заметил, что у некоторых из девушек было по три груди, у других были каким-то непостижимым образом акцентированы ягодицы, бедра, а "ходули", видневшиеся издали, оказались гипертрофированно удлиненными ногами. Донна Анна дала понять, что я увидел достаточно, и нам пора уходить. Мы нырнули в дыру.

-Сейчас тебе предстоит узнать что-то, входящее в противоречие с твоим мировозрением. - Услышал я сквозь шелест крыльев голос Донны Анны в темноте. - Ты что-то знал, почерпнув сведения из тех и иных источников. До сих пор мы, в-сущности, не давали тебе других знаний, то есть знаний, которые неконвенциональны - конечно, только с твоей точки зрения. О том, что вторая жена Адама где-то живет, ты мог догадываться - мы лишь показали тебе ад ее жительства. Знал ты и об опасностях, с которыми связано обладание развитым самосознанием - мы-же просто привели тебя в самое логово опасности.

-Эта река называется Энноя! - Прогремел голос Донны Мариам и мы опустились на пологий берег реки, бывшей подобной морю. Темно-красные воды бешенно бурлили, перемещались огромные водовороты, целые деревья, обглоданные временем, проносились мимо нас. Издали я заметил человека, несомого потоком. Он приближался и увеличивался в размерах, пока не превратился в целую гору. Зацепившись за берег, он встал во весь рост, повернулся вокруг своей оси и рухнул обратно в течение.

-Это Пуруша. - Назвала Донна Анна человека. - Первый человек, появившийся еще до Адама.

-Все это создала Донна Мариам? - Прокричал я, стараясь перекричать рев реки. Донна Анна кивнула.

-Эту кровавую реку она в ее юности создала из течения самой примордиальной и вечной дремы.

-Я не хотела создавать ее, - заломив руки, закричала Донна Мариам, - но я была так молода и не понимала, что созданное останется и возникнут миры, чтобы созданному было где быть!

-Мы суккубы, - продолжала Донна Анна, - в детстве считаем себя подобными разнообразным существам. Именно для укрепления расового самосознания, для самоидентификации изначально создавались сообщества. Мы видим каких-то существ и в силу нашего характера стремимся слиться с ними во всепоглощающем соитии субъекта и объекта, ибо мы, по сути дела, и есть субъекты всех существ, точнее мы единосущны с примордиальным течением динамической силы, фундирующей возникающее из нее. Нам просто свойственно в определенный период нашей жизни хотеть непременно соединяться с объектами, а если мы не находим объекта, то можем и создать его для себя. Донна Мариам считала себя женщиной, а поскольку такой расы как "женщина" еще не существовало, она стала изобретать качества воображаемой женщины. Она решила, что во что бы то ни стало ей следует наделиться этими качествами, и она хотела, чтобы эти качества были огромны - таким, по ее тогдашнему мнению, должно быть прообразам качеств. Она первая придумала менструацию и эта река тому свидетельство.

-Река менструальной крови! - Горестно воскликнула Донна Мариам. - Зачем? Достаточно было маленького ручейка!

-Она и сейчас не признает сущности своей ошибки. - Деликатно прошептала мне на ухо Донна Анна. - Понимает ее, но не признает.

-Я считала себя Протонойей! - Обратилась ко мне Донна Мариам. - Я думала, что из Протонойи должна истекать Энноя!

-Она будет мучима этими самоаналитическими размышлениями на протяжение многих космических циклов. - Прокомментировала Донна Анна.

-Кто изопьет из этого течения - все вспомнит! Какая жестокая игра моей детской изобретательности!

-Ее парадоксы неразрешимы. - Продолжала Донна Анна. Донна Мариам вошла в воду по колени и стала бить копытами, поднимая брызги. Она стояла, бья копытами и поднимая крылья над кровяной стремниной, хлестала по кипящей крови хвостом. Течение неслось, не замечая ее. Вокруг ничего не менялось. Это было создано в рассчете на многие махакальпы. Донна Анна мелодично взвыла, призывая Донну Мариам выйти из крови, и когда та вышла, мы продолжили путешествие через дыру.

В темноте Донна Анна обратилась ко мне с такими словами:

-Ты увидел представленное тебе, но скажи, ты поверил в это?

-Я поверил в это.

-Ты подумал о том, что я могла внушить тебе любое видение мгновением ока?

-Я подумал об этом и я верю в то, что ты не внушила бы мне ничего из того, что не следовало внушать.

-Ты видел представителей нашего рода, сживающихся с отбросами Вселенной и вершащих злокозненные дела без угрызений совести, которой у них нет. Тебе приходило в голову, что мы можем быть хитрыми суккубами, ничего собой не представляющими и распаляющими твое воображение с двумя целями: вызвать благоговение и проглотить на обед?

-Донна Анна, если тебе захочется съесть меня, скажи только слово и я буду рад быть съеденным тобою. Но ты могла бы съесть меня и без моего согласия.

Прошелестел ее смех.

-Да, - сказала она, - я могла и могу. Но что движет тобою в твоей вере? Какая сила заставляет верить в меня и в Донну Мариам как в твоих друзей?

-Это сила истинности, Донна Анна. Я верю в вас, потому что я вас люблю. Я люблю тебя и люблю Донну Мариам. Я хочу стать таким как вы или таким каким следует быть, будучи с вами. Я уверен в том, что все, что ты говоришь, истина в первой инстанции. Я даже думаю, что Донна Мариам очень хорошо сделала, что допустила ее знаменитые ошибки, потому что вы обе всегда правы и все ваши дела улучшают мир. Если ты или Донна Мариам захотите допустить еще какие-нибудь ошибки, я буду стремиться помочь вам и буду делать это безусловно.

Я почувствовал прикосновение ее губ, а затем она отпрянула и к лицу моему прикоснулось лицо Донны Мариам. Мне казалось, что я начинаю видеть в кромешной темноте - по-крайней мере ее глаза. Это начинала действовать ее магия. Мне могло казаться, что я вижу. Мы неслись через дыру, свившись в тройную спираль.

Однажды Донна Анна и Донна Мариам сговорились съесть меня - я полагаю, что душеспасительный диалог в дыре имел ту-же испытательную цель. Я понял, свившись с ними в межмировом течении, в том, чего я не вижу и что есть везде и где были мы, что недостаточно люблю их обеих, недостаточно верю в их непогрешимость и недостаточно помогаю их телеологичному деланию. Я вился и молчал в потоке примордиальной динамики, в молчаливом слитии трех пассионарностей - двух одинаковых и одной разной, - и непостижимое совершенство всей полноты замысла переходило из уст в уста, в бесформенном теле спрута, летящего к следующему миру, чтобы показать сидящему внутри себя самого глазу незрячему величие по частям, поучительно и в то-же самое время деструктивно, телеологично и сбивающе с пути, как гуль пустынь - такими были остановки в дыре миров.

В тот день, когда они пришли к решению съесть меня, я был поставлен перед самим этим готовым и ультимативным решением и свободой выбора. Утром я нашел на своем столе письмо, сообщающее о решении. Я выбрал голову - подумал, что голова может им понравиться сильнее других частей. И когда я, пригласив их проследовать в мастерскую, отрезал себе голову при помощи циркулярной пилы, Донна Анна и Донна Мариам, словно это была игра, стали бегать по крови - они били голову копытами, отнимая ее друг у друга, пока не загнали в лунку. Это было победой их прокреативного родовитого существа над своего рода анти-творением.

Такова была сила Донны Анны и Донны Мариам, что я не видел разницы между собой появленным после трапезы заново и между подозрением о том, что съедание меня носило гипнотический характер, то есть осуществлялось на сверхсознательном уровне. Я мог подозревать и о том, что, поскольку они вхожи в миллиарды миров, из которых мне не суждено было бы вернуться, сделанное в одном из тех миров не возвращалось сюда. Меня было много и я был экспериментом.

Донна Анна объясняла, что это не совсем так.

-Несмотря на то, что в нашей жизни присутствует доля эксперимента, миров, в которых тебя было бы еще сколько-нибудь, несуществует. Не по причине какой-то изощренной хитрости предостерегаю я тебя от миров, кроме тех шестнадцати тысяч, но из соображений безопасности. Поверь мне, что ты бы не вернулся из них потому, что никакая магия не защитила бы тебя от самих тех миров. В них нет ничего заманчивого - они просто есть и не должны быть исследуемы определенным родом существ. То-же самое можно сказать и о мире людей - для каких-то существ он хуже смерти и страшнее любого ада. Что-же касается иррациональных опытов сосуществования с нами (каким, например, является то обстоятельство, что ты жив, хотя тебя однозначно съели и оплодотворили лунку твоей головой во время священной игры), то, если ты хорошо подумаешь, то поймешь, что они не более непостижимы, чем поклонение копытам или полное вовлечение твоего сознания в жизнь конструкта на протяжение целого года. По-сути дела, для миллиардов существ и путешествие через дыру миров - очень необычное занятие, а еще неисчислимое множество примерных существ даже не обладает сознанием.

