Влюбленные девушки

Сестры начинают и выигрывают

1. Сестры Хори

Сестры Хори слыли затворницами, может быть, не без оснований... Хотя что значит "редко выезжали?" Если и редко, то метко, и это еще вопрос, что называть редкими выездами. Они не покидали нижнего мира без необходимости. На этом можно было бы закрыть данный вопрос, если бы не требовалось прояснить еще один момент: сестры были очень между собой схожи, а поскольку для большинства из существующих живых и неживых форм они были чуждым видом, то их различение становилось невозможным. Поэтому не всегда стоит доверять донесениям очевидцев, которые, якобы, видели или не видели одну из сестер Хори там-то и при таких-то обстоятельствах.

Все, что с определенностью известно об этих обстоятельствах, основано на строгой очередности. Просыпаются сестры тоже по-очереди. Вот одна опустит длинную ногу, вот другая опомнится, зальется краскою, постигнув собственную разметавшуюся наготу, и вот следующая поведет блестящими глазками да тряхнет ресницами. Все по-очереди, чтобы не оставить места пустого, не оставить, дабы не вышло так, что нету сестры Хори, нету прямо тут и значит нету нигде. Как негасимое светило-горнило мрачнеет в ночи память сестер Хори.

-Закономерность... - Слетает с уст прихорашивающейся у зеркала Гори. В ее когтях сверкнет рубин и заалеет эмаль пудреницы.

-Предопределенность. - С улыбкою шелестит Кори, сзади обнимая сестру.

-Систематичность. - Потягиваясь на подушке, счастливо вторит обеим девушка Хори.

Они трижды правы - хищницы, караулящие добычу, не уповают на случай. Лучник, выпускающий стрелу, знает, к чему все идет, а катящийся с горы камень не случайно оказывается внизу.

Ниже чертогов, в которых обосновались сестры, хотя ниже и выше тут понятия растяжимые, находится дворец Всенизшего, хотя дворец и Всенизший тут понятия означающие не то, что кажется. И там в тронном зале, хотя тронный зал тут обозначение непроглядной тьмы, зиждется на престоле хаотическом основа и центр порядка вещей.

Когда одна из сестер Хори направляется в тронный зал, а они ходят туда петь, ведь Всенизший охотно слушает пение водопадов бездны, какими по-существу и являются для него сестры, то внимательно пересчитывает - она действительно считает всё: ступени, перила, изразцовые плашечки, розочки и звезды, плитки мозаичных панно, элементы тверди и небес, нейтроны и гравитоны, пучки фотонов и песчинки, потерянные каблучками конкубин Всенизшего.

-Наступит день, когда число это не будет кратным девяти. - Говорит Хори.

-Это знание получила я вместе с сосцами моей матери. - Серьезно кивает Кори.

-И вместе с членом отца моего впитала. - Добавляет Гори, отглатывая от чашечки кипящего шоколада. В обеденных покоях полно воздуха. Здесь нежно цокают когти, трепетно сжимаются челюсти, вздымаются облака пудры, предвосхищающей всякое движение сестер.

Сегодня утром сюда влетела птица. Обычное дело, скажете вы и повторите, что за невидаль - птица? Но были ли вы там, где создавалась эта малая тварь? Присутствовали ли при процессе восхождения элементов, их расслоения и совокупления в вихре несказанного помысла? Где вы были, когда липкие створки непрозрачной темноты раскрывались, зарождая среди свирепствовавших сгустков слизи одно точно отмеренное, одно единственное и раз навсегда верное количество птиц? Какой магией загородитесь вы, как щитом, от маховика вселенной, если тот однажды вылетит из пазов своих?

Девушка Хори выронила из пальцев калейдоскоп и драгоценные камни рассыпались по каменному полу. Она сузила глаза и замерла, следя за птицей.

-Не дело. - Сестра Кори посмотрела на Хори. Затем перевела взгляд на Гори. Та медленно кивнула.

"Свершилось то, к чему мы готовились. Мы учились этому и знаем, что теперь произойдет." - Подумали сестры. На их глазах свершался исход порядка вещей: исход порядка изо всех вещей: уже очень скоро погрешность, всколыхнувшаяся в числе вселенной маленькой порхающей птицей, разойдется по всем мирам. К обеду те один за другим растворятся в неразличимой темноте и престол Всенизшего опустеет. Когда порядок втянется в свою улитку, его начало втянется вослед, но кто возглавит неприглядный дом разрух в тот смутный час? Кто, если не ты, Мори?

