Кости для игры в кости

Донна Анна выходит из дверей, покачивая нефритовыми рогами, у ней в руках тысяча ключей и один мастер-замок. Она идет на север, на восток и на юг, проходит через ворота двойные. Ворота ей кланяются до земли, а за ними часовые, постовые. Те тоже кланяются Донне Анне.

Она идет собирать клубнику, идет собирать малину, идет, сверкая глазами. Донна Анна улыбается, показывая утонченные клыки, подорожнику и незабудке - цветам из Бездны, цветам-невидимкам.

Есть опасная игра в три черных точки, в три белых кости. Она научила меня этому в преисподней. Одна черная точка - напряжение воли. Две черные точки - несчастный случай. Три черные точки - пусть запишут: пропало.

Никто, кроме, пожалуй, меня, не может выбросить три единицы по три раза, и две единицы по два раза, и одну единицу по одному разу. Потому говорят, что намеренно выбросивший одну черную точку, берет на себя определенное обязательство. В мастер-замке Донны Анны слышно сладострастное влачение снов тысячи ключей, каждый из которых, казалось, бросал свою кость, наслаждаясь томительным чувством свершенности, что тронута налетом могущества.

Обратясь лицом к колодцу пустоты, я увидел платановый цвет и отвернулся, чтобы выбросить две черные точки. Взору моему представала Донна Анна, выточенная из предначальных течений, вышедшая из беззвучия вечной стагнации и энтропии, дающая учение о безвидном сне, об абсолютно непроходимых болотах, о собраниях неестественных ягод, которые растекаются по гортани смолою со вкусом праедестинаций, со вкусом энохианского языка Донны Анны.

Так я убил пять миллионов человек, выбросив две единицы два раза - и сказал: "мир, мир". Затем я повторил это, чтобы достичь цифры десять. О как хорошо видеть ее в движении, в динамике, в дреме разметавшейся, с сосредоточенным выражением на лице, в слегка сбившемся на бок пурпурном поясе. Очарование движения ее юбок ложится на великолепие и грацию копыт, а изгибы талии и крупа, равно как и расположение лона, прекраснее смерти.

Возвращясь к нашим мастер-костям, падающим единицами вверх, нельзя не заметить того сверхъестественного ужаса, которым бывают парализованы ставшие свидетелями таинства. Увы, только безучастными свидетелями. Пожалуй, три кости кое-кому не приснились бы даже в самом страшном сне, но дело в том, что дрема, в которую мы погружены, заставит померкнуть все мыслимые представления о страхе. Пойдешь ли ты без должной стати или чуть дрогнешь - тотчас пропал. Как пройдешь ты, держа под локоток гордую горную козочку, по улице всех зол? Не омрачится ли воркование милых голубков неуместным гоготом выпавшего из портала всекосмического пьянчуги? Зависит от тебя, насколько осуществится погружение в вечный стазис ее боевых башен, башен Хаоса, которые, как сосцы девицы, достигшей полноты, с достоинством воздымаются, летят в авангарде, опережая любые события. Но ни у какой девицы не может быть ни девяти, ни ста восьми грудей, а у Донны Анны башен хоть отбавляй.

Поэтому да не отвернется око и не закроется пленкою век при виде даже и восьми костей, выпадающих в унисон, ибо на все есть своя необходимость. Были у меня знакомые привидения, призраки, ныне растворившиеся, которые утверждали, что им за все придется отвечать. Они настолько боялись этого, что невольно навели меня на мысль пробуждения, и в состоянии совершенной буддовости порешил я возложить на них также и свои мелкие грешки, например, нашел я однажды кошелек, вынул из него копеечку да и выкинул куда не помню, а в другой раз в зоопарке маленького слоненка я отравил, просунув ему в вольер нашпигованное стрихнином лакомство, потому что хотел, чтобы слонов было как можно меньше.

Ну так вот, Донна Анна мигом осуществила ловкое движение руками, которым стоило бы посвятить еще несколько отдельных рассказов, настолько они прекрасны, исключительны в каждой детали и в каждом когте, выражающем определенную космическую парадигму, как, например, это делает простая или же, напротив, замысловатая геометрическая фигура. В тот же миг произошла трансфигурация всей реальности, как это происходит под поверхностью - на субгравитонном уровне. О как же очаровательны и пленительны, каким магнетизмом полны все ее движения. От трех точек произошла серьезная перестановка и, кажется, все нейтроны были подменены атипичными, о которых я уже писал.

Появление даже отдельного атипичного супер-нейтрона чревато мгновенным распространением его на все пространство, ведь атипичные нейтроны достаточно агрессивны. Что же говорить о ситуации, до глубины души восхищенным свидетелем коей я стал в это чудное мгновенье, когда демон скромности и спокойствия внес корректировку в саму материю, как будто та была игрушкой - детскими счетами из тех, которые используют продавщицы в лотках. Стоило Донне Анне подвинуть костяшку коготком... костяшку коготком, костяшку коготком, и в тот-же миг костяшка осуществила качественную трансформацию!

В темноте до меня донесся пронзительный вой, источник которого можно было без труда определить - всякий раз, когда она уничтожала мир, Донна Анна не могла удержаться от завывания, находившего прямое отражение в первоначальной вибрации Хаоса.

А вы говорите костяшки, костяшки, костяшки. Есть в космосе вещи поважнее, чтобы не обращать внимания на несуществующее.

 

См. тж. Случайность (Словарь Суккубов)

Донна Анна

Материалы

Новое

О сайте

Поиск по сайту