Трата и не трата времени и не времени

Теоретические выкладки и их практика в регионе Гармиша

Не трата не времени На фазенде у Донны Анны не было ни телефона, ни электричества, ни водопровода, что подчас вводило в неописуемое удивление незнакомого с традиционным понятием благосостояния посетителя, например, того-же трубочиста. Не признавали Суккубы и часов, включая солнечные. Исключением являлись хронометры, завезенные из Калькутты.

Что касается благосостояния, описываемого словом "богатство", то его уровень, и без того удручающе низкий в мирах творения, редуцируется современной человеческой культурою и социо-политическими, равно как и экономическими условиями до минимального показателя. Под прикрытием экономии времени, о котором чуть ниже, и снижения требуемого уровня квалификации человеку навязывают универсальную бюджетную безделицу - отштампованный в Китае швейцарский нож со множеством лезвий на замену великому богатству бритв, кинжалов и щипцов для орехов. Снижение уровня квалификации парадоксальным образом соседствует с высокомерным пренебрежением сложностью, характерной для быта человека средних веков и ныне приравниваемой к дремучей отсталости.

-Телефоны, не в последнюю очередь мобильные, призваны свести к минимуму пустые затраты времени. - Я попытался на пальцах объяснить принцип телефона, в ответ на что Донна Анна пожала плечами.

-Если люди не желают тратить времени понапрасну, то почему они существуют? - Сказала она.

-Возможно, наряду с инстинктом продолжения рода, ими управляет некий куда глубже укорененный инстинкт существования.

-Эта "гипотеза" столь же безответственна, как и само упомянутое тобой продолжение рода, мотивируют ли его выживанием и претворяют ли через размножение.

Я подумал, что не будь она и без того безусловно права, в ее словах мог бы быть свой резон, по крайней мере, в том, что касается ситуации, сложившейся у людей к концу XX столетия. Всякий акт продолжения рода сегодня сближается с почти идеальной безответственностью - не только и не столько по-отношению к непосредственному потомку, обрекаемому на холодный путь, но куда более в свете весьма сомнительных тысячелетних перспектив. Качество современной жизни и согласное ее принятие со стороны иждивенца основано на парадигме конца прогресса - быть человеком ныне означает признавать как факт то, что дальше ничего не будет, и если мы сейчас можем, твердя о темной, не обеспечивавшей человеку достойного выживания древности, апеллировать к истории двух- и более тысячелетней давности, то способны ли последовательно, исходя из актуальной цивилизационной парадигмы, воспроизвести ситуацию хотя бы на двести лет вперед? Цивилизация, сливающаяся воедино с концом истории, не имеет морального права на перспективу продолжения.

-Тот, кто продолжится вместе с Нами и обоснуется в Небесной Калькутте, в любом случае будет избавлен от ложного продолжения в мирах творения. - Подытожила Донна Анна, краем уха следившая за ходом моих размышлений, которые ей казались чем-то вроде жужжания пчел. Затем она вернулась к богатству или тому, что непосвященному представлялось его отсутствием.

-Не смотри на то, что в доме у нас нет телефона. В действительности он нам не нужен, потому что как я, так и Донна Мариам, мы обе можем куда как эффективнее передать все - то есть вообще все - на расстоянии, которое представляет собой не линейную пространственную парадигму, но случай точки зрения. Видишь-ли, полярные точки "расстояния" могут быть представлены как две буквы на двух сторонах листа одной книги - рассматривая такой лист на просвет, ты убедился бы в совпадении места обеих букв; правомерно и определение расстояния как в принципе неизмеримой бесконечности между отдельными субгравитонами. Где-то посередине между концепцией листа и теорией, равно как и практикой субгравитонов находится истина.

-Итак, - продолжала она, щелкнув мундштуком кальяна, - в телефоне я испытываю нужду не большую, чем в инструкции по входу в открытую дверь.

-А что касается энохианской пудренницы, при помощи коей опытный адепт вызывает...

-О, это совсем другое! Совсем, совсем другое. - Донна Анна многозначительно покачала рогами. - Суди сам: пудренница, поднося которую к устам и позволяя слететь с тех легкому дуновению, благородные калькуттские модницы созидают целые мироздания, ставит в тупик самых выдающихся, я бы даже сказала, стоящих одной ногою в аду подвижников из числа живущих среди людей. В этой сложности нет той простоты, которая воспроизводилась бы дискурсами низших существ. Ее вообще нельзя понять и оценить дискурсивным умом. В подобной сложности, воплотившей простоту наивысшего порядка, находит свое отражение истинное богатство - богатство небытийное.

-Что же до электричества... - она сузила глаза и сделала выжидательную паузу, давая понять, насколько азбучными находит вещи, которые ей приходится растолковывать.

-Об электричестве вообще не имеет смысла говорить. - Я серьезно кивнул.