Кто, если не ты, посадит на свои колени сестер Хори и услышит их счастливое пение? И чей питомец будет ласкаться в ногах у красавиц, которые по-очереди поцелуют чуткий носик и погладят спинные шипы?

Кто, если не ты, освободит проход в рядах защитников тронного зала и проведет престолонаследниц Хори на место, причитающееся им по праву первых? Это ты, Мори, отгонишь закосневших стражей, оставшихся без головы и не ведающих о том. И это твой миловидный Зоон пожрет пространство за спиной входящих.

2. Мори

На столе были разложены карточки - в кажущейся их бессистемности мог разобраться, пожалуй, только покойный, который ныне пребывал не здесь и не сейчас. Некоторые картинки были легко узнаваемы, однако, вопреки первому впечатлению, не относились ни к одной из известных мне колод Таро. Мое внимание закономерно привлекла карта с изображением двух полуобнаженных девиц - язык одной из них, правой рукою обнимавшей подругу, а локотком левой толкавшей голову огромного змея, петли коего сливались с темнотой за спинами любовниц, - длинный язык ее с жадностью приникал к щеке подруги, которая отвечала ласковым взглядом.

Я предпринял попытку разобраться с этой картиной, но подумать об этом оказалось проще, чем сделать первый шаг, встречая сопротивление неожиданно вязкой и выталкивающей из себя обратно среды. Мысль кружилась по замкнутому кругу, умоляя не останавливаться - продолжать витать в том, что было наполовину забыто и не должно было всплыть. Мне мерещилось, что само мое чувство комфорта находится в неразрывной связи с пребыванием в этой иллюзии и, вздумай я двинуться дальше на пути изысканий, то как бы мне не пришлось вынести тягот ледяного отрезвления. Лучше всего верить в неясное знакомство с предметом, чем разувериться и лицезреть лицом к лицу маску ксеноморфа.

Итак, прежде чем я нажал на кнопку поиска и машина выдала несколько непрямых совпадений, мне пришлось взвесить за и против. Оправданы ли трудозатраты и весома ли ритуальная сообразность - вопросы интересные, но не стоит забывать и о своей личной выгоде. Если вам пообещают дать знание, но с тем условием, что назавтра вы обо всем узнанном забудете, то каков будет выаш выбор? Я уверен, что, когда во вселенной зажигается огонек, то где-то на другом конце он определенно гаснет, а потому за полученное знание вам придется выполнить услугу. Здесь требуется внимательный, взвешенный подход, основанный на опыте и интуиции.

Я выбрал первое и был не удовлетворен полученными результатами. Тогда я выбрал второе, но путь назад оказался перекрыт.

Машина выдала несколько совпадений, которые с моей точки зрения таковыми не являлись. Мне оставалось вручную перебирать базу в надежде на счастливый случай, как будто среди тысяч полных колод незадачливый составитель каталога оставил пробелы, в которые спрятал экземпляры, не поддавшиеся категоризации. Мне это занятие быстро наскучило и я стал поневоле отвлекаться на свои любимые арканы. Если бы искомая карта принадлежала к их числу, все могло сложиться по-другому. Не сухим академическим достоинством, а не уловимой, но безысходной прелестью изображенного был я пленен и оттого приходил в ужас от возможности бросить поиски.

Массивный экран машины заливал келью призрачным светом, в лучах коего сглаживались резкие переходы и исчезали неравномерности. Тогда я заметил на карте нечто необычное. Это было видно только под определенным углом, когда картинка в отсвете исчезала и поверхность казалась почти зеркальной. В ее центре проступили тонкие линии, сложившиеся в печать, которая показалась мне столь знакомой, что я потянулся было к кнопке поиска, но замер, внутренне посмеявшись над собственной доверчивостью. Загоревшаяся под пальцем клавиша машины привела меня в чувство: не отвлекайся, смотри на печать, пока резкий свет дня не потеснил тень ночную, говорила машина. Кто-нибудь воскликнул бы, "о боже, я знаю, что это такое", но, что касается меня, то я теряюсь в догадках о смысле вон того изящного завитка, этого круга, тех пересекающихся параллельных линий, не говоря о незатейливо перескающей иерограмму стреле. А общие очертания фигуры, конечно, кажутся знакомыми.