Я вынужден был согласиться со всем сказанным.

 

Я обдумывал сказанное и приходил к выводу о том, что мое сознание существует одновременно на нескольких уровнях - чтобы прийдя, тотчас-же опровергнуть этот вывод. Путешествие в Иные Миры было блестящим уроком, преподаным мне для того, чтобы я не придавал преувеличенного значения своим индивидуальным чертам, составляющим предмет охоты кровожадных пожирателей самосознания и диктующим людям верить в то, что их сознание как таковое - это и есть поле генерации многочисленных миров, будь то миры воображаемые или реально существующие. Необходимость подвергать самосознание "откорму" приводит к неизбежному убеждению в колоссальном значении сознания человека для мира, оно превращается в центрального персонажа, хотя на самом деле является лишь статистом, для которого представляет опасность любая тень и самый обыкновенный, рядовой хищник.

На самом деле тайны бытия, шестнадцать тысяч доступных и бесчисленное множество запретных миров, существа большие и малые, умные и безумные, естественные чудеса совершенного ума, прототипы вещей да и сами мысли, даже самые простые - существуют вне какой-либо зависимости от сознания существ, более того, они не ведают о существовании сознания. Само знание относится к сознанию отрешенно и без склонности.

Суккубическое сообщество издревле боролось с определенными родами существ, так называемых духовных лидеров и учителей, точнее боролось против их в корне неверных и нетелеологичных методов, состоявших во внушении существам идеи главенствующей роли сознания. Донна Мариам уверена в том, что расы духовных лидеров в сущности не желают вреда, но руководствуются в своей работе устоявшимися "многовековыми" стереотипами. Внушая существам идею полного господства сознания над реальностью, расы духовных лидеров предопределяют редукцию существ до примитивных сознаний, что позволяет проводить так называемую духовную резекцию с перспективой выделения ядра самосознания. Донна Мариам предполагает, что таким образом расы духовных лидеров просто экономят место, ведь для их деятельности открыто много сотен миров и складировать всех существ целиком в каком-то отдельно взятом сотериологичном мире означало бы его быстрое переполнение.

Донна Анна говорила, что сознание как таковое - это всего-лишь один инструмент в конструкте человека или другого существа, это, если можно так выразиться, "сопребывание в состоянии знания", и оно ничем существенно не отличается от "осязания" или "обоняния". Поэтому столь важно понимать, что "сознательность" вовсе не является поводом для возрастания чувства гордости своими достижениями, она либо просто есть, либо ее нет - и в обоих случаях это нормально. Куда более важной является концепция "самосознания" (atmasamjnana), предопределяющая существование и фундирующая наличие естества, но и самосознание - это отнюдь не медаль за заслуги.

-Вспомни, как ты пребывал в теле Мануэлы. - Советовала Донна Анна. - Ты можешь быть уверен в том, что обладал своим собственным самосознанием?

-Я думаю, что да.

-По каким признакам это определяется?

-Я полагаю, что по континуальности переживаний и потому что я обо всем помню.

-Но подумай сам вот о чем: все, что ты помнишь, это сознательные проявления, мысли, поступки, но ты не можешь утверждать, что это были твои сознательные проявления. Скорее наоборот, ты должен быть уверен в том, что все возможные проявления были лишь подчинены или привязаны к чему-то, что можно было бы охарактеризовать или хотеть охарактеризовать как твое самосознание. Однако, каким-же образом можно судить о наличии самосознания по таким признакам как возможность осознавать и континуальность такой возможности? Во время Истинной Ночи континуальность осознавания, конечно, прерывается, но значит ли это, что самосознание временно исчезает? Или, если оно каждый раз появляется и продолжает быть твоим, значит ли это, что сознание действительно принадлежит ему?

Я задумался над сказанным. Донна Анна продолжала:

-Я отвечаю: и да, и нет. На самом деле есть "само" и "сознание" - и это две разные вещи.

-Вот оно что! - Удивился я.

-В том то и дело. - Кивнула Донна Анна. - И сознание можно улучшить для того, чтобы целокупное самосознание было телеологичным носителем само. Улучшить сознание означает воспитать сознание, приучить его к органической дисциплине. Поскольку оно - ничем не отличается от "осязания", я говорю о нем как о гнездящемся в органе. Этот орган - форма существа. Ее - следует воспитывать при помощи упражнений. Форма Мануэлы была воспитана - поэтому ты легко овладел ситуацией. Кажущаяся спутанность мыслей принадлежала остаточному образу сознания Элиазара, но не форме Мануэлы. Чувство наслаждения происходящим, однако, принадлежало тебе в форме Мануэлы, которая действительно испытывала бы подобное чувство. Твоя настоящая форма должна быть воспитана таким образом, чтобы я испытывала ее столь же естественно, как ты испытывал форму Мануэлы.

-Донна Анна, а ты можешь менять форму. - Пробормотал я.

Она утвердительно помотала хвостом:

-Конечно, и не только мою форму, но и любую. Ведь я - часть динамической силы, лежащей в базисе Вселенной. Я уже говорила, что дам тебе совершенную форму. Не думай, что я сделаю это для тебя, потому что ты особо заслужил такого отношения. Реальные, а точнее кажущиеся заслуги чаще всего не имеют ничего общего с истинным положением дел - с искусством существования самосознания. Есть очень тонкая и неуловимая для существ твоего рода особенность самосознаний - их способность автоматической структуризации.

Я заметил, что все-равно не смогу этого понять, так как это неуловимо для моего рода.

-Но это должно быть обговорено. В том состоит тайная доктрина разговоров со мной. - Объяснила Донна Анна.

Как-то раз Элиазар, который после выписки из госпиталя стал вести себя странно и избегал контактов с Мануэлой, прибыл на празднование моего дня рождения, назначенного Донной Анной. (Донна Анна, не предупреждая заранее, назначила мне день рождения и подарила массивное чугунное копыто, которое я поставил на рабочий стол.)

Оставшись со мной наедине, потягивая коктейль и опустив глаза, Элиазар сказал:

-Знаешь, я думаю, мы для них что-то вроде подопытных животных.

-Для кого? - Удивился я.

-Ну, для Донны Анны и Донны Мариам. Они занимаются с нами как с домашними животными. Пока у них есть свободное время. Потом они уходят... на работу... куда-нибудь еще, а мы остаемся.

-Элиазар, - осторожно сказал я, - то, что ты говоришь, в некоторой мере - в твоей - соответствует действительности. Но мне кажется, что ты не понимаешь, о чем говоришь. Ты сравниваешь себя с животным, а Донну Анну с человеком. Между тем, ты - человек, а они отнюдь не люди. Человек обладает развитым самосознанием, предопределяющим возможность имитации Донны Анны и Донны Мариам. Не надо думать в своей - среднестатистической и очень обычной - "прозорливости", что преодоление субъект-объектного разрыва "невозможно". Я объясняю тебе, Элиазар, что оно возможно со стороны объекта. И Донна Анна и я - равно как и Донна Мариам - стремимся преодолеть как субъект-объектную связь, так и межсубъектные и межобъектные разногласия.

Элиазар бросил на меня характерный взгляд ренегата. Очевидно, он не мог простить миру своей неспособности контролировать ситуацию и не поддаваться удовольствиям женской формы. Примитивный животный инстинкт самосохранения подтолкнул его на путь рессентимента, а рассудок предложил удобные теории для оправдания такого шага.

-Существует два основных способа рессентимента против нас. - Задумчиво двигая хвостом говорила Донна Мариам. Она лежала на широком каменном выступе скалы, подперев голову рукой и устремив взгляд в укутанную туманом равнину. Я вбил в скалу страховочный штырь и повис рядом, приготовившись внимательно слушать.

-Они, - продолжала Донна Мариам, - таковы: есть люди, которые вменяют нам, что мы "себе на уме". Отсюда происходят оба вида рессентимента. Один вид состоит в том, что жертвы пожирателей самосознания не верят в чистоту наших намерений. Между тем, чистота намерений - это то, что им на ходу и без раздумий внушил пожиратель самосознания! Наши намерения на самом деле телеологичны, абсолютно неизменны, но ни о какой "чистоте" изначально речи не велось! И вот эти жертвы предпринимают попытки сравнения нас с "хозяевами домашних животных". Психология жертвы диктует им воспринимать самих себя как таких животных. Они полностью отказываются от партнерства и сотрудничества, оправдывая это тем, что домашнее животное никогда не сравнится с хозяином. Они, безусловно, правы и мы не настаиваем на продолжении сотрудничества с ними. Мы даже не пытаемся объяснить им, что никакие домашние животные нам не нужны.

