Печать общественного договора

Нахождение сладкой пряничной печати в преисподней

Во время чудесного пребывания нашего в Гармише, куда отправились мы всей демонической семьей - я, Донна Анна, Донна Мариам, дюжина павших священников, освящавших наш союз и окроплявших при помощи венчика почивание, негу нашу ошеломительным раствором смертодеяния и греха, и несколько девок, а также триста шестьдесят тысяч демонов, - во время этого пребывания Донна Анна рассказывала о тайном месте, расположенном под тканью горных хребтов. Согласно любопытному ее рассказу, под твердью располагались издревле демонические лабиринты, в которых не то томились, не то дремали вековечные мечтатели из нелюдей, попавших, как говорят, "пальцем в небо", то есть в самые первые минуты происхождения из Хаоса взглянувшие в безраздельную высь, которая и затянула их. Впоследствии, как объяснила Донна Анна, их присыпало твердью.

"Они не испытывают недостатка ни в свободе, ни в богатстве." - Сказала она. Я кивнул, понимая, насколько избыточны ресурсы небытийной сущности - части той силы, к которой принадлежит наша семья. Затем Донна Анна обернула хвост вокруг пленительной талии и добавила:

"Их чертоги сообщаются вертикальными тоннелями с изначальным миром."

Размышление над метафизическим откровением требовало времени, которое высвободилось за счет акта греховного соития, реализованного лично мною вместе с Суккубами на скалах ветряной прохлады. Я думал о том, насколько неисповедимы пути изначальных субстанций, находящих незримые в бездне струны праедестинаций и формирующих мощные течения, сравнимые с черными тоннелями Суккубов.

Мертвая долина среди сияющих горных пиков - место пения тысячи ветров и рокота коровьих колокольчиков, несущих весть от сердца к сердцу и шепчущих: мир, мир. Удивительные избы, которые построил здесь человек древности, ныне служат пристанищем ночному привидению и укрытием сухой прохлады от звона полуденных цикад.

У каждого дома есть свой голос, сложенный из настоя благовоний и из той сгустившейся до состояния камня слизи, которая остается в разрезах стен после тысячи поколений: душа за душою протискивалась в одну и ту же щель - ночь за ночью, год за годом - веками прибывали и исходили они, скользили как мышки в сладких ловушках бесплатного бытия, а ведь если один раз под новый год кто-то проведет пальцем по скале, то в конце времен скала если и не сточится, то будет покрыта осадками органических тканей.

Размышляя над этой волнующей тайной - тайной пальца и скалы, - которая мне казалась достойной лучших учебников по занимательной науке, мол, через сколько лет сточится скала, если касаться ее каждый год, - раздумывая над этим, я неосторожно угодил каблуком в престранную нору, которая могла бы надолго лишить сна исследователей водящегося у нас тут зверья, если бы не одно но: эта нора была сквозной.

Толщина земной коры в месте, где я стоял, судя по состоянию норы, составляла около пятнадцати сантиметров, а я ведь могу пробить кулаком плиту железобетона, но что касается тверди, признаться, боюсь, что спружинит. Не желая рисковать понапрасну, принялся я озираться да выискивать заветное логово, через которое в преисподнюю сходили, а из нее восходили наверх суровые, необычайно молчаливые существа.

Долго-ли, коротко-ли, я нашел это заветное место, которое маскировалось кустом ежевики - пришлось протиснуться через ветви окаянной черной ягоды телу моему на субатомном уровне, после чего лестница с милым сквознячком восприняла, располагающе мерцая роскошными ступенями, сущность мою, которая на ладные перила возложила ладонь и скользнула вниз.

Достигнув третьего этажа, я повернулся три раза на девяносто градусов, вошел в третий коридор и трижды позвонил в третью дверь, а когда открылась она, то троекратно сказал: "Ксор" - Что на нашем языке значит то-же, что у вас "здравствуйте". А затем три раза перешагнул через порог, в глубине души посмеиваясь давнишней прибаутке про реку, в которую нельзя войти.

