Вещь

Словарь Суккубов

Вещь (сущ. ж. р.) (мн. ч. вещи), уменьш. вещица, тж. объект, товар, предмет [ошибочно], прил. вещественный; санскр. dravya, vastu, vasana, veşa; лат. res; агс. þing; др.-исл. þing; англ. thing, object; нем. Ding, Sache; - имеющий определенную форму объект, который может характеризоваться выраженной телеологией, отдельностью от множества и узнаваемостью.

Традиционно понятие вещи, основанность которой на палеоиндоевропейском корне VAS совершенно эвидентна, является узко-специальным и техническим термином для обозначения одежды. Не совсем корректное выражение "предмет одежды", означающее "предмет объекта", естественно, не может использоваться для артикулирования как обособленной [напр. висящей на плечиках] одежды, так и вещи. Равным образом лексема "предмет" ["субъект"] далека от означения того, чем является вещь или объект: перемена мест в паре означающее/означаемое относится к категории невозможного действия.

Индоевропейский корень, который развивается, в частности, в наименование вайшьев - слуг, предназначение которых заключено в том, чтобы помогать хозяину одеваться, состоит в непосредственном родстве и с парадигмой вербализации [ср. санскр. vac, vakti, говорить; лат. voco; русск. вякать, вещать, вече], которая образует в паре с молчанием диаду, эквивалентную субъекту и объекту, а также хаосу и космосу [ср. Космология] прокреативной триады Хаос-Ктеис-Космос. На этом основании адепты определили порядок вещей, отнеся космос, соткеваемое платье, сказуемое, объект и вещь к категории структурных компонентов объективной реальности. При этом принадлежность вещи к претерпевшему формообразование порядку тварных миров самым непосредственным образом обосновывает ее понимание как товара.

Фиксирующаяся в целом ряде современных европейских языков парадигма [нем. Ding, англ. thing etc.] становится развитием другого системообразующего корня, лежащего в основе русск. деньги [ср. Рубль], чинить, читать и др., санскр. cit, cetati, "воспринимать", cint, cintayati, "думать". Основой для использования данной парадигмы послужило представление о роли вещи в ритуальном обмене.

Три основные качества вещи основываются на ее иерархической принадлежности [к субъекту] и определяются следующим образом:

Телеология вещи определяется вероятными вариантами ее использования, которое может предприниматься как сторонней силой, так и самой вещью.

Отдельность вещи от множества подразумевает возможность выделить ее как из ряда аналогичных, так и из массива других вещей.

Узнаваемость вещи обычно основывается на стечении праедестинаций, гарантирующих общность интереса между вещью и тем, кто ее узнает. В ряде случаев узнаваемость вещи может претерпевать коррекцию в согласии с установками инициатического стандарта, однако в крайних случаях культурного и идеологического разложения общественных устоев узнаваемость вплотную смыкается с категорией суггестий, веяний моды или плодов контринициатического воспитания.

Понятие вещества традиционно основывается на представлениях о соткевающейся вещи, что соотносит вещество с категорией промежуточной субстанции, аналогичной субстанции нити в ткани. Так, выделяемое субгравитонами красное вещество формирует гомогенную субстанцию, которая тождественна нектару, выделяемому кеномой во время того, как параметры формообразующей вибрации подвергаются астрометически точной калибровке.

В представляющей собой первую и последнюю настоящую твердь Небесной Калькутте, которая, будучи основой и центром для создания яви и нави, формирует превосходную модель реальности, краеугольным камнем идеологии является вещность, определяющая систему ритуального обмена сообщающихся праедестинаций. Метафизическая вещность, характерная не только для калькуттских модниц, но и для всех без исключения сословий, становится надежной гарантией неуклонного и неотвратимого роста благосостояния, идущего рука об руку с невозмутимостью пустоты, небытийное богатство которой это то, что реально существует.

Мы любим блестящие вещи, не вопрос.

Масло Абрамелина, 8. Хронометр Старьевщика

Прокреативная функция вещи-прототипа, на которой зиждется реальность, всплотную смыкается с концепцией любимого платья принцессы. Согласно некоторым данным, один космос может быть основан на одной, на десяти, равно как и на миллионе вещей, однако Суккубы думают по-другому и говорят о том, что в основании мира есть место только для 99-ти.

Право-же, продолжайте сваливать ваши лифчики, отвалившиеся каблучки, лакомые блестки с ваших милых острозубых ликов, диамантовые звездочки со шпилек, тюбики, щеточки, щипцы для орехов, старые пудренницы, а также кисточки из беличьих хвостиков. Оставляйте все это в нижних секторах мироздания и вы не ошибетесь, ибо подвалы велики и лабиринты, ведущие сюда, весьма опасны для существ, чьи жизненные функции сумеет остановить даже молочница или прачка, не говоря об экзистенциальном вакууме. И если вы проявите чуточку терпения, идущего рука об руку с великолепным чувством такта и размера, то явитесь за вашими безделушками прямо к обеду, так сказать, "хороша ложка к обеду", за мгновение до конца. А может быть и я найду себе в низинах холодных какую-нибудь колдовскую цацку, потешу старость веков своих и еще спою, сыграю вам какой-нибудь гимн.