Иногда я находил ее похожей на лабиринт, в который не без удовольствия спустился бы по крученой лесенке, дабы в нижайших тесных чертогах понаблюдать за черноокой красавицей, опустившей в колодец пустоты свое пронзительное копыто. В другие минуты видение представало решеткою, на которую из глубин колодца бросает последний свой взгляд утопающий узник судьбы. Были и такие часы, проживая которые, я преисполнялся абсурдной, совершенно правдоподобной надеждой, очищавшей мое сердце и распространявшей лучи далеко за спиною моей, и тогда я напоминал себе гимназиста, положившего голову на ученическую парту и вдруг очнувшегося, бросившего взгляд прямо перед собой и в ускользнувшем дежавю прозревшего прямую линию весьма приятной экзистенции.

Наступило утро и я с недоумением посмотрел на машину. Та темнела холодно, безразлично и тихо гудела - рокот водопадов ее тонул в хорах живых существ, оперенных яростью световой. На экране, что пятился от ползущего солнечного луча, лежал слой пыли. Схематичное изображение на моей карте погасло и вернулись очертания змея, которого кокетка продолжала толкать локотком. Свет делал видными его кольца, так что в них выступали прожилки, как если бы змеиное тело состояло из сотен плотно свившихся нитей. Теперь становилось очевидно, что темнота за спинами участниц заинтересовавшего меня действа отступала, как и повсюду в келье. Слегка наклонив голову, змей посмотрел на меня с неожиданным простодушием, открыто сверкнули его очи и мелькнул раздвоенный язык, заставивший вспомнить о делах дневных.

Пришел час выйти из кельи, подняться по деревянным ступеням и пройти через коридор, затем повернуть направо и очутиться в дверях длинной комнаты. На ковре в гостиной развалился Зоон. Я подозвал его. Это существо не раз выручало своего хозяина при свете дня, когда озлобленные лучи искусственного солнца способны были причинить тому серьезные хлопоты.

У меня очень холодная кожа и, поскольку я не потею, то в терморегуляции вынужден полагаться на выделения специальных желез. Жизнь учит тому, что наиболее эффективным способом сбалансировать температурный режим является соединение языков с Зооном. При этом я, как и мой питомец, мы оба обильно выделяем слизь и, если вам угодно, то со стороны это выглядит почти соблазнительно, так зажигательны наши рыдания и обильны реки вязкой слюны, не говоря о половых секретах, что редкий человек из тех, которые на словах провозглашают дистанцирование, не сделает шаг навстречу в смятении и смутной надежде на соучастие.

Когда, в предвкушении набирающего обороты дня основательно охладившись, я направился в душ, то просигналил телефон. Это был один из тех моих аппаратов, которые я включаю каждый день, чтобы вести календарный счет. Выключив вечером такой телефон, я могу быть уверен в том, что текущий день прошел, а назавтра будет другой. К слову, чтобы компенсировать свою природную недоверчивость, я подкрепляю новый телефон новым аккаунтом в твиттере, поэтому быстро сосчитав их число, могу мгновенно узнать, сколько дней провел на этой земле. Если же, в силу сезонных колебаний мнительности, я теряю веру в этот счет, то могу обратиться к списку аккаунтов Гугль+, заведенных под реальными именами. Машина мгновенно выдает результат и, в случае, если все три числа (телефонов и аккаунтов) совпадают, я твердо знаю, что прожил именно столько.

-Алло. - Мой голос звучит прохладно и я не представляюсь, желая для начала удостовериться в том, что звонящий знает, на что идет.

-Мори... - В трубке внятно прозвучало мое имя. Если бы это сказал кто-то другой, я пришел бы в замешательство, но знакомый голос заставил разгладиться наметившиеся морщины и, как мне показалось, наполнил пигментом пряди седых волос.

-Хори... - Сказал я в ответ и добавил: - Какое совпадение слышать вашу речь, ведь я как раз буквально мгновение тому назад задумался о вас.

