Две собаки и волшебный цветок

В своем заносчивом безумии некий трубочист повадился соскабливать застывший дым со стен печи, он пользовался сажей для своих целей, которые едва ли представляют интерес. Если бы, устраивая клоунаду, он лишь подражал, как поступают трубочисты испокон веков, нечистому примеру, живя в гармонии и праведности, служащей знаком несгибаемой воли и претворяемой праедестинации, то не навлек бы на себя гнева богов, задумавших изгнать его навек из круга близости к той печи, в которой обжигают горшки и над которой стоит вечный мост, как радуга из дыма, являющегося причиной бесчисленного множества миров. Но очевидно ему было мало почета, оказываемого каждому, кто допускается к саже, и в некий ужасный день его угораздило наступить на копыто одной ракшаси, что пила воду из ручья. Естественно, та врезала ему копытом по голове, а когда трубочист упал, изрядно размялась на нем, но не заметила, что при этом выронила цветок, подаренный другом и хранимый в рогах. Бесчестный трубочист, стоило ему прийти в себя и убедиться в том, что разъяренной демоницы простыл след, подобрал цветок и скрылся.

 

-Сеньорита, как вы попали в это странное место, и те собаки, что вас окружают, чувствуется, что они чувствуют себя неуютно в этом заброшенном безлюдье? - С такой витиеватой речью обратился человек, одетый в костюм трубочиста, к Донне Анне, наблюдавшей за тем, как он появляется часть за частью из тени, отброшенной деревом.

Донна Анна условленным движением хвоста дала понять, что ситуация остается под полным контролем. Я и Донна Мариам приняли форму собак, чтобы ввести трубочиста, давнего врага Суккубов, в заблуждение, но теперь стоило повременить, дабы удостовериться в том, что его одеждой не воспользовался посторонний, наказание, ожидавшее коего, было бы совсем иным, нежели участь, уготованная осквернителю труб.

-Как вы думаете, - сказала Донна Анна, - через что должна пройти приличная девушка, чтобы попасть, как осколок, отлетевший от разбитого жернова, в этот мир, исполненный порочнейшего очарования и неутомимо неутоляемой страсти?

-Через трубу. - Осклабился трубочист. Никаких сомнений не оставалось - то был именно он, преступник, портящий сажу и ворующий пепел.

-А если серьезно, - продолжал он, - я думаю, что через мост. Вы прошли сюда, как позволяет судить мой опыт, из мира Пожирателей Сознания, ибо остальные примыкающие территории заволочены дымом.

Я отметил про себя, что трубочист утаивает существование прохода через промежуточные миры, который мы ясно видели, когда пролетали по задымленным территориям.

-Что-ж, вам не откажешь в сообразительности, - Донна Анна кокетливо улыбнулась и скромно оправила юбку - а на ней была мини-юбка, которая символически прикрывала бедра, - но известно-ли вам о других известных опасностях, через которые приходится пройти напуганной девушке, чтобы очутиться в стране неспугнутых фазанов и несбежавших пенок с кипящего молока?

-Дайте подумать. - Трубочист приложил к переносице указательный палец и прищурился. - А, понимаю, вы говорите о текучем, правильно я понял? Вы - перетекали из мира в мир, как истечение дремы, и очнулись, приоткрывая ваши прелестные очи, вот у этого дерева, а ваша родня, зная о вашей склонности, прошу прощения за тавтологию, к наклонности к наклонным дорожкам, послала за вами собак. Правильно я уловил?

Мы с Донной Мариам внутренне напряглись и готовы были броситься на преступника при первых признаках агрессии, но Донна Анна сохраняла невозмутимый вид. Чтобы не дать врагу увидеть истинную суть вещей, я настороженно поднял уши и несколько раз пролаял, якобы заметив что-то в кроне дерева. Донна Мариам подхватила эту игру и повела носом, после чего припадая к земле, как охотящаяся пантера, стала красться к дереву.

-Собачки, до чего-же они бывают милы! - Оживился трубочист и довольно рассмеялся, подмигивая Донне Анне, которая тоже улыбнулась в ответ.

-Собаки видят под покровом видимости в окружающем нас мире много больше, чем мы. У них особое чутье. - Трубочист продолжал подмигивать, а я решил сменить тактику и, чтобы не выдать сути вещей, в два прыжка догнал крадущуюся Донну Мариам и уткнулся мордой ей под хвост. Та замерла от неожиданности, но спустя мгновение совладала с собой и выгнула зад, медленно поводя им перед моим носом.

-У собак тоже есть сердце, они тоже чувствуют также, как и мы. - Едва не потирая руки от счастья, подмигивал трубочист.

