Колокол

Словарь Суккубов

Колокол, (сущ. м. р.), (мн. ч. колокола, колоколы), тж. бубенчик, уменьш. колокольчик, колоколец, прил. колокольный [напр. колокольный звон]; санскр. ghaņţā, gharharā; лат. campana; др.-врх.-нем. glocca, clocca; англ. bell; нем. Glocke; - имеющий цилиндрическую, сферическую или куполообразную [ср. Юбка, Чаша] форму инструмент для воспроизведения звука, не в последнюю очередь - ритмозадающего, что делает колокольчик удобным для традиционного миннезингера инструментом. Это принадлежащий к типу ударных идиофонов музыкальный инструмент малого, среднего или большого размера. Высота звука колокола вычисляется пропорционально его объему и площади, равно как и массе. Меньший колокол, прототипом которого служит традиционный многопрофильный бубенчик, характеризуется более высоким тоном, тогда как сверхбольшому приписывается способность воспроизводить колебания инфразвуковой частоты.

Принято полагать, что колокол в том его виде, который известен поныне, появился в Европе ок. V-VII вв. н. э., когда впервые был завезен в Италию из северной Африки. В течение одного века колокол под видом бубенчиков достиг берегов Великобритании, одновременно с этим укрепившись на землях франков и в германоязычных ареалах. Считается, что в полном объеме деформация бубенчика в контринициатический колокол свершилась после существенного изменения, которое претерпела техника изготовления инструмента: прежде кованый, отныне он производился литьем.

География распространения колокола совпадает с общепринятой этимологией, возводящей слово "колокол" к семитскому корню gl(g)l [ср. акк., gulgulu, "череп, кувшин для воды", gll, "волнующийся, качающийся"; евр. גלגול, "круговращение, фигура вращения"].

Экзегезу русского слова, обозначающего воссозданный на основе архаичного позвоночника традиционный бубенчик, принято определять в рамках восточно- и западноевропейской тенденции именования музыкальных инструментов на основании особенностей их звучания [ср. Арфа]. При этом наименование шаманского бубна в русском языке, по мнению большинства исследователей, образовано посредством редукции слова "бубенчик", в чем выразились наивные попытки народа, наблюдавшего за актуальной шаманической традицией, дать логическое объяснение не вполне понятным предметам и эффектам, которые приводились с теми в сопоставление. Теория фонетической транскрипции глухого или бубнящего звука сегодня признана не состоятельной и апеллирующей скорее к колотушке, нежели к бубну, однако до сих пор есть основания усматривать в бубне результат обусловленной произношением лексической деградации архаизма dumdum или drumdum, на котором основаны индийские наименования бубна и название бенгальской оружейной фабрики.

Считается, что более близко к индоевропейским корням по сей день остается популярное в германоязычных странах обозначение бубна, Trommel, в котором нашли чувственное выражение грозовые и неразрывно связанные с нативным демоническим йодлером характеристики воспроизводимого инструментом звукового ряда.

Экзегеза санскр. ghaņţā и gharharā эвидентно указывает на [в широком смысле] ударную функцию колокола и в этом случае речь идет о традиционном бубенчике, каким его знали и любили приходящие к заутрене буйволицы из чертогов богатых. Рассмотренный в этом аспекте бубенчик вплотную подводит к парадигме украшения: это колдовской бубенец на стройном копыте кухарки; звонкий бубенчик в рогах калькуттской модницы, сверкающий среди кос и источающий музыку сущностного благоухания, в коем соткеваются звук, вкус изустного нектара и свет туманных очей.

Общественно-политическое значение колокола, в частности, колокола башенных часов принято объяснять оптативом реактуализации общности или демонстрации присутствия общественного договора, входящего в каждый дом вполне четким аудитивным сигналом. В этом ракурсе колокол обычно сближают с колотушкой ночного стража [vigilia noctis], реплика сигнальной функции которой прослеживается в современных моделях дверного колокольчика.

В современной церковной, прежде всего православной [ср. Религия] практике колокол определяется как средство реализации дешевого аудитивного эффекта. Низкая частота и девиантная гамма звона колокола, как правило, неотъемлемы от угнетающего воздействия на человеческую нервную систему. Связанное с колокольным звоном чувство тревоги становится структурным компонентом контринициатических переживаний греховности [ср. Грех], вины и ложного благочестия. Контринициатическая функция колокола наиболее полно проявляется в случае больших колоколов, характерных для православия, которое мотивирует развитие колоколостроения необходимостью усугубления страданий безропотной народной массы.

Склонность к великолепию, в концепции которого ложно понятая масштабность слилась воедино с бездумным количественным преумножением, в первые века второго тысячелетия н. э. шла рука об руку с представлениями об удачной инвестиции средств ограбленного народа. При этом неловкое копирование апотропейных аспектов звуковой техники бубенчика вплотную подходило к слепой уверенности в том, что больший колокол с неизбежностью защитит от большего количества недовольных, голодных и подвергшихся зверскому насилию.