Под "вас" я имел в виду сестер Хори, то есть Хори, Кори и Гори, каждая из которых фрактально субординировала дочерних Хори, Кхори и Йхори, Кори, Кхори и Йхори, Гори, Гхори и Йгори. Сестрами их называли как совокупность, по отдельности же обращались так: девушка Хори, девушка Кори и девушка Гори. Подобное обращение устоялось достаточно давно, видите-ли, кому-то показалось, что, не будь Хори названа девушкой Хори, то это привело бы к путанице. Как будто где-нибудь есть "юноша" Хори. Я не сторонник таких компромиссов и всегда старался называть Хори девушкой Хори только в официальной обстановке.

"Странно, что вы подумали о нас именно теперь, ведь во время прошлого званого обеда вы, очевидно, совсем запамятовали. А девочки плакали." - Вот что в следующее мгновение должна была произнести Хори, но сказала она другое. В ее тоне прозвучало что-то торжественное.

-Мори, - произнесла она, - час пробил.

В трубке стало слышно дыхание. Я промолчал.

-Готовы ли вы, любезный Мори, сейчас сорваться с места и выполнить то, к чему призывают соображения нашей и вашей солидарности?

-Несомненно, милашка Хори, готов прям сегодня сорваться, горю я желаньем, а вы не хотите ль отдаться мне и моему товарищу Зоону? - Сказал я, переходя на язык калькуттских франтов.

-Хочу я. - Рассмеялась она и сделала реверанс. - Хочу прямо сейчас поцеловать носик вашего милого товарища Зоона.

-Так в чем же дело? Ах да, кажется я понимаю - это не расстояние.

-Это не расстояние является тем, что разделяет нас. - Согласилась она. Наша беседа переходила в область чистой метафизики, а язык, который мог выразить данные понятия, мне известен только один - это диалект свистов и перещелкиваний мертвого хаотичного бульона, в который превращаются злоупотребившие болотницей.

-Тогда в чем же проблема? Ах да, кажется я понимаю - она в грядущем.

-Чтобы грядущее наступило, я, девушка Хори, с которой вы говорите и которая припудрила лицо, наложила тени на все свои глаза, покачала бедром и, выпятив круп, ударила копытом по вселенной, захотела поцеловать носик вашего питомца Зоона, я, девушка Хори, подношу к губам горн правосудия.

-Ах как прелестно, как изобретательно. - С уважением сказал я, подчеркивая сложность обрисованной девушкой Хори картины. Голос в трубке зазвучал звонче.

-Я, девушка Хори, отнимаю от уст горн правосудия. Посмотрите на мундштук - что это, если не кровь?

-Это сладкая помада, которую девушка Хори наложила на свои уста.

-Верно, мой дорогой Мори, вам справедливо не отказывают в сообразительности. Так почему же вы еще не здесь? Немедленно собирайтесь и не забудьте про Зоона.

-Вы знаете, пожалуй, я не стану его кормить и поить до самого прибытия. - Серьезно сказал я.

Хори положила трубку и в этот момент я решил, что мне не помешает хорошая ванна. Люблю полежать в ледяной воде, прислушиваясь к безмолвию. В ванне я отмеряю время по ударам часов, а не сердца. По известным причинам его у меня нет.

Итак, если верить девушке Хори - просто Хори - если верить ее рассказу, а не верить ему у меня нет никаких оснований, то сегодня в обед эта вселенная закончит свой экзистенциальный цикл. Что же это сулит простому Мори, такому как я? Одно из двух - сдаться и распасться в пыль, освобождая место для невозвращения, невозвращения, невозвращения, в коем не будет ни ответа, ни сожаления, ни раскаяния о несодеянном. Или не сдаться - прислушаться к голосу пустоты, внять располагающему сладострастию сестер Хори и совершить последнее преступление истории. Я знаю, что, не пойди я навстречу сестрам, никто не бросит на меня косого взгляда, потому что не будет никого, кто вспомнил бы, и будут без всякого основания воссозданы судии, не ведающие стыда. Но я не могу отказаться от замышленного и потому судим буду пламенем, пламенем, пламенем черным, буквою ярости и смертодеяния, возносящегося, как столб или дерево сквозь вселенную, рождающуюся от пустого звука среди ветвей. И я подумал, что, раз это хорошо, то так тому и быть.