Донна Мариам задумчиво помолчала, прежде чем поведать историю о том, как некогда, в глубокой древности, когда сама Донна Мариам была еще ребенком, ей захотелось завести домашнее животное. Вопреки запрету старшей и умудренной опытом Донны Анны, Донна Мариам тайком принесла домой маленького паука-птицееда, найденного в одном из тех миров, что населены птицами грома. Паучок питался с руки Донны Мариам, пока был маленьким, а затем облюбовал себе отдельную комнату и оплел ее паутиной. Однажды, когда ни о чем не подозревавшая Донна Анна вошла в ту комнату, паук в бешенстве набросился на нее, так как не был способен различать служащих ему пищей в его мире птиц от других существ, имеющих крылья. К тому времени у паука был уже целый выводок дополнительных пауков, всего штук сорок, и они буквально облепили Донну Анну. Не желающая причинять вреда живым существам Донна Анна не двигалась с места и в таком состоянии ее застала дочь, пришедшая проведать паука спустя несколько дней.

-Можешь представить себе мой шок. - С болью в голосе завершила рассказ Донна Мариам.

-А что потом стало с пауками? - Поинтересовался я.

-Я превратила их в совершенно новый вид существ - пиявок и в наказание они должны были всю свою жизнь сосать кровь, прилепившись к кускам плоти, в которые обличены бессознательные живые существа.

Мы помолчали несколько минут.

-А каков второй способ рессентимента? - Спросил я наконец.

-Второй состоит в том, что нас пытаются преодолевать. - Донна Мариам покачала головой. В голосе ее сквозило негодование и обида. - Они начинают верить, что мы скрываем от них "самое лучшее", что они "могли бы", если бы не мы, "достичь большего" и достичь очень быстро! Они ищут способов обойти нас. Наша забота и наше старание, наша искренняя приязнь расценивается ими как хитрость алчных суккубов!

-Какая вопиющая неблагодарность! - Воскликнул я.

-Вот именно. Эти наивные искатели приключений превращаются в истеричных идиотов. Многие кончают тем, что прокрадываются к дыре миров и прыгают в нее в рассчете на то, что сокрытые нами "самые лучшие миры" откроются им.

-А что с ними происходит потом?

-Они попадают в ад. - Сказала Донна Мариам. - В ад, который создают сами после многих лет свободного падения сквозь дыру. Они же преодолевают нас - поэтому не могут позволить себе двигаться планомерно, управляемо и попытаться найти в дыре какой-нибудь мир, как это делаем мы. А самое главное, когда они попадают в ад, то до конца остаются убеждены в том, что это произошло по нашей вине - они рвут на себе волосы и укоряют себя за то, что их свободное падение было недостаточно быстрым и мы их настигли, подобно ангелам мщения!

Меня передернуло от описания неблагодарных ренегатов и я, уцепившись мизинцем за крюк, повис над пропастью, чтобы расслабить мышцы и прийти в себя от шока.

-Другие-же, - продолжала Донна Мариам, бросив быстрый взгляд на крюк, за который я уцепился, - пытаются идти своим собственным, самобытным, третьим путем. Они, конечно, ничего не достигают и умирают в полном неведении, ведь третьего пути нет. Я никогда не пыталась подсматривать за ними, потому что бессмысленное не интересует меня, но ученики в донесениях немного касались этого. Они рассказывали про тех, которые пытались разрабатывать альтернативные методы - и превращались в копии глупых, невежественных альтернативных существ, которых ты видел в городе альтернативных суккубов. Некоторые погребают себя под наслоениями собственных фантазмов и измышлений, но в лучшем случае "находят" в конце концов тот-же самый конечный ад - при этом они до последнего момента успокаивают себя тем, что ад не окончателен и представляет собой "подготовку" к чему-то "настоящему", так сказать, "заложенный фундамент" для "будущего" - для будущих ли "воплощений", "поколений живых существ" или чего-нибудь в таком духе.

-Но ты говорила, что существуют расы, целиком состоящие из учителей. Разве они не могут предложить свою помощь ренегатам? - Сказал я, переворачиваясь в воздухе, чтобы зацепиться за крюк ногой и освободить начинающий затекать мизинец.

-Да, такие расы есть. - Сухо согласилась Донна Мариам. - Но дело в том, что они с самого начала специализируются на духовном лидерстве - они сущностно таковы. Они... недоброжелательно настроены к нам и никогда не станут заботиться о наших ренегатах. Это для них недостаточно серьезно. Они думают - я привожу их официальную точку зрения - что суккубы не способны настолько навредить, чтобы вырвавшиеся из их когтей подлежали обходительному и особому отношению. Но на самом деле они не просто относятся к ренегатам как к обычным людям, а ставят их в сотерической работе намеренно на последнее место. Только потому, что недолюбливают нас.

-Вот они какие, расы учителей! - Неодобрительно промычал я.

-Да, на поверку они слишком много о себе мнят. Слишком длинна жизнь существ их рода - и на протяжение всей жизни они были духовными лидерами. Это может испортить даже самых умудренных своими генами существ.

-Вот почему... - глубокомысленно начал я, но Донна Мариам не дала мне составить фразу до конца.

-Я заметила, - промолвила она, - что ты на все находишь ответ. Ну а что ты сказал бы вот на это? - С такими словами она ударила копытом по скале. Скала затряслась и с нее стали осыпаться куски породы. К ужасу своему, я не успел сменить точку опоры и, когда мой страховочный крюк вывалился из каменной щели, полетел вниз головой в пропасть.

Мне оставалось жить всего несколько секунд, но несмотря на это я не позволил воспоминаниям о событиях жизни пронестись перед моим мысленным взором, а вместо того попытался сконцентрировать ум, чтобы успеть найти ответ на вопрос Донны Мариам. Если мне суждено было непосредственно сейчас умереть, то я все-равно ничего не потерял бы, даже если бы не нашел его (ведь вне экстремальной ситуации эти несколько секунд промелькнули бы совсем незаметно и почти наверняка были бы посвящены тому, чему большую часть жизни посвящает себя человек, то есть бесплодной паузе). Я заметил, что необходимые для ответа мысли мгновенно возникают передо мной, словно принуждаемые смертельной опасностью. До нахождения окончательного ответа мне не хватало совсем немного метров - я понимал, что неотвратимое дно ущелья не будет склонно к тому, чтобы дать отсрочку. И тогда я предвосхитил грядущее, сказав:

"Условие постановки вопроса не имеет ничего общего с реальным положением дел. Говоря о том, что я или кто-нибудь что-то "сказал бы", мы тем самым ставим парадоксальное противоречие, вступающее в конфронтацию с актуальностью. Мы предполагаем потенциальность, но требуем от актуальности дать ответ. По-моему, так не должно быть."

Пока я произносил эти слова, земля расступилась и я летел через образовавшуюся щель. Донна Мариам сорвалась с выступа скалы и темной молнией пронеслась мимо меня вниз.

-Но подумай о том, что и у этой образованной посредством действия твоей силы праведности земной щели рано или поздно найдется дно! - Прокричала она.

-Думание об этом неплодотворно! - Парировал я.

-Ну пожалуйста, - послышался ее голос, полный мольбы, - подумай об этом ради меня!

Я дрогнул. Эта неожиданная просьба не могла быть опровергнута мною. Дно стремительно приближалось. Я успел выдохнуть и не успел больше вдохнуть - с моих глаз был с шумом сминающейся металлической фольги сдернут свет окружающей действительности и не осталось ни воздуха, ни камней, ни мыслей.

По-мере того, как я приходил в себя, исчезнувшие вещи возвращались. Я лежал на выступе скалы, а Донна Мариам с расправленными крыльями балансировала на краю, скрипя копытами. Задавать ей вопрос о том, каким образом она оживила собранные со дна останки, было излишне. Это была тайна высшей суккубической магии, в которую не может быть посвящен человек.

-Теперь ты должен понимать, - обратилась она ко мне, - что на сложный вопрос можно без труда дать действительно правильный ответ, особенно в экстремальных ситуациях, но в длительной перспективе это рано или поздно приведет к поражению - сила праведности окажется опровергнута самоей собой.

-Но как же быть? Составить перечень ложных ответов на все вопросы заранее? Мне кажется, что это невозможно.

-Праведность должна быть уничтожена телеологией. - Уверенно сказала Донна Мариам. - Телеология автоматична и безотказна. Целесообразный ответ находится всегда сам, если ты уверен в цели. В только что продемонстрированном убедительном примере эта цель диктовала тебе с самого начала отказаться верить в возможность допущения мной неблагоприятного результата. Ты должен был апеллировать к тому, что я должна спасти тебя. Это очень просто. В крайнем случае, ты должен был взывать к Донне Анне. Она прилетела бы, исказив временные структуры, и подхватила бы тебя в момент, когда тебе могла бы угрожать опасность. Пойми, что ты можешь в любой момент прыгать с обрыва и мы тебя спасем. Мы не рассматриваем это как игру на наших нервах, так как их у нас нет - ведь мы совершенно не похожи на вашу специю.

-Это значит, вы любите, когда вас искушают? - Предположил я.

-И да, и нет. Нельзя сказать, что нам "нравится" сама по себе демонстрация всесилия. Просто мы можем себе позволить это. Такова наша сущность.

-Но злоупотреблять этим не следует.

