Бандероль пустоты

Незадолго до нового года я по совету Донны Анны зашел на почту и, пока стоял в очереди к служащему, обратил внимание на престранную даму, что сидела за столиком у окна. Она была моложава, недурна собой и одета во все белое, но наряд ее был более чем нелепым - я нашел его похожим на монашескую рясу и подумал, что девушка, возможно, ночевала у какого-нибудь протестанта, а потом взяла рясу и ушла.

Подивившись и забыв уже было про даму, которая вела себя тихо, я подошел к окошку, бросил квитанцию и, не глядя протянул руку за бандеролью, однако, к моему величайшему изумлению, оттуда, из темноты, послышался голос, он принадлежал какому-то пенсионеру и я успел заметить, опасливо заглянув в низенькое окошко, за которым рассмотрел помещение весьма просторное с множеством длинных столов, что тот о чем-то перемигивается со служащим.

-Вам нужно обратиться за столик, вон к той даме. - Сказал этот старик и тотчас побежал в угол комнаты, где занялся картотекой.

Ну не удивительно-ли, что дама, оказывается, была работницей почты. Подойдя к столику, я кое-как примостился на скамье, переплел пальцы и уставился на даму. Глаза ее показались мне чуточку отсутствующими, а поглядев в них подольше, я ощутил, как что-то во мне закончилось - словно бы до того момента я мечтал о том, чтобы, заглянув сию минуту в глаза, встретиться с особой выразительностью и отзывчивостью, даже с затаенным пониманием, а натолкнулся на стену, как бывает, если на лугу живописном рассматриваете вы коров, подойдете ближе с улыбкою, а буренка вдруг начнет мочиться и струей своею бессмысленно орошать землю.

-А, вы за бандеролью? - Громко сказала дама и невольно прокашлялась. Потом еще раз кашлянула.

-Да, вот квитанция. А скажите-ка, в этой бандероли есть что-нибудь запрещенное или особенное?

Она помотала головой и кашлянула. Затем почесала подбородок и сказала:

-А вы... не знаете?

-Признаюсь, что о содержании ее не осведомлен.

-Хватит дурака-то валять. - В ее спокойном голосе слышалась угроза. - Если вы не знаете, то... я узнаю откуда?

-В самом деле, откуда? Вы ведь не служите в этом отделении? Я не встречал вас до этого дня.

-Послушайте, госпо... гражданин. Я жду вас... целый час, а еще десять писем недоставлено!

-Так вы работаете разносчицей корреспонденции? В таком случае вы должны знать, откуда доставлена бандероль. На ней написан был адрес...

-Я не знаю, потому что не умею читать! - С видом оскорбленной невинности она закатила глаза и прокашлялась.

Признание это ошеломило меня настолько, что я собрался было вскочить, чтобы стоя принести даме извинения, соболезнования, да сами знаете, много чего можно наговорить в аффекте. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы остаться сидеть.

-Отчего же вы не умеете читать? По вашему виду и не скажешь, что в школе вы получали одни лишь неудовлетворительные отметки.

-В школе?

-Да, в общеобразовательной средней школе. Вы ведь в ней учились?

-Никто нигде не учился! - Она решила перейти в наступление и ее щеки запылали. Мне стало очевидно, что она уже давно собиралась сказать что-то другое, откладывая это на потом и скрывая за нарочитым косноязычием. Вот и теперь губы ее на мгновение приоткрылись.

-Что? - Я вкрадчиво наклонился навстречу.

-Да ничего! Просто вы думаете... думаете, что посылку доставляют... ну, доставляют на место, куда она послана... и что эти посыльные какие-то, ну, по-вашему, что вы о них думаете.

Произнеся эти слова, она победоносно улыбнулась, закатила глаза под потолок и провела ладонью по вороту рясы, как будто ей сделалось жарко. Я подождал, пока она посмотрит на меня, и сказал.