Я, Мори, вопиющий в пещерах, воющий в глазницах покинутого жилища, свистящий в смерче, ветер пустого дыхания, холодный суховей, которого избегают ищущие пути, я песчаная буря, трудящаяся на земле после того, как с той уйдет жизнь. Теперь я омываю тело мое и поднимаю стопу, я надеваю парадную кожу, я надеваю волосы, прикрепляю ногти, свожу и развожу глазные яблоки, чисто для проверки. Затем я оголяю кость - как на нее посмотрят? Я слегка ослабляю галстук висельника - что скажет зеркальце? Я немного расстегиваю грудную клетку - если бы сестры Хори видели это, они бы сказали: о да, о да, о да, пожалуйста, не останавливайтесь, не прекращайте, это действительно нарядно смотрится на вас, Мори. Я не франт, но, когда надо, могу отмочить пару незатейливых трюков.

3. Профессионал

Когда решался жребий, мне выпала сулившая разнообразие задача. Ежели среди живых, чей смертный пробил час, находится стервец, просящий о еще хотя бы одном календарном дне, в действие вступает та сила, олицетворением работы коей служат мои профессиональные умения. И в то время как душа с хлопком пробки шампанского вылетает, впрочем, не в неизвестном, но в данном случае не представляющем интереса направлении, все осуществление жизненных функций организма воскладывается на вашего покорного слугу. Это делает меня чем-то вроде последнего свидетеля и наилучшего помощника в улаживании житейских дел.

Мне рассказывали о том, что, пока я проживаю этот день, бывший постоялец тела часто задерживается поблизости. Я и сам это чувствую. Иногда так кольнет, так кольнет... приятно. А он, как правило, хочет лишь одного, чтобы кто-нибудь объяснил суть ситуации. Это в мои профобязанности не входит.

Вы назовете то, что я делаю, продлением умирания. Я категорически не соглашусь - тело под моим началом однозначно не умирает, в нем попросту не может протекать никакого процесса, кроме выделения не принадлежащей миру сему слизи или "эктоплазмы", так сложилось исторически. Не ошибется тот, кто станет говорить не о продлении, но о статификации или остановке состояния, локализующегося непосредственно в момент смерти или чуток за ним.

Я люблю мою работу и люблю ощущения, например, покалывания или того прохладного жжения в области шеи, которое известно всем, кому однажды отрубали голову. Соглашусь, со стороны это может выглядеть неестественно - живой мертвец без головы. Но ведь я не живой и не мертвец. Просто поймите, что имеете дело со старым-добрым Мори, и успокойтесь.

Полночь - время странных смертей, подчас таких, расследованием которых предпочитают не утруждать себя компетентные органы. Все равно дело останется темным: зачем расследовать? За свое долгое существование старина Мори ко многому привык, многое стало казаться ему слишком простым. В месяцы сезонной меланхолии он с головою уходит в работу, вкладывая в ваш льготный и бонусный день куда больше жизни, чем удосужился бы понять и запомнить, достигнув преклонных лет, каждый из вас. И вот что: само присутствие Мори, даже если бы он весь день спал или валялся пьяным за стойкой, стоит любых пережитых десятилетий.

Сегодня необычный день, торжественный, по-настоящему достойный проявления самых лучших черт нашего характера. Щедрость, благотворительность, снисходительность к чужому и непонятному - вот что намерен проявить я во время пути до ямы. И пока не войду в чертоги сестер Хори, буду с улыбкою привечать путников.

-Добрый день! - Привествовал я дворника. - У вас есть свободная минутка, чтобы поговорить о делах?

Тот задумчиво кивнул.

-Вы когда-нибудь слышали о Мори?

-Эй, а кто это?

-Не слышали?! Поймите, дорогой друг, что этот день будет последним. Истинно говорю, еще до обеда не станет вас, но разве хорошо это - не стать, а значит забыть все самому и пропасть из памяти любого живого и мертвого существа? Не нравится такая перспектива? Обращайтесь к Мори!

С этими словами я, почувствовав колебания собеседника, остановил его за порогом смерти и принял управление.

-А о сестрах Хори не слышали? - Произнес вполголоса дворник, медленно осматривая свои руки. Затем он оставил рабочее место и, поглядывая на вывески лавок, зашагал по улочке. Рядом с его брошенной метлой осталось лежать покрытое пятнами безжизненное тело, которое останется неопознанным вплоть до конца космического цикла.