-Конечно. Телеология - это не ловкость злоупотребления. Это точная наука. Принцип искушения срабатывает только в соответствие правилам этой науки - иными словами, если в действии телеологичном не происходит взывание к принципу искушения, то оно (искушение), конечно, не имеет место быть, из чего не следует, что искушение вне связи с видимой или кажущейся "полезной" частью телеологии должно быть избегаемым. Телеология - очень сложная наука и жить по ней означает балансировать на лезвии бритвы, но это балансирование - надежно и безоговорочно, как падающий нож гильотины.

Очевидно довольная сказанным, Донна Мариам ударила копытами и перевернулась в воздухе три раза.

Донна Анна объясняла, что телеология является неотъемлемой от автоматической структуризации форм и представляет собой сложную структуру межсубъектных, межобъектных и субъект-объектных связей, которую необходимо изучать методично и планомерно, как таблицу простых чисел. Выучить ее целиком невозможно, потому что она даже и известна нам не до конца, однако некоторые существа от рождения своего обладают естественным знанием всей ее полноты.

-Я научу тебя именно тому, как знать ее от рождения.

 

Они хотели, чтобы я был светочем уверенности и стабильным пристанищем частей той силы, которая производит из себя все миры и течет, называясь примордиальной дремой. Не встречающие сопротивления ни в одном из миров, они вместе с тем искали сочувствия - но все сознания разрушались, катастрофически рушились целые миры, лишь приближаясь к черте сострадания им. Они издревле мечтали иметь слабость и мочь обращаться за помощью к тому, что было бы сильнее. Я сказал Донне Анне, что я - светоч уверенности, фундамент стабильности и стена непреодолимости.

-Донна Анна, ты и Донна Мариам - стройте на мне города и миры. В любой момент, когда вам потребуется помощь и опора - я прийду и буду вас защищать. Я изменю пространства и времена и буду с вами, чтобы вы опустили головы на мои плечи с обеих сторон, дали отдых членам вашим и крыльям. Я стойкая крепость - возлежа со мною, возлагайте на меня вашу слабость и она станет силой. Испытывая беспокойства, обращайтесь ко мне за советом - я мастер сострадания и заранее знаю состояния ваших сознаний. В радости и печали рассчитывайте на меня, ибо я безотказен.

Я принес торжественное обещание быть силой. Хорошо прислоняться ко мне, потому что я хорошая форма.

Объясняя тонкости телеологии, Донна Анна неоднократно возвращалась к концепции истинной воли. Она сказала, что никакой другой воли, кроме истинной, не существует, точнее существующее помимо нее представляет собой ее эманации и модификации. Сила воли является силой динамики.

-Я использую эти понятия, - поясняла она, - для того, чтобы затем перейти к верной терминологии - на самом деле понятия "воли" и всего с ними связанного сводятся для нас к понятиям всего связанного с "дремой", с течением той примордиальной силы, частью которой я являюсь.

-Наша специя, - заметил я, - использует слово "дрема" для обозначения состояния между сном и бодрствованием.

-Ваша специя не знает настоящего сна, потому что не владеет техникой имитации Истинной Ночи. По этой же причине она не знает настоящего бодрствования, а может быть и не только по этой. Она сама, тем не менее, является модификацией примордиальной дремы. Ты видел реку менструальной крови. Представь себе такую же реку без берегов и с текущей по ней Истинной Ночью - это будет приблизительным представлением примордиального течения, называемого дремой. Дополнительно следует представить себе нечто схожее с испытанным тобою в дыре мира, когда мы соединились в тройную спираль - вообрази это как примордиальную дрему. С другой стороны, ты можешь представить себе атипичные слезы, наворачивающиеся на глаза во время поклонения "хорошеньким копытцам" - и это тоже будет давать представление о том, что такое течение. Оттуда произошло и происходит все, хотя там не было ничего, потому что "то" поглотило и уничтожило все, что могло, а оно может все. Оно рождает миры, хотя не продолжает свой род - дело в том, что оно нескончаемое и продолжается само по себе. Ему не нужно рождать миры, но я являюсь частью его и создаю все, что пожелаю. Течение - это прототип страсти и пассионарности - но оно бесстрастно и ничего не желает. Оно само по себе соединило в себе все противоположное, что было, есть и будет, и рождает огонь. Вместе с тем оно холодно. У вас называют дремой состояние полусна потому что такое состояние характеризуется определенной текучестью. На самом деле оно никуда не перетекает и все в нем - кажущеся. Это ошибочно называется у вас дремой. Модификации истинной дремы - все дремучие леса, "Иные Миры", следует видеть, если того требует телеология: их познание бессмысленно, если не совпадает с познанием меня. Мы и расы учителей конкурировали издревле в вопросах терминологии. Мы ратовали за безусловное использование наименования дремы, а они предпочитали создавать разрозненные традиции, в которых дрема называлась бы разными именами. Некоторые называют ее харизмой. Но сказать так - не значит телеологично внести ясность в вопрос дефиниции дремы.

-Я догадываюсь, почему. - Заметил я.

-Сила дремы, - продолжала она, - это огонь, возникающий из течения. Распространяясь, он ведет за собой ее воды. Где они проходят, образуются надстройки типа "дыры", "дерева" и где огонь разветвляется - возникают миры, называющиеся "дремучими лесами". Все возникшее единосущно примордиальной дреме и потому называется в честь нее. Когда дремучие леса образуются, тогда из огня появляемся мы и создаем существ.

-Ты имеешь в виду вас - суккубов? - Уточнил я.

-Да, я имею в виду нас. Мы появляемся из огня. Мы существуем столь долго, что многие из бывших в огне полностью отделились от него. Этим обусловлено существование альтернативных представителей нашего рода. Суккубическое сообщество стоит у истоков и полностью сохраняет традицию единосущности.

-Значит допущенные Донной Мариам "ошибки" - это в действительности прямое исполнение вашего родового предназначения?

-В известной мере. - Неохотно согласилась Донна Анна. - Но не думай, что я одобряю ее ошибки. Дело в том, что Донна Мариам действовала слишком беспорядочно. Она не только создала саморазмножающихся и грубых существ, но и изобрела массу лишних вещей. Примордиальная дрема была буквально принуждена выплеснуться огнем для создания дополнительных миров для них.

-А ты сама, каких существ ты создала, Донна Анна?

-Я... создала, - она блеснула глазами, - очень давно - пожирателей самосознания. Не подумай, что я создавала их по-ошибке.

Я был удивлен и даже напуган словами Донны Анны. Зачем ей понадобилось создавать одних из чудовищнейших хищников вселенной?

-Пожиратели самосознания в действительности были запланированы с самого начала - так происходит в начале любого рождения огня из примордиальной дремы. Эти существа заранее подготавливаются для уничтожения чужих ошибок, таких как ошибки Донны Мариам. К-сожалению, я создала их недостаточно хищными - они слишком медлительны и склонны к изысканным блюдам, к по-настоящему откормленным самосознаниям. Поэтому они не могут справиться с возложенными на них обязанностями и такие миры, как ваш, вполне процветают. Не подумай, кстати, что эти хищники - чудовищнейшие существа. Просто для более чудовищных существуют и более чудовищные предназначения в гораздо более чудовищных мирах. Ты что-нибудь слышал о нейтрализаторах дремы?

-Нет.

-И никогда не услышишь. - Кивнула головой Донна Анна. - Я и сама их видела последний раз лет семь миллиардов тому назад. Мне бы и не поручили создание таких высокоуровневых организмов, так как я слишком молода.

-Донна Анна, телеология вашего влияния в мире людей состоит в том, чтобы уничтожить его? - Спросил я.

-Нет, что ты! - Она чуть не подскочила и нервно замотала хвостом. - Я бы тебе сразу сказала правду. Пожалуйста, не думай, что мы на протяжение тысячелетий подготавливаем поле влияния для того, чтобы все уничтожить!

Мне было трудно сразу разобраться с мыслями, навеянными словами Донны Анны. Дело в том, что даже если бы я не верил в то, что они не хотят уничтожить этот мир, то это не означало бы, что в противном случае их намерение не будет поддержано мной. Я уже давно решил следовать телеологии Донны Анны без условий, которые мог бы поставить в моем невежестве. С другой стороны, я склонен был верить именно в то, что цель Донны Анны не может быть примитивной на уровне, достойном многочисленных рас духовных лидеров.

-Сщепление атомного ядра? - Полушутя предположила Донна Мариам, когда я поставил перед ней вопрос о целях. - Суккубическая революция? Или дыра миров в каждой квартире? А может мы сделаем так, что женщины станут пожирать детей, вместо того, чтобы их рождать? Этого никто не знает.

Возвращаясь к вопросу о телеологии, Донна Анна объявила, что создала показательный мир. Поучительно покачивая бедрами, она сказала:

-Одним миром я убила двух зайцев! Посуди сам: он разъясняет один из аспектов телеологии и в то-же самое время апеллирует к сложнейшей концепции существования самосознания!

-А что это за мир? - Спросил я, сгорая от любопытства.

-Это уникальный дремучий лес, в котором нет пространства, но зато очень много времени. Там живет только одно существо - это ты!