-В таком случае скажу о воде. Может показаться странным и даже неестественным то, что у милашек и душек, обожающих удовольствие купания, к дому вовсе не проведен водопровод. Однако, в этом нет ничего удивительного...

На ее лице возникла зловещая "невольная" улыбка.

-Суди сам: вся твердь вокруг нас существует постольку, поскольку я о ней помню. Это значит, где-то в глубине моего сердца зиждется начальный креативный импульс - он последовательно достигает "этого мгновения" и напоминает мне посмотреть на пустоту так, как если бы она уже была создана в полном ее великолепии и многообразии. Но для меня не существует проблемы в том, чтобы проигнорировать такое напоминание. Я могу посмотреть на мир творения как на пустоту или, по обстоятельствам, как на безраздельную водную среду. Я могу "забыть" о том, что нахожусь не в купальне, и в этом случае формообразование всякого объекта будет прекращено.

-Мне нужно время, чтобы все это обдумать. - Сказал я.

-Только не думай над этим слишком долго. По-правде говоря, существует много правд и не следует отрицать одну из них ни как ложь, ни как неугодную выдумку, чтобы, сложив затем остаток, увериться в том, что ты еще на один шаг приблизился к истине. Приблизься ко мне, ведь я и есть вся правда, выгодно сочетающая в себе правду, изложенную устами правды вчера, с правдой, которую правда планирует замутить когда-нибудь в другой раз.

Спустя несколько дней, когда во время верховой прогулки мы остановились отобедать вместе с одним из гармишских пастухов и были приглашены войти в его хижину, я увидел любопытный синтез фрагментов учения Суккубов с суеверными представлениями простого демонопоклонника, обретшего надежное пристанище в этом благословенном краю. Вся хижина была буквально испещрена водопроводными трубами, не говоря о санитарно-техническом оборудовании, которое зачастую громоздилось в два-три яруса, так что из нескольких ванн и пары раковин выходил замысловатый фонтан. Однако, не потребовалось сколько-нибудь детального изучения ситуации, чтобы уяснить: вся та струившаяся и приятно шипевшая вода появлялась "из ниоткуда", беря начало непосредственно в кране или смесителе. Ни о каком водопроводе в этом богом забытом уголке горных хребтов, конечно-же, не было речи.

Что касается электричества, о котором, впрочем, по негласному уговору мы все еще избегали говорить вслух, то и оно в избытке присутствовало в пастушечьей избушке: над полом тянулась целая полоса розеток всех размеров и стандартов, а чтобы ни у кого не оставалось сомнений, из них периодически принималась медленно выползать плазменная "медуза", формировавшая мелодично гудящую шаровую молнию. Каждая молния была привязана к розетке искрящейся "пуповиной". Несколько таких молний, освободившихся от "пуповины", болталось под потолком.

-Не желаете ли позвонить? - С достоинством обратился к нам пастух и кивнул на деревянный столик. Стоявший на столике телефон мог быть отнесен к самому началу второй половины прошлого века. Около дюжины его собратьев, представлявших "ассорти" из уличных телефонов-автоматов, в один миг дружно зазвенели, заставив пастуха измениться в лице. Он выразительно развел руками и схватил трубку, произнеся голосом столь же внимательным, насколько и комичным: "аллё, кто это говорит?" - Во время разговора он подмигивал нам, умоляя подождать минутку и одними губами называл имя того, с кем разговаривает. Мы с Донной Анной переглянулись и лицо ее светилось поучительностью.

Не успел пастух положить трубку, легшую на аппарат с характерным клацаньем, как за пазухой у него что-то настойчиво загудело. Он живо вытащил на свет новенький и, как видно, ни разу до сего дня не использовавшийся смартфон, и принялся сосредоточенно водить пальцами по экрану. Заглянув бедняге через плечо, я убедился в том, что экран был расчеречен узором энохианских скрижалей. "Пришло СМС, но я сейчас к вам вернусь, это просто какая-то реклама от провайдера." - Одними глазами сообщил горец.

Тем временем, в избе появилась жена пастуха. Женат этот достойный человек, как и все люди Гармиша, был на Девочке из Калькутты. Сладострастно покачивая бедрами и сверкая лунностью глаз, та заприметила в дальнем углу гладильную доску и, ловко отогнав шаровую молнию, воткнула утюг в розетку. Принялась "гладить белье", сопровождая свое занятие очаровательным йодлером.

Мне показалось, что, если бы она гладила кошку, а не белье, то сама, пожалуй, не заметила бы существенной разницы.

-В интернете кто-то не прав. - Едва успев покончить с "чтением СМС", многозначительно заявил пастух и с демонстративно поднятым пальцем направился к "компу", чтобы взгромоздиться в "кресло" (в этот момент Донна Анна дала понять, что в хижине нет ни одного предмета мебели). Не глядя коснувшись переливающейся плазменной медузы, символизировавшей кнопку включения, пастух "вышел в онлайн" и стал с улыбкой - быстро-быстро - печатать. Девочка из Калькутты с йодлером на устах немедленно оказалась рядом с супругом и, положив ему на плечо подбородок, с интересом щелкнула челюстями. Затем она обвила мужа жгутиками с тем, чтобы тому передалось ее игривое настроение. Когда это произошло, на экране появилась заставка "многопользовательской" компьютерной игры. Девочка вытащила из "ящика стола" некое подобие "ноутбука" и устроилась рядышком, всем своим видом давая понять: "сейчас мы в рейде, это очень важно, дайте нам полчаса-час."