У каждого есть свои "пунктики" или, как минимум, капризы. У меня, например, очень чувствительные ногти... Точнее, отношение к ногтям - всему виною детская травма, полученная едва ли не в начале трудовой деятельности. Тогда я выполнял пожелания трехгодовалого малыша, замученного собственной матерью - та вытаскивала ногти своему исчадию, и вот с этим увечьем мне пришлось мириться целый календарный день. Почему-то оно сильно повлияло на мое отношение к ногтям и с тех пор я не выношу никакой заусеницы, а ежели почувствую зазубрину, немедленно все бросаю, чтобы разыскать маникюрную пилку.

"Если бы я захотел найти себе идеального человека с хорошими ногтями, то именно сегодня смог бы истребить полмира. Дело не в том, что никто не сказал бы мне нет. Скорее всего, кто-нибудь сказал. Но дело в том, что времени на то, чтобы помешать мне творить свой произвол, на то, чтобы организовать группу сдерживания, уже не остается. А после обеда истечет и срок давности - назавтра вселенная перевернется, и на вопрос о том, кто судьи, возможен будет лишь один ответ: нет справедливости и закона превыше Хори и Мори."

-Здравствуйте, у вас найдется хорошая пилка для ногтей? - Вежливо обратился я к молоденькой продавщице. Та почти бесстрастно скользнула взглядом по костюму дворника и спустя минуту я высыпал на блюдце горсть мелочи. Опустил пилку в карман фартука, а затем направился к выходу, чтобы на полпути обернуться и задать деликатный вопрос:

-Я еще не спрашивал о том, слышали ли вы что-нибудь о Мори?

Продавщица слегка подняла брови и уставилась на меня с таким видом, как будто я спросил, зайдя в кондитерскую, не отыщется ли в ассортименте какого-нибудь стрелкового оружия.

-Понимаю, - с улыбкой продолжил я, - но в таком случае, позвольте спросить, известно ли вам о том, что у вашей души нет будущего? Представьте себе поезд, пассажиры которого столь уверены в топологии пути, протягивающегося от точки выезда к пункту назначения, что, нисколько не переживая о технических деталях (а механика путей железнодорожного сообщения весьма сложна), предпочитают заниматься своими делами - потягивать коктейль, удаленно торговать на бирже, делать предложение даме или господину своего сердца. И вот прямо перед локомотивом вдруг исчезнут пути - да что я говорю, не пути, а все исчезнет, и останется впереди лишь мрак, в недра коего с секунды на секунду канет летящий караван. Так и жизнь ваша пройдет, уже к вечеру сего дня не оставив никакого следа, ей-ей, не оставив ни прошлого, ни будущего, ни настоящего. Вы об этом что-нибудь думаете, сударыня?

Та пожала плечами и, поскольку я не спешил уходить, разомкнула губки:

-Не слышала... Я вообще-то тут не работаю, просто меня попросили подменить... знаете-ли.

Конечно, я осведомлен об этом и уже не раз внимал подобным оправданиям, которые, если хотите знать, не выдерживают никакой критики. В следующую секунду продавщица вытащила откуда-то из-под прилавка телефонную трубку, чтобы сообщить о дворнике, который скоропостижно скончался в лавке. Создавалось впечатление, что беднягу просто выключили. Затем девушка присмотрелась к своим ногтям.

Мне нравятся длинные ногти. В этом смысле я легко понимаю пьянчуг, которые спокойны до тех пор, пока бутылка полна более чем наполовину. У длинных ногтей есть отменный запас прочности. Сломается - подрежем. Расслоится, тоже не беда - отстрижем и подточим, а от ногтя не убудет.

В девять часов утра, когда гвалт предрассветных пташек в зеленых скверах склоняется к спокойственному и почти тихому сопереживанию перспектив полуденного зноя, по прохладной улочке шла улыбающаяся беглянка, оставившая за своей спиной менеджера, который теперь, проклиная все на свете, расхлебывал полицейскую неразбериху. Рядом с девушкой семенила полиморфная туша - редкие в этот час прохожие видели Зоона периферийным зрением, непременно оборачиваясь и попадая в воздух. Иллюзия или ошибка восприятия, обусловленная спешкой, недосыпанием и выкуренной натощак сигарой.