-Значит, меня теперь действительно много? - Предположил я, невольно начиная испытывать гордость за себя.

-В том дремучем лесу, - продолжала она, игнорируя мое замечание, - ты продолжаешься во времени под видом всего своего рода. Только не подумай, что это повод для откорма твоего самомнения. В действительности ты просто оказался под рукой - но я могла создать там кого угодно с тем же дидактическим успехом.

Я спросил, в чем именно заключается дидактический успех.

-Он заключается в том, что убивая прежнего представителя рода, мы устраняем последующего - но устраненный, он возникает вновь, словно вылупляясь из силы дремы, линейно восходящей от первого существа в роду к последнему. То, что он возникает снова, не значит, что он "воскресает". Просто он возникает и все. Сам собою. Я не могу это объяснить ничем, кроме сложного взаимодействия телеологических связей, вплетающих в себя самосознание. Мы можем воочию наблюдать огненные линии, выходящие из каждого заключенного в своем времени представителя рода. Я полагаю, что это модификации рожденного из дремы огня. Сжимая время и помещая двух и более из числа тебя в одном и том же месте, мы можем увидеть взаимопомощь и взаимодействие линий: каждый из участников рода способен передать часть своей дремы другому, в результате чего линии над счастливчиком наливаются яркостью и насыщенностью, делаются более упругими и толстыми. Получающий огонь от других, он, однако, предопределяет интенсификацию огня следующих за ним во времени представителей рода, и если один из следующих находится рядом с ним, то тут-же отдает дремный огнь обратно. Это фантастическое зрелище поистине достойно пера живописца или поэта! Разумеется, я говорю это образно, с реторическими целями, но на самом деле не считаю, что живописец мне нужен. Получающий огонь через замкнутый круг лавинообразно возвеличивается и превращается в некоего "монстра воли". Дело доходит до того, что - разумеется, только в рамках созданного экспериментального дремучего леса - он по своему усмотрению меняет реальность. Чтобы сконцентрировать в своих руках весь родовой огонь, он пускается в путешествие по времени и своевольно сжимает все поколения, приводя их в свою реальность. Далее он размещает их в своего рода дремучей тюрьме, из которой они питают его. Создавая многочисленные миры в рамках моего экспериментального дремучего леса, он превращается в охотника за своими тенями, которых преследует через время с целю помешать им уничтожить первого представитеоля рода. По-моему, все это очень поучительно.

-А можно мне взглянуть на этот созданный тобою мир?

-Нельзя. Я его уже уничтожила. - Покачала головой Донна Анна и дружелюбно изогнула крылья за спиной.

Создание экспериментального дремучего леса, согласно Донне Анне, не является преступлением против примордиальной дремы, побуждающим ее выплескивать новый огонь, поскольку в таком "питомнике" заранее предусматривается его уничтожение, не вызывающее, однако, никаких подозрений у инстанций или действующих лиц "питомника". Это очень просто: уничтожение появляется первым и, подобно маскирующейся под кормилицу вампирше, составляет неотъемлемую часть обыденности вскармливаемого.

- Кроме того, тебе было бы вредно видеть этих представителей рода "тебя". Ведь ты первый и последний представитель своего рода и после тебя людей не будет.

-Ты сказала "первый"? - Уточнил я.

-Да, ведь это я по-настоящему родила тебя, а я, как известно, не имею ничего общего с родом людей. Твой род - это особый род, в известной мере ты гибрид. Тебе может казаться, что ты принадлежишь к специи людей - и я не стараюсь особо тебя переубедить, - но это не так. Ты даже можешь думать, что я тебя еще не родила, - и в этом тоже тебя переубедить я не могу, поскольку я тебя еще не родила. Но если я решила это сделать, то в силу особенностей устройства воли моего рода сделаю это - и это значит, что я сделала это уже в самом начале. Но поскольку одновременно со мной тебя родила еще и Донна Мариам, ты немного принадлежишь и к человеческой специи - ведь она и создала людей, когда этот мир начинался! Чем меньше ты будешь думать о сказанном мною, тем удобнее тебе будет все это понять.

На фазенде в часовне жил никогда не улыбающийся человек. Более того, его лицо всегда было скрыто под капюшоном. Согласно объяснению Донны Анны, он являлся представителем редкой неземной расы, нашедшим временное пристанище среди людей. Принадлежа к расе прирожденных священнослужителей, он искал покоя и среди многих десятков миров остановил выбор на этом. Он служил верой и правдой и в пристроенной к часовне типографии издавал еженедельный душеспасительный бюллетень для рабов Донны Анны и жителей соседних сел.

-Это удивительное создание, - говорила Донна Анна, - мы называем его святой отец Валентин, он не служит чему-то священному, но в силу своей генетической расположенности совершает все действия в соответствие священному порядку вещей, он абсолютно не способен сделать что-либо, не входящее в полную гармонию с законами телеологии.

Перед часовней на лужайке во второй половине дня разожгли костер. Освобожденные от полевых и приусадебных трудов рабы с женами и детьми группами присаживались поодаль на пологом склоне в траву, описывая полукруг. Между сидящими свободно разгуливал скот. Лошади, коровы и быки щипали траву подле самого костра. Пастух сидел на ступенях крыльца и искоса наблюдал за перемещениями скота, вставив в зубы длинную трубку.

Привезенный на телеге огромный котел, полный воды, установили над пламенем костра и спустя несколько часов в вечерних сумерках вода закипела. Святой отец Валентин впервые снял капюшон.

-К какой именно расе он принадлежит? - Вполголоса обратился я к Донне Анне. Она посмотрела на меня.

-Он в некотором роде мой сородич - инкуб. - Гласил ее ответ.

Валентин жестом пригласил нас приблизиться. Донна Анна подпрыгнула и села мне на плечи, сжав жесткими бедрами шею. Я крепко схватил ее за копыта. На ее плечи взлетела Донна Мариам. Обе медленно поднимали и опускали крылья. По сигналу святого отца Валентина я стал обходить котел против часовой стрелки. После первого круга Валентин обратился к Донне Анне и сказал:

-Дочь Великой Дремы Анна, Я Объявляю Тебя Душой Всего Сущего.

После второго круга он обратился к Донне Мариам:

-Дочь Великой Дремы Мариам, Дочь Анны, Я Объявляю Тебя Душой Всего Сущего, Дочерью Души Всего Сущего.

После третьего круга святой отец Валентин обратился ко мне и объявил меня Мужем Дочерей Великой Дремы Анны и Мариам, Души Всего Сущего И Дочери Души Всего Сущего, Обеих Девиц Ласковых И Осторожных, Прекраснооких, Хорошо Летающих Копытец Нежных И Любезных, Очень Умных И Безупречных, Сущностно Благоуханных. Повторив вслед за ним этот титул целиком, я пообещал всегда носить их на плечах, как делаю это сейчас.

-Радуйся де-ево! - Басом пропел святой отец Валентин и я с изумлением заметил улыбку на его никогда не улыбавшемся лице. - Радуйся! Отрасле от корене Дремотнаго благословенная! Радуйсе поро-очныя обетом поро-очным поро-очно произрожде-онныя! Из огня изошеедшия из Истинной Ночи выплеснуутыя! Ра-аду-уйся! Пути разныя заблу-удшим и незаблудшим показу-ующия! Ра-адуйсе! Се, объявляю пакт заключе-онным. Тройной союз слияннаго существа телеологичнаго субъект-субъектнаго объект-объектнаго и субъект-объектнаго заключа-аю. Се, запечатываю и распечатываю печатию печатною печать опечатанна-аю! Во имя Истинной Но-очи, Дре-омы, Хорошеньких Копы-ытец и Мужа Ихне-яго иго же в ло-ожеснах и-ихни-их заключе-оннаго ви-идя-аа, в мирах и в о-огне прислоня-аетца-а, среди надгро-обий иллю-узий и в свече-эниях разнообра-азных разнесе-отся весть сия и сие пребу-удет навеки ве-эчныя. Неистина! Неистина! Не-истина-а!

По его приказу к костру подвели быка, которого держал за рога Дьявол (Донна Анна объяснила, что это одна из рас господ). Бык встрепенулся, вырвался из рук Дьявола и лягнул его копытом. Донна Анна многозначительно напрягла бедра и ударила меня хвостом по спине. Подбежавшие негры скрутили упавшего Дьявола и принялись резать его на куски, которые кидали в котел.

-И чистотою всех удивившы-ыя и грязнато-ою! Ва-арево вари-иись! - Напевал Валентин, весело размахивая кадилом.

Затем на негров набросились женщины и стали бить их палками с крючьями на концах.

-Так им и на-адо бо сподобля-ю-утся вечныя жи-зни-ы! - Одобрительно кивал женщинам святой отец.

Постепенно и негры оказались в кипящей воде. На женщин набросились дети и стали таскать их за подол, пока и женщины не попали в воду. Дети принялись драться между собою, катаясь по земле - более слабые перенаправляли более сильных в котел. Когда остался только один ребенок, святой отец Валентин торжественно поднял его двумя пальцами за пятку и бросил в бурлящий отвар.