В конце продолговатого зала на цоколе лежала печать, выполненная столь мастерски, что все сто с лишним ее перспектив складывались в единую мозаику гармоничного образа, глядя на который, не оставалось сомнения в том, что на двухмерном холсте будет он столь же соразмерен окружению, как и в мире, где стайки зеркальных времен вцепляются в хвосты вееров пространства. И если бы вместе со мною вошел в хранилище человек с пятьюдесятью глазами, то он увидел бы эту печать столь же хорошо, как вижу ее я сквозь мою скромную дюжину.

Печать на деле была скрижалью изначального общественного договора - того самого, который из уст в уста передается поколениям людей, а это значило, что печать моя была в высшей степени съедобной, пьянящей, усладевающей язык и гортань.

В тот же миг я вижу руку свою и понимаю, что тащу печать в рот. Неоднократно замечал за собой сластолюбие, даже, я бы сказал, купидоново сладострастие, неотделимое от моей великой пассионарности.

Но что бы вы думали? Стоило мне надкусить печать и слизнуть первые сочные капли жгучей смолы, как откуда ни возьмись появляется фигура, вцепляется мне в локоть и принимается настойчиво тянуть в сторону скамей, что в чередовании неопалимых купин зовут мягкостью благородных изгибов и тканей своих ублажить утомленные конечности.

Добравшись вместе с моим невольным свидетелем до удобной скамьи переговоров, но не спеша выпускать полюбившейся печати изо рта, я увидел человека своеобычной наружности - одетого в скромный, но добротный костюм при галстуке. На лацкане пиджака блестела капелька крови - булавочная головка изумительнейшей чистоты.

-Служба внутреннего наблюдения. - Спокойно представился человек. Я кивнул и промолчал, высокомерно стряхнув пальцы с локтя и сложив руки на груди. Передо мной был слуга - представитель созерцательной профессии, низший ранг - ничего не производит, бесполезен для прекрасных дам, например, в отличие от галантерейщика, но тем не менее, неотделим от порядка вещей. К слову, пока я жевал общественный договор, то ел и слугу.

Тайный агент смотрел мне в глаза, делая удивительнейшие движения острым кадыком. Он понимал, что на моей стороне находится незапятнанная правда - ведь я трижды произнес приветствие в дверях и теперь был свободен от необходимости отвечать, не говоря о том, чтобы называть свое имя. Кроме того, единственная в своем роде печать сейчас была в моей полной власти. Я стою судьею над будущим и прошлым бесчисленного множества племен и народов, но не злым судьей, не коррумпированным, а честным, взирающим прямо, силою пламенного меча мудрости прозревающим, что лучше и как надо.

При том, что печать была в своем роде единственной, у нее существовали родственные модели и копии, которые были с давних пор рассредоточены по вселенной. Это делало ситуацию особенно пикантной, ведь со своей стороны служитель должен был считать, что я не знаю о том, более того, он обязан был рассматривать печать как единственный прототип, я же мог вести себя так, как будто и то и другое меня не касается.

Так мы стояли друг напротив друга около получаса, пока я не вытащил печать изо рта и не протянул ее служителю. Тот кивнул, неловко дернул рукою, намереваясь отдать честь, но смутился и засеменил к цоколю, принялся устраивать печать, норовившую то так, то сяк опрокинуться.

Я двинулся в обратный путь и быстро достиг поверхности земли, а пока пробирался через сверкающие анфилады и мрачно клубившиеся адовы разломы, от меня не ускользнуло то, что нора в тверди была не единственной. Сквозь них в преисподнюю проникал тусклый свет, который можно было заметить обладая очень хорошими зрачками, обеспечивающими широкий динамический диапазон.

Когда я вышел из куста, то на соседнем пике увидел Донну Анну, практиковавшую йодлер - традиционное прокреативное пение, приоткрывающее завесу тайны над вибрациями изначальных струн Хаоса. В воздухе между горами, между звездами и водопадами бездны в результате этого чарующего пения появлялись хрустальные лестницы, по которым мне удалось живо добраться до благословенной вершины, чтобы осуществить мечту о сладком поцелуе. Я передал смешанный со слюною сок печати общественного договора в уста Донне Анне, и нектар этот она поглотила без остатка. Он был уничтожен.

Донна Анна

Материалы

Новое

О сайте

Поиск по сайту

Donna Anna Org. (DAO.), 2003-2018