Мне показалось, что, если бы она перебирала кости в палеонтологическом музее, а не клавишы в mmorpg, то сама, пожалуй, не заметила бы существенной разницы.

-Не смотри на мнимую беспорядочность жизни этих двух мило воркующих голубков. - Донна Анна кивнула на самозабвенно щелкавшую мышками пару. - Один из них, аскет, каких редко встречаешь среди людей, он проделал длинный путь, прежде чем благоволение звезд привело его в обетованный мир, созданный силой магии. Другой участник - Девочка - проделала не меньший, а возможно и больший путь, возжелав сообщиться с таинством антропогенеза: она выбирала жемчужины, пока не нашла ту самую. И это пришлось ей по душе, ей-ей, ей это пришлось по душе. Но вернемся к аскету: происхождение его теряется в безднах минувшего; кто разыщет в скрижалях судеб точную дату восшествия этого человека к престолу величия, положив голову у подножия которого, он получил одно серьезное преимущество: ему больше не нужно было умирать и рождаться. Он присовокупился к постоянству, к неизменности существования, поплыл в течении субстанций Хаоса, конденсировавшихся вокруг него в формы столь же богатые, насколько и ненавязчивые. В его жизни ныне нет движения, нет стремления, нет тоски, объемлющей тварь при помысле о дне грядущем; его бытие не имеет отличия от небытия, и экзистенциальная канва бытия этого человека, может быть, и не связана с ним, а куда в большей мере присуща игре твоего и моего воображения. Однако, при всей сладостности этой экзистенции, по прошествии должного числа космических циклов сознание аскета будет распылено. То, что не сознается, и то, что дает свет, которым осознается все остальное, это исчезнет, ибо ничто не пройдет насквозь - ничто из того, что было, не появится вновь на следующее космическое утро. Каждая праедестинация имеет свое начало, которое не наследует ничего из прошлого раза. И если на заре космического цикла аскет достиг небытия и весь цикл блаженствовал, не будучи ни тем и ни тем, то по произволу Хаоса станет он претворять совершенно бессвязную судьбу в следующем цикле, где, быть может, будет обречен на перерождения да мытарства вплоть до самого последнего дня. Таким образом, экзистенцию аскета можно представить себе как спокойное и мудрое отдохновение - времяпровождение того, кто смирился со скоротечностью. Я говорю о скоротечности, ибо в аспекте бесконечной череды космических циклов диурнический период махакальпы неотличим от одного часа послеполуденной дремы. Он отдает себе отчет в том, что, насколько бы сейчас ни был свободен, это состояние является преходящим. Что же еще делать ему, если он не владеет ничем, кроме судьбою назначенного ко владению человеком, что же ему делать, если со всей обстоятельностью не тратить драгоценные секунды оставшегося "обеденного перерыва", отделяющего одну череду унизительных трансформаций от следующей, впустую?

-Печальна судьба попавших в сий круговорот. - Уклончиво сострил я в ответ.

-О да, и потому лично я даю совершенно иные перспективы. - Донна Анна со всей грацией выгнула стан, слегка закатила глаза, приятно побледнела и, балансируя на одном копыте, отбросила вперед и вниз когтистую ладонь, сложившуюся в знак благоволения. - Все должны знать, что те, кто с Нами, они вовсе не будут знать опасности связывания этой непроглядной пучиною круговорота. Я растворяю все судьбы в утробном, престольном гуле суккубического призыва и всякий прототип захватываю с собою, унося в безбрежную пустоту, не знающую ни единой неравномерности.

Есть в конце черных тоннелей, по ту сторону средоточия дремы, запечатываемой ключом черного огня, великий чертог невозвращения. Впрочем, о доме этом, построенном на месте первого суккубического призыва, говорят так: нет, нет и нет; ибо три круга небытия сочетаются, чтобы в общности их границ соткевались гармония, красота и богатство того затаенного дыхания, коее, как фундамент, лежит и под свистами флейт, и под копытами ночной арфистки, восшедшей на достойную ее верхотуру. Там за концами концов и началами начал безраздельно царит и из желтых зарослей выходит калькуттская модница - девица с глазами цвета цветов, языком вкуса вкусов, дуновением запаха запахов, когтями остроты остроты.

 

См. тж. Выживание (Словарь Суккубов)

и Калькутта (Словарь Суккубов)

Донна Анна

Материалы

Новое

О сайте

Поиск по сайту

Donna Anna Org. (DAO.), 2003-2018