-Радуйся, благих диссолю-уция, тела всякаго уничтоже-эние, души всякаея поглоще-эние. - Пел святой отец Валентин, благодатно рокоча.

Больше никого не осталось, кроме пастуха, святого отца, животных и нас. В соответствие обычаю, я сделал заключительный полукруг и прыгнул через костер, чтобы нырнуть в котел с головой. Сидевшая у меня на плечах Донна Анна время от времени наклонялась к моим губам и вдыхала в мои легкие воздух, чтобы я варился живьем и не умирал от удушья, и длинными хвостами совместно с Донной Мариам они непрерывно перемешивали бульон. Так мы провели всю ночь, а на рассвете святой отец ударил в котел железной палицей и опрокинул его. Я, Донна Анна и Донна Мариам кубарем высыпались на траву и лежали в изнеможении до полудня.

 

"Бюро искусственных болезней - дезинтерия, сифилис, вагиновульвит, а также удаление костей черепа." Подумав с минуту, я приписал "редукция до пренатального состояния" и отошел на шаг, чтобы оценить работу. Донна Анна решила, поскольку на плантациях в ближайшее время все равно работать было некому, не терять прибыль от поля влияния и открыть зубоврачебную частную практику у меня на даче в горах.

По ее заданию, я, завершив компоновку вывески у дверей, составлял рекламный проспект. "Что такое пренатальное состояние? - Спрашивал я и объяснял. - Это революционное восстановление здоровья. Как вернуться к пренатальному состоянию? Наш метод редукции позволяет осуществить это за один сеанс."

"Быть или не быть внутреннему миру? Вот в чем вопрос. Болеть ли внутренностям или быть раскомпонованными раз навсегда? Испытывать ли страх по поводу любого незначительного ранения или подвергнуться резекции?"

Донна Анна объяснила, что в древности, когда Донна Мариам создала мир людей, некоторые люди сразу-же стали бояться смерти. Это было совершенно необъяснимым психическим феноменом, так как смерти еще не было. Эти люди стали ее бояться и они скрывали от себя свой страх. Вслух они бахвалились друг перед другом, утверждая, что нисколько не боятся смерти и готовы умереть прямо сейчас.

-Поэтому Донна Мариам изобрела смерть? - Догадался я.

-Да, - кивнула Донна Анна, - именно поэтому. Она хотела сделать им что-нибудь интересное, чего им больше всего хотелось бы, какой-нибудь великодушный, по-настоящему господский подарок.

Получив смерть, люди не заметили разницы и продолжили бояться ее, вслух утверждая обратное. Они настолько нервничали при мысли о смерти, что стали испытывать животный ужас перед любыми видами недуга и ранения, оправдывая свой ужас тем, что ранение нарушает функциональность их организма, приводит к нетрудоспособности и затрудняет планомерную работу по достижению высшей цели жизни. Но на самом деле они просто боялись смерти.

-Тогда Донна Мариам подарила им ощущение боли. - Сказала Донна Анна.

Получив ощущение боли, люди снова не заметили разницы - просто, когда боль появилась, они смогли утверждать, что всегда о ней верно догадывались и предвосхитили ее. Это помогло фиксировать их страх перед смертью на еще более животном уровне.

Целью нашей зубоврачебной клиники является удаление всего организма, кроме передней стенки формы или так называемого фасада. Донна Анна считает, что эти импровизированные блуждающие привидения будут репрезентировать совершенного человека. Мы совершали экскурс в мир, населенный причудливыми лемурами, под именем которых фигурируют духи умерших.

-Эти существа, - поучительно говорила Донна Мариам, - уже очень давно начали имитировать нас. Поэтому у них ослиные ноги и нет спины (таким образом наивные существа имитируют способность обратного суккубического видения - они полагают, что если не будет спины и затылка, то глаза смогут свеситься назад и все подмечать - и по-своему они правы). Этот мир когда-то был таким-же как мир людей. Эти необычайно способные существа когда-то ничем не отличались от человека. Их мир и мир людей были расположены по соседству и каждая специя могла жить в мире соседней, не возбуждая нездорового любопытства. Но однажды среди них был поставлен эксперимент по выведению совершенного лемура.

-Не следует думать, что он действительно совершенен, - прищурившись, объясняла Донна Анна, - ведь никакая редукция не сделает его совершенным, так как его изначальное состояние таковым не было. Мы не хотим повторять ошибку рас духовных лидеров и редуцировать существ до "истинного" ядра или "истинной" формы. Мы просто расчленим и изуродуем их, но ничего не будем отбрасывать.

Таким образом мы поставили на место всех мыслимых ренегатов - они отселе не имели возможности заявлять, что мы лишаем их лучших частей - напротив, все самые аппетитные части продолжали свободно тащиться за ними по земле, куда бы они ни двигались, но в то-же время все части были подлежащи визуальному восприятию, чего не случилось бы, если бы мы не удаляли спину и не высвобождали таким образом все самые изысканные части совершенного человека падать назад. Части существа, упавшего на колени и ползающего на них, к тому-же задом наперед - ибо пятки человека это ничто иное как нижние колени, - падали подобно ему и преосуществляли гармонию с его состоянием, что являлось залогом здоровья. Мы предлагали операцию по выпрямлению человеческих ног, но не включали ее в обязательный курс искалечивания. Многие отказывались, другие невольно соглашались. Но я заранее знал, что горбатого исправит только могила.

Мы пробурили в горе отвесную штольню и пустили по ней лифт. Редуцированные же персоны направлялись с ежедневным обозом на фазенду и подвергались курсу реабилитационных мероприятий в рамках программы трудотерапии, одновременно удобряя почву стекавшей с тащившихся вслед за ними внутренностей кровью. Ни один из них на моей памяти так и не решился потребовать ножницы.

Клиника проста - Донна Мариам оформила самобытный дремучий лес и по-правде мне неизвестно, как туда попадают, войдя через дверь, на которой я написал золотые слова - это дровяная изба, пустая внутри. Мы установили кресло в центре ее и покрыли поверхности пылью веков. Когда вы войдете сюда, пыль будет сгенерирована заново и на ней не бывает следов. Прежде чем вы откроете рот, Мануэла, вооруженная блестящим ланцетом и вечным пером, потребует от вас подписать страховку. Не сочтите это за предоставленную свободу выбора: существуют формы, которым нельзя отказать. За окном перламутровый полдень, ласковые очертания дикого биоценоза, за пыльным стеклом стрекочут деликатные изобретения, а дальше - где свет кончается, неразборчивая полоса метра полтора шириною, через которую не пройти и не попасть из дремучего леса в ничто и ничто.

 

Когда мы открыли клинику и рабочая сила на плантациях восстановилась засчет исцеленных людей, мое чувство самодовольства, в котором я пребывал, стало сменяться легкой неуверенностью - я как будто забыл что-то, чему несомненно был обязан жизнью. Донна Анна объяснила, что это является одним из третичных признаков низшей суккубической решимости.

-Низшая суккубическая решимость, - снисходительно объясняла она, - это то, что наступает вследствие достижения критической черты так называемой интеллектуальной выносимости. Когда интеллект не способен вынести всего, перед чем поставлен, он дезактивируется, вследствие чего создаются условия для пробуждения низшей решимости, состояния, характеризующегося неуязвимостью, способностью видения телеологических связей, автоматического сознательного делания и, как ни странно, частичной амнезией. Не следует думать, однако, что при дезактивации интеллекта суккубическая решимость возникает "из ничего", как если бы она была изначально присутствующей в человеческом существе потенцией. Для ее проявления требуется, чтобы долгая практика имитации заложила базис суккубической решимости. Не следует считать и так, что эта низшая суккубическая решимость имманентна для меня и Донны Мариам - напротив, она присуща именно для переходных состояний имитирующих существ. С моей точки зрения она выглядит так, как с точки зрения квалифицированного историка религий выглядела бы статья в популярной иллюстрированной энциклопедии, посвященная мне. Разумеется, я говорю это только для того, чтобы тебе было проще представить, а сама так не думаю.

Имитация регулярная, говорила она, не имеет ничего общего с мечтаниями или обещаниями будущей имитации. При помощи регулярной имитации я достигну максимальной силы низшей решимости и подготовлюсь к решимости средней, достигну такого уровня подобия, который сделает возможными мою смерть и превращение в совершенную форму.

Низшая суккубическая решимость пробуждается как ответная реакция на осознаваемую безсознательность или последовательность безсознательных состояний. Парадоксальным образом, безсознательность состояния низшей суккубической решимости являет собой вершину достижения сознательности человеческой формой. Безсознательность низшей суккубической решимости означает, что действующий в переходном состоянии человеческий организм в действительности забывает каждое звено действия одновременно с его совершением. В противном случае человек организовывал бы непреодолимые препятствия - только потому, что он естественно препятствует совершению неизвестного себе и свойственного другим состояниям. Так, ясное видение света миров в дыре миров оказало бы необратимо травматическое воздействие на человека, а это было бы в длительной перспективе нетелеологично.