-Понимаю, вы хотите сказать, что посылку доставили оттуда. - Я красноречиво приподнял ладони к потолку.

-Ну, вы направление показали, да? - Она недоуменно уставилась на ладони.

-Я в аллегорическом смысле.

-Я послана из Силы, если так.

-И, стало быть, бандероль эта тоже послана оттуда?

Она подняла взгляд с ладоней и беспомощно прикусила губу. Затем открыла рот, собираясь что-то сказать, но не промолвила ни слова. Потом пожала плечами, закатила глаза и жеманно вздохнула. Однако, когда я, тщательно подобрав слова, намеревался продолжить расспросы, резко выпалила:

-Вы чё задумали?!

-Судя по всему, вы являетесь ангелом. Но разве не должен ангел быть существом более утонченным и умным? Разве вы не проникаете в мои мысли настолько, что это сделало бы ненужным весь этот спектакль?

-В мысли? - Она задумалась и глухо кашлянула в воздух.

-Да, в мои мысли вашим ангелическим умом.

-Ну... ммм... я не умею читать... Я не могу прочитать того, что... о чем вы думаете. Мы... то есть я, у нас... у них... - Дама залилась краской и замолчала, как иностранец, от которого ждут последовательности речи, но тот не может вспомнить нужного слова. Затем в ее лице произошло изменение, которое не могло скрыться от внимательных глаз.

-Чем меньше находится здесь, - сказала она без запинки, - тем больше там. Неналичие точки опоры и когнитивного разнообразия в мирах проявления с неизбежностью идет рука об руку с превалированием сущности и богатства идеальных уровней существования. Оказавшись лицом к лицу с формою проявления несоизмеримо высокой сущности, вы ужаснулись бы тому несоответствию, которое напугало бы вас, представ во всей низости и малоосмысленности. Ангел Божий, с этой точки зрения, должен быть напрочь лишен красоты как телесной, так и умственной. Аналогом отсутствия полноты наиболее естественным образом становится нищета. Также и сила является через слабость, в том числе сила всего народа. Чем меньше народа находится здесь, тем более наполняет он собою идеальное пространство собственного нативного существования. В браке или не во браке осеменяя жену с серьезными намерениями, гражданин должен четко понимать, что обрекает невинную душу на пожизненную ссылку в мир тления и перегноя. Куда полезнее было бы потратить необузданные силы собственного либидо на общественно-политическую деятельность, направленную на установление прочного конституционного порядка, обеспечивающего каждому мужчине и каждой женщине право на незачинание новой жизни. Внедрение всеобщей обязательной стерилизации должно быть неотъемлемым от свободолюбия требованием, без которого невозможно неомраченное применение русского дресс-кода без юбок. Женщина, праздно привлекающая мужа приятным видом, но способная на мерзость, должна быть всеми средствами порицаемой.

-Мерзость и преступность, - продолжала белая дама без остановки, - деторождения подобна мерзости саботажника, который за пиршественным столом портит кушанья, рассчитывая отравить свой народ и ослабить его. Ибо дитя долгомучимое и неосмысленное предназначено только для того, чтобы поумерить силу духа нации, выпить ее, как это делает малодушный вампир, озабоченный лишь своим выживанием и материальным благополучием.

Я облокотился на стол, пытаясь заглянуть в ее глаза, но белая дама опустила ресницы. Ее речь продолжалась:

-Ненарушение права свободного человека на отказ от социального действия должно ложиться в основу мягкосердечия, проявляемого мастером стерилизации. Для усиления народа потребуется внедрять новые технологии, находить инновационные решения. Не секрет, что некоторые предпочитали бы действовать по-старинке, дедовскими методами, потому что в душе они такие-же садисты, как те, которые обрекают детей на жизнь. Но если им "нравится" слышать мольбы, видеть слезы, и если для их слуха крики терзаемых - это лучшая музыка, то придется разобраться и с этим. В новых условиях нам потребуется и новый метод стерилизации - пусть для этого потребуется строить новые предприятия, новые башни для излучения, новые научные центры, новые системы очистки и фильтрации водопроводной воды. Затраты на подобные решения не могут основываться на соображениях рентабельности, как ее понимают современные экономисты. Каждый человек должен уяснить себе, что стерилизация - это не только легко и весело, но и в высшей степени приятно.