Форма русского церковного колокола, изначально являвшегося предметом эксклюзивного импорта, является заимствованием европейского образца, которое было осуществлено после ухудшения экономического положения правящей верхушки. Концепция похищения технологии и первых попыток отлития собственного колокола на народной крови обыгрывается в х/ф "Андрей Рублев", трансформируясь в выгодную теорию восстановления колокололитейной промышленности, которая, согласно творческой находке режиссера, была полностью разрушена "татаро-монголами".

Основополагающей характеристикой современного колокольного звона, известного из церковной, в-частности православной, практики, является дешевый пафос, который в общих чертах схож с аналогичным качеством органной музыки и мужского хорового пения, впрочем, в последнем на видную позицию выдвигается ложная вкрадчивость.

Дешевизна колокольного эффекта никак не может ставиться под сомнение, потому что ни отлитие колокола, ни конечное приведение его в действие, не требуют затраты сил, сравнимой с производимым низкочастотным колебанием. В случае органа строительство требует большего участия инженерной мысли, а генерация звука неотъемлема от непрерывности прикладываемого усилия, хотя технология и редуцирует затраты до возможного минимума.

Вместе с ложным пафосом колокол получает в современном мире другую жизнь, обособляясь от архаического колокола, а вернее "колокольчика", которому неприсущи черты ложной величественности, поскольку таковая призвана лишь компенсировать отсутствие традиционного смысла и вообще определенной смысловой нагрузки.

Своей смысловой нагрузке архаический колокол обязан тем, что он является прежде всего колоколом духов. Надо отметить, что именно благодаря этому обстоятельству корова с колокольчиком получает способность пастись "сама по себе" без участия дополнительного пастуха. До сегодняшнего дня духовные колокольчики широко используются на территории Евразии, располагающе маня путников перешагнуть через грань очевидного и дотронуться кончиками пальцев до эльфийского вехового камня.

"Величественный колокол", по-замыслу его хри-ских "новоизобретателей", должен подчеркивать величие той духовной сущности, иерограмму некоторых аспектов которой выражает звон. На подобный ход мысли разработчиков подтолкнуло подражание природе тварного мира, изучение которой указывает на лежащий на поверхности факт [якобы линейной] зависимости высоты звука от размера и силы; всем должно быть очевидно, что журчание ручья непохоже на гул океана, а писк мыши на вой морского чудовища. Наивная проекция этого соответствия на "духовный мир" обусловлена концепцией больших габаритов как структурного компонента величия, а по-большому счету прямым перенесением данности окружающего мира на другие космические модусы. Между тем, чувственно-эмоциональный, равно как и интеллектуальный опыт не может являться мерой правдивости восприятия того, что по-сути более сложно и вместе с тем элементарно как иерограмма на скрижалях бездны, и большое отнюдь не является только лишь большим, а низкое только низким, что блестяще иллюстрируется на примере звучания демонической речи в разных октавах одновременно. Если прибегать к более популярным способам иллюстрации, то следовало бы вспомнить блестящий опус "Микромегас", в котором Вольтер пытается продемонстрировать относительность великого и малого.

Что касается использования больших колоколов в древности, то это, в точности как и "коровий колокольчик", ныне можно было бы отнести к категории "секулярных нужд". В действительности вся экзистенция древнего социума была выстроена радиально вокруг сакрального центра, причем пребывала внутри, а отнюдь не вовне сакрального пространства, в связи с чем утилитарное применение вещи никоим образом не равно "секулярному". Действительно, определенное применение находила так называемая проникающая способность колокольного звона, несущего определенную информацию, разительно отличаясь от современного звучания, призванного "напомнить" или "принести весть", подобно некоему лучу света в темном царстве - что уже само по себе трагикомично даже без учета того, что звон пуст и центр является подделкой. Современная суккубология рассматривает колокольный звон как деталь объектности, более-менее удачно событийствующую с другими деталями, образующими так называемую визуально-аудитивную и одоративную картину. Суккубы очистят этот мир от лишних деталей и взамен одной устраненной положат десять неустранимых, перейдя границу близ веховых камней, означенных звоном колокольчиков на шее пасущихся коров.

Колокола - устранимые и неустранимые детали

По признанию экспертов, концепция колокола достаточно близка к органной музыке западной церкви в том, что касается способности к подавлению естественной сопротивляемости внушению, равно как и к дезорганизации нормальной умственной деятельности. При этом отличительными чертами органа, позволяющими четко сегрегировать его от колокола, являются: 1) сложность конструкции, требующей для своего воспроизводства высокой квалификации и основанной на принципе трубы или горна [ср. Трубка], а отнюдь не колотушки; 2) особенности техники игры, неотъемлемой от регулярного института музыкального образования.

Осознавшая недостаточность колокольного звона православная церковь предпочла дорогостоящему органу фактически бесплатных и на все согласных голодных слуг, из которых были сформированы песенные коллективы, высокая заболеваемость среди участников которых стала побочным эффектом от пребывания в зоне покрытия низкочастотных колоколов.

Донна Анна

Материалы

Новое

О сайте

Поиск по сайту

Donna Anna Org. (DAO.), 2003-2019