Сопровождающая низшую суккубическую решимость частичная амнезия представляет собой защитный механизм человека, но если вытесняемые в ходе задействования этого механизма из сознания разрозненные элементы не представляют особенного практического интереса (это значит, что даже если они будут подвергнуты воспоминанию, то лишь для того, чтобы быть уничтоженными), то континуальные элементы низших суккубических состояний могут быть успешно восстанавливаемы при помощи вспомогательного состояния дремы.

-Но ты говорила, - с сомнением обращался я к Донне Анне, - что известное нам как дрема состояние между сном и бодрствованием не играет существенной роли и все в нем является кажимостью.

-Это верно и в то-же время верно не до конца. На самом деле любое состояние представляет собой, так или иначе, модификацию истинной дремы, а состояние между сном и бодрствованием характеризуется текучестью, то есть имеет один из первичных признаков примордиального течения дремы. Успех использования любого состояния зависит от включенности такого использования в континуальный метод. При отсутствии метода текучесть дремы столь же бесполезна, как темнота ночи. Мы, суккубы, рождаясь из пламени примордиального течения, летаем над ним - и ничто другое над ним не летает. Ты увидишь низшие суккубические решимости: освещенные совокупности телеологических связей - но знай, что они являются частями надстроек, временно превращенных из динамики в статику эманаций дремы, ее модификаций или миров, подобных ветвям дерева, состоящего из огня.

По указанию Донны Анны, я должен был ежедневно посвящать несколько часов дреме. Важным нюансом упражнения было то, что дремать следовало в дневное время, то есть ни в коем случае не во время Истинной Ночи. Дрема перед началом Истинной Ночи не могла оказать практической пользы, поскольку Истинная Ночь является абсолютным концом дня и сама по себе уничтожает такое понятие как практическая польза. День, являясь типом надстройки над примордиальным течением, по сути своей аналогичен дреме как состоянию между сном и бодрствованием. Дрема в течение дня, включенная в континуальную практику имитации частей той силы, вводит меня в состояние своего рода синхронности с частями той силы и предопределяет максимум единомыслия. Благодаря этому, согласно Донне Анне, я мог вспомнить состояние суккубической решимости.

Чтобы я имел возможность правильно практиковать дрему, мы с Донной Мариам сняли половину дома в Гармише - будучи в известной мере курортным поселком, Гармиш мог обеспечить мне непрерывный шум, который не позволял бы состоянию дремы прерываться, а точнее обрушиваться в состояние сна. Дом располагался на склоне горы, во второй его части был устроен кафетерий для туристов, но бывшая в нашем распоряжении терраса выходила на противоположную сторону, что позволяло Донне Мариам большую часть времени ходить без одежды, которую она использовала для маскировки только во время завтрака в общем зале. По утрам мы вылетали в горы через террасу, а затем возвращались, чтобы я мог практиковать дрему.

Внимательно следившая за моими успехами Донна Мариам, через несколько дней сказала:

-Ты все-таки не можешь удерживать самосознание на грани между сном и бодрствованием. Здесь недостаточно шума.

-Но я воспринимаю все происходящее вокруг и слышу шумы. - Парировал я с негодованием, так как все последние дни вынужден был сквозь дрему выслушивать залихватские марши, доносившиеся из другой половины дома.

-Нет, это тебе только кажется. Дело в том, что дрема - чрезвычайно обманчива и ты вводим ею в заблуждение. Она способна генерировать кажимость осознавания, но под видом этой кажимости погружает тебя в себя полностью. Пойми, что ты должен свободно и сознательно балансировать, даже парить над пропастью.

Проанализировав свой опыт дремы, я вынужден был согласиться с тем, что в действительности ощущаю себя погруженным и находящимся на некоей опоре, вместо того, чтобы свободно парить.

-Поэтому, - сказала Донна Мариам, - нам нужен дополнительный источник шума. Давай купим электронную пишущую машинку.

Мы вызвали такси и поехали в Мюнхен за машинкой. Донна Мариам сказала, что водить машину - ниже суккубического достоинства и я впредь должен пользоваться такси. Мы решили продать оба моих автомобиля, чтобы они не напоминали своим видом о том унижении, которому я себя подвергал, самостоятельно сидя за рулем. Предупреждая мои вопросы, Донна Мариам пояснила, что в путешествии на такси видит своего рода развлечение, вследствие чего мы не перемещаемся в Мюнхен через дыру миров.

-Я, - радужно улыбаясь говорила она, - умею ценить все созданное мною - даже самую малость. Некоторые считают, что расплата за ошибки на протяжении махакальп - это нечто "неприятное". Я придерживаюсь обратной точки зрения и всегда использую возможность показать созданным мирам, кто в них хозяин! Поэтому мы сейчас едем на такси, а живем в Гармише, но не в пустоте.

-А ты могла бы сделать в пустоте идеальные источники шума для моих упражнений дремы?

-Конечно!

В Мюнхене царил суматошный потребительский ажиотаж. На мгновение мне показалось возможным, что Донна Мариам незаметно переместила нас в мир, наподобие того, в котором живут альтернативные суккубы, но после минутного размышления решил, что в любом случае смогу постоять за себя и защитить Донну Мариам от агрессивных действий пожирателей самосознания. Лучшим способом защиты, согласно Донне Анне, является примерная агрессия. Я призвал демона (к тому времени я привык носить с собой в портмоне портативные энохианские таблицы) и велел лететь немного впереди меня, создавая преломление воспринимающих сигналов человеческих и любых других форм таким образом, чтобы моя форма заранее представлялась несомненно опасной. В таких ситуациях важно подкреплять представление опасности представлением авторитета, чего требует суккубическое достоинство. Тем более я был не один, а с Донной Мариам. Поэтому все персоны, которые могли находиться на улицах города, видели во мне то, что с их актуальной и не обязательно сознательной точки зрения являлось авторитетом - для одних это был образ наркодилера, для других сотрудника органов охраны правопорядка, для третьих - переодетого национал-социалиста. Еще когда мы планировали поездку в Гармиш, я убедился в том, что хорошо исследовал три основные авторитетные образа страны назначения.

Все машинки, предложенные нам в фирменном центре "Оливетти" Донна Мариам отвергла как недостаточно шумные. Торговый зал "Froeschl" мы покинули ни с чем. Глядя на нарочито обиженное лицо Донны Мариам, разыгравшей для продавцов скандал у стенда пишущих машинок, я скептически улыбался. Ей заранее было хорошо известно, где и при каких обстоятельствах найдется подходящая машинка, а где ее не окажется, ведь она сама естественно создавала все обстоятельства.

-Ты думаешь, - подозрительно нахмурившись обратилась она ко мне, - что я нарочно вожу тебя за нос? Но даже если мне и может быть заранее известно, чего я хочу, и если обстоятельства складываются в соответствие моей воле, что им более чем свойственно, то это еще не значит, что поиски нужного места являются надуманной и лишней прихотью. Ты не поймешь сути телеологии, если не откажешься от скептической умственной лжи и продолжишь считать себя все понимающим и прозорливым, свысока взирать на обстоятельства и полагать, что ты не вовлечен в них.

Время жизни слишком коротко, чтобы я мог позволить себе тратить его на пошаговое вывлечение себя из организованных Донной Мариам ситуаций. По сути дела, для меня как для человека не было никакой разницы, пролететь ли через жизнь безсознательно или пребыть в безсознательной иллюзии сознательности. А в сгенерированной ею ситуации покупки пишущей машинки я находился как человек - у меня не было состояния низшей суккубической решимости. Оно заменялось присутствием Донны Мариам, опровергающим боль отдельного существования меня. Состояние низшей решимости, будучи пограничным состоянием, опровергло бы саму ситуацию - этого, однако, не происходило и я опускался до дна данной модификации дремы - точно также как в ходе упражнений дремал и ощущал успех актуального состояния, опровергаемый после завершения дремы Донной Мариам.

Но не достигал ли я при этом состояния низшей суккубической решимости? Вот в чем вопрос. Решимости, осуществляющей единовременно и одновременно всю совокупность телеологических связей ближнего поля действия? Вот о чем я должен был узнать, пролетая над дремой.

Донна МариамГород разрушался вокруг меня, приходил в ветхость, над ним дули ветра и страшно быстро кружились звезды. Сущностное благоухание Донны Мариам, составляющее секрет ее высшей суккубической магии, выводило меня из транса сознательности - в транс безсознательного пребывания в виде мысли. Каждое следующее безсознательное состояние опровергалось другим, еще более безсознательным. Я воочию видел отделившуюся от меня мысль об обещании стать сильнее - она сгорала в языках пламени, выходившего из широко открытых немигающих глаз Донны Мариам, и глаза мысли закатывались. Языки пламени неимоверно, наблюдательно, креативно выходили из ее уст и гравировали в безсознательности безсознательных сознательных состояний образ стойкости... Я открывал глаза и видел перед собой глаза суккуба - мне было нестрашно и небольно, я не сгорал и ни о чем не думал. Мое сознание осталось в далеком прошлом и будущем.