Раздумывая над концепциями, величие которых разворачивалось передо мной, я был неосторожен и чуть было не упал, когда мой локоть соскользнул с края стола. Белая дама не заметила моего минутного неудобства.

-Пусть у женщины, рождающей ребенка, отымется все ее обеспечение, и в дальнейшем ей придется задуматься о том, что же она совершила. Осмысляя свою мерзость, жена просветляется, она понимает, что вела себя недостойно, когда отрицала бескорыстие во блаженстве соединения. И если принудить ее держать ребенка на цепи и кормить помоями, то это лишь смягченный вариант того, на что она и без того обрекла невиновного своею ложно понятой жизнелюбивостью...

Наконец белая дама подняла ресницы и гулко кашлянула.

-А наряд... это платье, которое на мне... - К ней вернулась прежнее косноязычие. - Это...

-Это платье на самом деле черное там, потому что белое здесь. - С благоговением поспешил я на помощь.

-Когда я взяла платье, то я его надела.

-Понимаю. Если здесь вы в платье, то там - абсолютно голая.

-Да! - Она с радостью сжала кулаки и улыбнулась. - Не смотрите... что, если вы ждали чё-то...

-Не смотрите на меня, что я не похожа ну ту, которая исполнит все ваши желания.

-Ммм...

-Это очень благородно с вашей стороны. - Подсказал я.

-Да! Я принесла посылку... вот... - Она вдруг засуетилась и неловко вытащила из-под рясы бандероль.

-Снимите эту душную мантию.

-Это правильно вы говорите. - Она кивнула и положила бандероль на стол. Затем поднялась и стянула рясу через голову, демонстрируя красоту и стройность весьма зловещей природы. Идеальное тело ее служило тайнописью косноязычия, в иероглифе которого читалось все несовершенство явленной стороны, оставляющее только вздыхать о безмерной гармонии, что вечно остается за гранью.

-Чё смотрите? Я уже готова. - Донеслось до меня. Она закатила глаза и стояла подбоченясь у окна - ее смуглая кожа светилась на фоне вечерней улицы, где только что зажглись фонари.

-Мы соединимся с вами в тайном и тихом сочетании прямо в зале отделения почты, среди всех этих людей, отворачивающих от вас глаза. Давайте-же, пусть пустота примет семя, которое положит в нее пустой прах, и это возбудит немых глинистых истуканов, наполнит их ворочающейся похотью, должно наполнить бесстыдством улицу, глядящую через окно, и весь город с его крышами, фонтанами и лестницами, ибо то, что является откровенным и общедоступным здесь, представляется истинным таинством там.

Произнеся речь, которая, кажется, успокоила посетителей почты и заставила их поверить в то, что на их глазах происходит художественный перформанс, я, не спеша, однако, снимать с себя сюртука, слегка наклонил голову, потому что в даме особенно ценю изящество лобка и стремлюсь любой ценою напитать гармоничными чертами свой взор, не оставляя без внимания и того благоухания, которым очаровательная природа старается свести вас с ума.

Каково-же было мое удивление - а на миг я поймал себя на том, что испытываю неведомый ужас - каково было мое минутное удивление, когда стало совершенно очевидно, что лобок дамы, украшенный венчиком золотистых волос, в остальном всецело гладок. Я поднял глаза и встретился с ее взглядом.

-Вы чё, ненормальный?

-Понимаю. - Кивнул я. - Ваша вагина отсутствует здесь и находится там, по ту сторону.

-Это точно!