Я решил, что преступник уже почти полностью загипнотизирован, но остановиться теперь - означало выдать истинную суть вещей. Поэтому я запрыгнул на Донну Мариам и мы стали случаться так, как свойственно нашедшим друг друга собакам разного пола. Нельзя сказать, чтобы это занятие было для меня внове, но ситуации придавало особой пикантности то, что все это осуществлялось где-то тут на краю мира, в двух шагах от опасного преступника, за которым мы следовали по пятам, и вот найдя его случались с Донной Мариам - две собаки, не вызывающие у трубочиста ни малейшего подозрения!

Мы с Донной Анной разработали это после посещения с рабочим визитом мира водяных, и если бы не моя скромность, не преминул бы отметить, что идея принадлежала именно мне, а система заключается в том, что пять участников принимают форму существ, соответственно, пяти полов. В наших первых опытах мы задействовали только наиболее близких, возлюбив которых в полной мере и опробировав систему, обнародовали это "уникальное ноу-хау", которое было, конечно-же, ничем иным как цитатой Скрижалей Бездны, и даже организовали своего рода выездные труппы. Позднее Донна Анна объяснила, что идея о пяти полах не приходила ей раньше в голову, потому что для первозданного существа, воспарившего прежде всех парадигм над Бездною, такая перспектива была сродни беглому кокетливому взгляду на собственные когти. Так или иначе, случка в форме собак справедливо рассматривалась мною и Донной Мариам как занятие, лишенное налета новизны, к тому-же нам следовало сдерживать себя и избегать того перегиба реальности, который превращает любое привычное дело в революционный акт "творения с чистого листа"

Каждое принятие определенной формы подразумевает искусное балансирование на грани, так-же и теперь, соразмеряя наши возможности с чувством меры, мы останавливались перед рубежом, перейти через который означало бы разрушить порядок этого мира и затопить его субстанцией промежуточных реальностей, посредством которой целевая персона могла ускользнуть. С другой стороны, требовалась разумная доля магии, из паутины которой та персона вырваться уже не смогла бы; - и то и другое могло быть сделано в порочном акте обеих собак.

С высунутым языком я задышал в затылок Донны Мариам. Когда ты собака, у тебя во рту может оказаться шерсть, но ты воспринимаешь это без той трагической серьезности...

-А как вы, дорогуша, - голос трубочиста зазвучал заговорщицки и он слегка покачивал головой, придавая своим словам весомости, - посмотрите на то, чтобы и мы с вами последовали примеру этих замечательных собачек? Ммм?

-Ах, - Донна Анна опустила ресницы и облизала сухие губы, - я вижу, что вы уже совсем не контролируете себя, упоенный грязными помыслами от созерцания зверей. Что могла бы противопоставить слабая девушка этому напирающему напору, на который не подействуют ни вразумляющие слова, ни мольбы? Чтобы избавиться от томящей нас минутной скованности, порожденной расстоянием, разделяющим нас, я отвечу: да, давайте уж займемся и мы в подражание животным случкой, как толпящиеся в стойле, теряющие свой разум в огне неугасимой страсти!

С этими словами она сделала шаг навстречу трубочисту, отмечая свой путь сброшенными частями туалета, и тот шагнул навстречу ей, с помутившимся взором, довольно грубо повалил ее на камни, и вот уже хвост Донны Анны обвивает торс его, а копыта ее стучат по скале, но когда его когти, которыми он мог разорвать пелену иллюзии, вонзались в ноги Донны Анны, на них оставались лишь неприметные розовые полосы. И так рядом с Донной Мариам, подле которой в нерушимой связке я отдыхал и вместе с нею наблюдал, не скрывая интереса, за развитием событий, свершилось это победоносное блудодейство, и набрала Донна Анна семени от семени трубочиста, и вся власть над ним была нашей, и могли мы не беспокоиться отселе, и он казался убитым после всего. Его запасы пепла и сажи вскоре иссякнут, но едва-ли мы снова увидим его гарцующим на трубах, ибо мимо стражей, выращенных из собственного семени, не пролетит ночная и дневная птица, не прошмыгнет мышь и не пронесется ни стая, ни стадо.

На иссушенном наслаждениями теле трубочиста нашли цветок, за который тот боролся, словно держась за спасительную соломинку, но был, однако, настолько слаб, что не смог уберечь своего сокровища. Как только я взял цветок из его руки, окружающий мир исчез. Трубочист использовал эту чудесную способность цветка для создания мира, в котором царил единолично, а кроме того был единственным представителем популяции его населяющих.

 

Поиск по сайту

Donna Anna Org. (DAO.), 2003-2017