Женский инстинкт, который я нахожу благословением живой природы, привел меня на площадку, где в ранний час за столиком сидел одинокий игрок. Профессиональный жулик - под нарядом его скрывался здоровый мужчина в расцвете сил. Я оценивающе посмотрел на него, нисколько, впрочем, не претендуя на то, чтобы не доверять девичьей избирательности. Барышня, как и Зоон, но в значительно более узком диапазоне, могла улавливать транслируемый особью генетический код. Этой счастливой способностью природа наделила только женщин.

-Три единицы, мон ами, три единицы и еще три единицы. Вы хотите спросить, как эта юная особа, коей пристало бы лепетать благоглупости и становиться жертвою уличного обманщика, сумела взять на себя управление игральными костями? Но я задам встречный вопрос: а вы слышали что-нибудь о Мори? А о сестрах Хори?

-Чтоб мне провалиться... - Пробормотал игрок.

-О да, и это гораздо разумнее, чем все, что этим утром приходилось мне слышать. Видите-ли, если вы желаете провалиться, то нам с вами действительно по пути. Позвольте просить вашей руки...

С этими словами девушка театрально поклонилась и протянула руку. Зоон покосился - иногда казалось, что он не до конца одобряет чрезмерного сближения между хозяином и чужаками, но на деле этот симпатичный прохвост, следящий за дистанцией и субординацией, ни при каких обстоятельствах не покусился бы на предмет выбора своего любимого владыки. Наперсточник расплылся в улыбке и подыграл молодой девушке, подал ей ладонь. В следующую секунду в его кожу впились когти покойницы - закоченевшая хватка, из которой я, впрочем, профессионально освободился, чтобы тотчас кивнуть Зоону и провалиться сквозь асфальт...

Тело, даже принадлежащее генетически выгодной особи, недолговечно - в первые минуты пути оно измочалилось, не выдержав скольжения сквозь сверхплотный материал, а затем слетело с Мори, оставив нагой остов, который черным тяжелым камнем несся навстречу судьбе.

И сестры Хори выступили на крыльцо - все вместе, девять сестер Хори или, перефразируя, по три в каждой. Поглядывая в беззвездную высь, откуда с минуты на минуту появится лучший друг престолонаследниц, они направились ко всенизшим чертогам.

И Мори упал перед ними, галантно отвесил поклон и развернулся на каблуках. Постучал в ворота. Пока по другую сторону стучали засовы, сестры, во исполнение стародавних пророчеств, целовали и лизали носик Зоона.

-Вы не находите, что его уши пахнут хризантемами? - Хори поглядела на Кори и Гори. Кори нагнулась и серзьезно втянула воздух из ушей бестии. Затем отступила, приглашая и Гори проверить правомерность оценки, выданной Хори.

-Не знаю, может быть - корицей?

-Я теряюсь в сомнениях. Скажу первое, что пришло в голову - фиалкой.

Сестры казались озадаченными и в этот момент створки приотрылись. Мори внимательно посмотрел на стража и рассыпался тучею блестящего черного пепла. Страж кивнул сестрам - ступайте за мной.

-Я обещал, что войдем без хлопот, а значит так тому и быть. - Приободрил он сестер Хори.

Они проделали долгий путь по анфиладам, по богато украшенным коридорам дворца. Здесь уже читались признаки распада... Хотя что значит "они проделали путь"? В то время, как девушки Хори шли, Мори "перемещался" впереди - по мере появления стражей, оставляя за собой след опустошенных оболочек.

Один из коридоров вывел их в тронный зал. Мори оставил Зоона сторожить у дверей, а сам направился прямиком к пустому престолу. Сестры Хори последовали за ним и перед самым престолом он остановился, чтобы их пропустить.

Они взошли к высокому трону и окружили его, затем обернулись, поджидая демона последнего дня. И тот, прежде чем овладеть престолом бездны, а затем посадить к себе на колени владычиц пустоты и всех миров, улыбнулся черным пронзительным оскалом. За спинами у девушек Хори, длинные языки коих играли всеми цветами, собиралась темнота, из которой взирал мертвый змей.

"Стало быть, вот что у меня за спиной, нагадала мне карта..." - Подумал он в последний миг своего существования, прежде чем передать свою душу основе и центру Хаоса.

 

См. тж. Буква энохианского алфавита

и 15 центов - история одного альянса

Донна Анна

Материалы

Новое

О сайте

Поиск по сайту

Donna Anna Org. (DAO.), 2003-2018