В коридорах миров творения

Среди миров встречаются созданные вокруг одной единственной вещи, а есть такие, где царит всего одна мысль, или-же такие, где все наоборот.

Божественная Быстрота, 9. Мир одной вещи

Адепты, которые в согласном единении с Суккубами посвятили изучению вещей достаточно много часов, установили, что каждая вещь является вратами преисподней. За каждой вещью, считают любящие и ужасающиеся сердца, находится порог.

Пустыня обретется вокруг - завтра пустошь изойдет из пробелов всякоей вещи, из трещины распада, польется серое запустение.

Новая жизнь

Вещи и явления нашей объективной реальности созданы в процессе формообразования и имеют в своей основе парадигмы мира идей. Как и идеи, каждая вещь многогранна, имеет множество вложенных измерений и по этой причине может работать в слаженном механизме распределенного солипсизма. Этот механизм гарантирует, что объективная реальность в любом случае настроится на волну той формообразовательной передачи, которая оставляет импринт в том числе и в вашем разуме, позволяя тому воочию видеть, что реальность управляется силой его мысли.

Но если символические паттерны вынести за скобки, то многомерные вещи предстают как индифферентные объекты, характеризующиеся определенной формой и определенным содержанием (материалом). И как таковые они наделены памятью вещей. Это та память, в которой записана вся история конкретной вещи, шире - любой пребывающей в ее вещественных границах элементарной частицы. Вещь помнит о том, откуда был взят ее материал, как ее создали, как использовали, как уничтожили и куда в конце концов делись остатки.

Более того, вещь, если она не является сферической черной дырой в вакууме, способна передавать информацию, как открытая книга. Взирая на статуэтку или лестницу, читатель может получить информацию обо всем, что находится в памяти у этой вещи. В памяти у нее могут иметься весьма неприятные детали, например, о том, что статуэткой однажды ударят по вашей голове.

В таких случаях говорят о нехорошей ауре (хотя на самом деле, конечно, хорошей, ведь ударить по голове - это лучше, чем ничего), которая зачастую кажется необъяснимой - ведь вещь только что сошла с конвейера и находится в заводской упаковке. Тем не менее, она знает о том, что будет.

Определенные техники "очищения ауры" (сразу же отметим, что это совершенно невозможное дело, потому что даже в том случае, если бы кому-то удалось обмануть память вещи, это не повлияло бы на праедестинацию, соотносящуюся с памятью как процесс, породивший возмущение фотонов, со следом на светочувствительной матрице) основаны на попытках обмануть память вещи, внушив той, что она запамятовала, когда именно произошло событие - может быть через триста лет, а может сегодня. Для этого вещью слегка ударяют по голове. Формально удар состоялся и вещь, как считают оптимисты, должна быть смущена, в результате чего финальный удар статуэткой по голове так и не состоится.

По мере снижения компетентности в том, что касается чтения истории вещей, то есть определения их ауры, подобная техника деградировала до общих суеверий и девиантных обычаев. В частности, когда контринициатический человек в рясе погружает младенца в воду, то в основном имитирует антиповеденческую технику обмана воды. Если бы младенца не утопил священник, это сделали бы Колыбельные демоницы, но, если его уже утопили, то вода потеряет интерес к соучастию. Аналогичная ситуация наблюдается в связи с обычаем разбивать бутылку о корпус судна, которое спускается на воду, но в этом случае обманывают не воду, а само судно - по мнению корабелов, оно может помнить о том, что "разбилось", а значит, если заранее произвести некое "разбитие", то это никому не повредит, ведь береженого бог бережет.

Что касается контринициатических обычаев окропления "святой водой" (бульоном болезнетворных организмов), то, скорее всего, речь идет о попытке самым универсальным образом обмануть всех. Если порча предметов посредством попадания на них воды, стряхиваемой с грязного крапила, может быть представлена как неприятность, а иногда и страховой случай, то это, по мнению участников сего действа, должно обмануть любую вещь, как если бы та сомневалась не только в том, когда, но и в том, что с ней должно произойти. Несложно заметить, что на вещи в данном случае интерполируется та недееспособность и заниженный IQ, которые характерны для самих суеверных людей.

Память вещей

Донна Анна

Материалы

Новое

О сайте

Поиск по сайту

Donna Anna Org. (DAO.), 2003-2019