На посетителей почты недолгое замешательство, закравшееся в обещанные увеселения, произвело отрезвляющий эффект и, спиной своей ощутив угрозу, я обернулся, чтобы увидеть неуклонно смыкающуюся вокруг столика цепь. Несмотря на то, что они были голодны и напуганы, объединившись в стаю, могли представлять угрозу. Я поднялся и вышел навстречу.

-Господа, - взвешенно обратился я к ним, - то, что вы могли справедливо счесть неувязкой, на самом деле является запланированным техническим нюансом. Вы могли подумать, что у дамы нет гениталий и что это представляет собой нечто плохое. Но я вам говорю, что и хуй мой тоже не от мира сего. Отсутствие и присутствие находятся под полным контролем, понимаете?

Объятые животной похотью мужчины стали осторожно переглядываться, ища друг у друга поддержки. В еще минуту тому назад стройных рядах теперь чувствовалась неуверенность, как если бы политическим демонстрантам неожиданно показали детскую игрушку - тряпичного коня или потертого деревянного человечка, бывшего самым дорогим для каждого из них существом.

-У каждого из вас есть семья, - в тон их сердечному томлению продолжал я, - и семья эта садится за стол, а маленькая девочка под столом плачет от того, что видела по телевизору и читала в газете про хунту, расстреливающую мирных горожан. Она думает, а смогу ли я и завтра налить молочка в блюдце, а полить цветы в комнате моей смогу-ли я и будет ли завтра? И перед этим маленьким существом лежит мрачный путь - холодный путь. Видите-ли, пройдет сорок лет и вы все умрете, но оно будет идти по этому пути - в одиночестве идти дальше, а путь будет по-прежнему долог. Так ступайте-же к нему, войдите в дома ваши и поступите так, как велит вам сердце. Прислушайтесь к нему.

Люди опустили головы и стали пятиться.

-Но прежде чем вы уйдете, - продолжал я, - запомните: в слабых руках человека находится великая власть, которая пугает сильных мира сего, цепляющихся за все то многообразие вещей, от которых вам остаются лишь помятые обертки. Ваша власть достаточна для того, чтобы освободить каждую вещь от уз - вы можете одним прикосновением перевести вещь туда. Сделайте так, чтобы ее не было здесь, и я говорю истинно: в том мире прибудет от этой вещи. Будет ли вам за это кто-нибудь благодарен? Не спрашивайте об этом меня - спросите собственное сердце.

Мрачные личности разошлись и один за другим устремились к выходу, а я взял в руки бандероль и обратился к даме с предложением составить нам компанию за ужином, где должны были присутствовать существа столь возвышенные, что мудрая беседа о вариантах отсутствия несомненно пришлась бы к месту.

-Я уверяю вас, что после ужина мы возляжем на весьма достойном ложе, которое, видит Бог, выдержало бы любодеяний больше, чем существует под луной, и, возлежа там, раскроем волнительное существо вашей вагины.

Спустя несколько минут мы двигались по улице вечернего города, обходили его фонтаны, шпили и купола. Горячие стопы удивительной дамы оставляли на свежем снегу черные следы, а сама она смеялась столь живо, что напоминала пионерку, впервые попавшую в отряд партизан и стремящуюся впитать каждое новое для себя лицо. Покашливая и сверкая глазами, дама нет-нет да замирала у какой-нибудь захудалой витрины, хватала меня за рукав и настойчиво указывала пальцем на поразившую ее вещицу - россыпь неликвидных пуговиц, старинный кинжал или фарфоровый слоник пробуждали в ней какую-то особую не то женственность, не то крикливость, с помощью чего простодушная ангелица только и может выразить переполняющее ее чувство - чувство, ютящееся в душонке столь крошечной и неприметной, что ты уже стоишь лицом к лицу с Абсолютом.

См. продолжение: Увидишь молочницу - беги

и далее: Ктеис для Хирин с комментариями о полярной спирали

и Масло Абрамелина

Донна Анна

Материалы

Новое

О сайте

Поиск по сайту

Donna Anna Org. (DAO.), 2003-2018