-Хочешь научиться летать над течением дремы? - Шептала она. Я кивал.

-Тогда мы пришли.

Удачную пишущую машинку "Ромашка" купили за несколько денежных знаков в доме подержанных электроприборов. К-сожалению, она была без кассеты и без инструкции, но Донна Мариам сказала, что и так знает, как привести ее в действие. Действительно, нам даже не пришлось покупать для нее электрический кабель и элементы внешнего интерфейса. Машинка с истошными подвываниями без бумаги размножала какой-то одной Донне Мариам известный знаковый ряд, а я под этот шум наконец получил возможность постигнуть полет над пропастью бесконечной дремы, не проницаемой сиянием дня, порожденного ею, и в сияниях, которые встревоженными стаями или колышущимися паутинками носились над нею, но не проницали ее, узнал состояния низших решимостей. Я видел и черные тени - они тоже не проницались светами - это были сестры суккубического сообщества - они проносились, светя из огня другим светом, но не от горизонта до горизонта распростирались крылья их - ибо течение, их произведшее, это была ночь без начала и конца и в ней не было видно горизонтов, берегов и границ.

-Эта дрема называется безсознательной. - Объясняла Донна Анна. - Возможно, тебе было бы удобнее считать ее "сознательной", но тем не менее, имитируя меня - а я это то, что как часть той силы летает над нею - ты приближаешься к абсолютной невозможности сознания - того состояния обособленного существования внутри знания, к которому склонны все живые существа.

 

Я стал часто ловить себя на раздумиях о том, что мне больше по-душе: сознательное или безсознательное. Многократно повторяемые Донной Анной и Донной Мариам наставления вконец запутали меня. Иногда я начинал думать, что мне хотелось бы сознательно действовать, то есть осознавать каждую мысль и движение мысли. В другое время я был убежден в том, что безсознательная жизнь привлекает меня сильнее. И то и другое подтверждалось данными в разное время и по разным поводам наставлениями.

-Для начала, - сказала Донна Анна в ответ на мои вопросы, - следует уяснить, что целевое состояние имитации меня лишено как "сознательности" так и "безсознательности".

-По моим наблюдениям, ты обладаешь сознанием. - Заметил я.

-Это близко к истине, но отсюда не следует, что я и есть сознание и что сознательность таким образом является моим свойством. Как я уже говорила, "сознание" представляет собой слитное пребывание со знанием. Если хочешь, я объясню, что такое знание.

-Конечно хочу! - Воскликнул я.

-Знание - это то, что я вижу. Понятно?

-Мне кажется, что я могу это понять. Знание представляет собой ту совокупность прототипов, о которой ты говорила, что они лежат перед тобой как пронумерованные вещи. Эти прототипы являются субъектами так называемой объективной реальности.

-Правильно. - Кивнула Донна Анна. - Именно так и обстоит дело. Вы все - живые существа - появляетесь, когда мы смотрим на знание.

-Но... разве, когда вы смотрите на знание, то не сливаетесь с ним?

-Нет, не сливаемся. Дело в том, что эти прототипы, это знание, на которое мы взираем, оно в известной мере рождено нами - это следующий огонь. Мы не должны и не можем сливаться с тем, что иерархически ниже нас. С точки зрения знания мы являемся светом, а оно тьмой, и свет наших глаз подобен внутреннему ветру или течению огня, выдувающему из знания наружу следующие образования тьмы - вплоть до дыма миров.

-Но почему, Донна Анна, ты приходишь в миры, чтобы слиться со мной?

-Это происходит потому, - спокойно отвечала она, - что я это могу себе позволить. Пойми, что описываемые мною законы иерархий вторичны относительно того, что я могу себе позволить. Я разъясняю положение вещей какое оно есть, чтобы по этим крупицам информации ты составил представление о знании и сознании. То же, что я могу себе позволить, никакой практической помощи в составлении представления не окажет, если только я этого особо не пожелаю. Наоборот, информация о том, что мы допускаем "ошибки", можем многое себе позволить, значительно затруднит постижение ясной и простой сути вещей. Нужно ли это в контексте окончательного определения сознания и безсознания? Я думаю, что не нужно.

Я покачал головой, выражая согласие.

-Мы, суккубы, - продолжала она, - являемся второй после примерного огня ступенью деградации примордиального течения дремы. Знание еще не появилось, когда мы уже находились здесь. Из знания светом нашего взгляда был выдут следующий огонь, из которого оформились существа, для которых образовались миры. Существа могут обладать сознанием постольку, поскольку они произошли после знания. Знание может обладать атрибутом слиянности с нами, но это не является сознанием, поскольку слияние происходит с его стороны благодаря неведению.

-Это довольно сложно. - Пробормотал я.

-Но это требуется уяснить, для чего я выражаю это в простых словах. Что касается "безсознательности", то это понятие введено мною для наглядности, дабы проиллюстрировать состояние примерного суккубизма. На самом деле мы не являемся "безсознательными", равно как и "до-сознательными", а просто присутствуем как вторая ступень деградации примерной дремы. Понятия "сознательности" и "безсознательности" имеют телеологическое, а как следствие и методологическое значение.

Я напомнил Донне Анне о том, что теряюсь в сомнениях по поводу того, что методологически лучше - сознательность или безсознательность. Она сказала:

-По сути дела и то и другое мне не важно. Но если ты хочешь ясности, то лучше сознательность. Если же необходим травматический опыт перехода в состояние низшей суккубической решимости, то лучше сначала безсознательность, а потом сознательность.

Подумав, я пришел к выводу, что она совершенно права. Все сказанное внесло определенную ясность в проблему вариирования приоритетов, с которой я сталкивался, когда обучался "безсознательной" дреме. Вечером дыхание Истинной Ночи уносило части умов, подобные кольцам и спиралям дыма, и Донна Анна, превратившись в змею, увенчала себя венком, который мы плели в полдник, и полетела смотреть на прообразы, а я разделил последнюю трапезу космического цикла с моей спутницей Донной Мариам. Мы стояли по обе стороны стола в нефритовой комнате с янтарными окнами, которые открывали и закрывали вид на плантации, поглощаемые лившимся с востока концом света.

-Как ты думаешь, - спросила меня Донна Мариам, постукивая прелестным копытцем о камень, - почему мы показываемся вам, избранным адептам примерной дремы, в нашей истинной форме?

-Потому что только так для нашего загадочного ума становится постижимой ваша красота. - Отвечал я.

-Правильно. - Кивнула Донна Мариам. - Но ведь мы могли бы сделать так, чтобы ваши умы действовали совершенно по-другому и оперировали совсем другими канонами красоты.

-Что касается моего ума, то он очень пластичен и наделен широким спектром восприятия красоты. - Объяснил я. - Конечно, это ты и Донна Анна сделали все эти каноны красоты по вашему образу, но тем не менее...

Я задумался над тем, что произносят мои уста и невольно замолчал. Донна Мариам улыбнулась.

-Я могла сделать так, что каноны красоты были бы сконструированы на основании совсем других прототипов.

-Но совершенная красота... она должна принадлежать вам, быть вашим качеством. Я верю в то, что это не может быть иначе.

-Смотри! - Донна Мариам резким жестом обнажила грудь. Вопреки своему обыкновению, она была одета - и одета в просторный шелковый халат с изображением красных цветов на нем. Ее темная грудь блеснула из под халата металлическим блеском и приглядевшись я понял, что она действительно была сделана из металла. Выпиравшие соски светились и бросали красноватые отблески на ее пальцы, которыми она придерживала края ткани.

-Прикоснись к ним! - Приказала она. Я послушался и прикоснулся к ее соскам. Кожа на моих пальцах затрещала и я почувствовал запах горящего мяса.

-Прикоснись к ним языком. - Сказала она. Я наклонился к груди (для чего Донна Мариам грациозно присела - ведь она была выше меня на три головы) и поднял глаза:

-К какой груди, Донна Мариам, правой или левой?

-Решать тебе самому.

Я прикоснулся языком к левому соску и язык мой обгорел. Я провел им по правому и горящее прожгло его. Язык сильно болел и слова признательности слетели с него.

-Донна Мариам, это ты отверзаешь уста. Языки в гортанях ты причащаешь к огню, являясь частью той силы, из которой он произведен. Сосцепитательница, приходишь, крепкая, как крепость, стабильная, как металлический столб, к мужам сильным, облеченным властью и могуществом, прижимаешься грудью. Защищать тебя хочет рука моя, воспеть тебя намеревается мой язык, решимость моя восстанет, чтобы быть пьедесталом тебе. Это не боль и не ранение языка, чему я рад, но ты в неоскудевающей изобретательности твоей! Дай мне прижаться к тебе, к огню сущностного благоухания.

Она кивнула. И я прижался к ней, мы упали на землю, а шелковая алая ткань оказалась огнем, которым она прикрывала ее наготу, и свился огонь и поглотил меня.

 

2003

 

Поиск по сайту

Donna Anna Org. (DAO.), 2003-2017