Наместник пробуждается

Наместнику Тухлоглазу пришел конец

Наместник пробуждается

Случалось ли вам просыпаться среди ночи, как давеча преподобному наместнику Тухлоглазу? В эти странные дни он, вздрагивая от случайного стука телеграфной машины, разделял обеспокоенность небесной канцелярии, да и как ему было не разделять, будучи ее частью, частью весьма посредственного масштаба, сугубо подчиненной и, как говорили злые языки, паршивенькой, впрочем, к паршивости должность обязывала, ведь ему предстояло просрать целое мироздание.

С пробуждением было вот как. Поковыряв челюсть зубочисткой и изобразив поклон каждой из девяти башен небесной канцелярии, Тухлоглаз затолкал опарышей в слуховые проходы ушей и завалился на боковую. Конечно, в его случае это устоявшееся выражение не совсем уместно, он завалился скорее на центровую, расположив то ли для обогрева, то ли ради прохладцы вокруг себя трех-четырех девственниц, которые были парализованы ужасом и оттого податливы, как большие куклы с проволочным скелетом. Знаете ли вы, что число девственниц самого подходящего для Тухлоглаза возраста практически бесконечно? Надо только знать меру, не использовать не по назначению, например, в качестве пушечного мяса, и они будут появляться день за днем, как впервые, девицы в самом хорошем расположении тела.

Наместник Тухлоглаз не имел опыта пробуждения. Никогда раньше не просыпался, да и зачем? Опарыши в ушах неторопливо ведут диалог, рассказывают сказку лучше любой аудиокниги, девственницы же ловкими и сильными конвульсиями обеспечивают реалистичную поддержку извне. Сказывается в ухе про море, а тело уже чувствует волны, говорится про ветер - обдувается кожа, про огонь - девочки разгорячаются, про стужу - окоченевают Тухлоглаза, так что комар носа не подточит.

По какой причине это случилось, навсегда, наверное, останется загадкою, но ночью из наместничьего уха выпал опарыш. Это то, что мудрецы называют "неприятным инцидентом".

Наместник Тухлоглаз обнаружил себя стоящим на четвереньках в центре помещения под огромной висячей лампой. Он смутно припоминал, как вывалился из сновиденческого кокона, который сплели своими руками и ногами напуганные девицы, в глубине души догадывавшиеся, что их просто используют. Кое-как наместник, который вообще-то хорошо видел в темноте, добрался до светильника, впрочем, с той же вероятностью светильник, который хорошо видел в темноте, мог добраться до наместника, помахать своими ручками, чтобы привлечь внимание сенсора движения. Так или иначе, наместник был на полу, как припавшая к земле стеснительная собака, он искал глазами сбежавшего опарыша. На том и поймал себя, одновременно осознав, что помещение лишь отдаленно напоминало знакомую ему опочивальню.

Здесь не существовало ни безумных письмен, ряды которых должны были выстраиваться в ровные линии вокруг демонических инсигний, ни самих инсигний, ни мистических иерограмм энохианской машины. Была только невесомая, но давящая пустота весьма неуютного помещения, просторного, не обустроенного, подобно сознанию мертвеца, и освещенного механическим сиянием столь ровно, что ни в одном из углов не нашлось места для тайного, которое при определенных обстоятельствах могло бы стать явным. Реальность меблировки была обжигающе доходчивой и ее тронутая печатью мимолетного знакомства чуждость наполняла сердце паническим страхом. Неприлично живые девственницы, боявшиеся совершить лишнее движение, жались к краям массивного ложа. Шорох каждого оставленного нерадивым эпилятором волоска в гулком безмолвии проникал сквозь пустое ухо и вызывал непроизвольные гримасы боли на лице наместника.

"Бытие определяется сознанием, а мое сознание спит, сейчас оно и должно спать, ведь я совершил процедуру отхода ко сну. Меня не должно быть в бытии." - Бормотал Тухлоглаз, шаря пальцами по полу в поисках опарыша. Ему удалось умерить свое отчаяние, пульс замедлился. Пусть обстоятельства настаивают на вашем деятельном вмешательстве, не стоит распаляться и пытаться ужиться с бытием, если вы все еще планируете досмотреть незаконченный сон. Ведите себя так, словно, не размыкая век, протянули пальцы к графину с тем, чтобы сделать глоток и разделить освежающую влагу с духами сна.

Возможно, вы имеете какие-то основания предполагать, что события этой ночи будут вскоре забыты наместником. Он пробудится в полюбившееся ему время, выпьет чашечку утренней болотницы и во блаженном тумане вернется к исполнению обыкновенных дел. Но знаете что, есть вещи, о которых не забывают никогда, они навечно остаются с вами, вмещаясь в надежно защищенный архив опыта по ту сторону приятных и неприятных воспоминаний. Просто теперь вы об этом знаете, имеете, так сказать, опыт, как дитя, появляющееся на свет, имеет опыт перерождения - опыт, предшествующий ужасу осознания ситуации и беззубому воплю бессилия. Если бы оно (дитя) не было связано порукой органической жизни, то не кричало бы, а просто принимало свой опыт во внимание.

Теперь здесь была тень - неумолимо холодная, вежливая и приставучая, так что, куда бы Тухлоглаз ни отправился, она пошла бы рядом. Ее нельзя было запугать или подкупить лестью, а в ответ на отточенные приемы риторики она просто поднимала брови, делая вид, что услышала то, о чем говорят, "сделаем вид, будто этого не было".

Кривоусмеяна из небесной канцелярии была послана для описи имущества тварного мира и сопровождала наместника, как авторитетная, суровая тень, вооруженная стилом и планшетом.

-Трудно поверить, - обратился к ней наместник, осознавший неизбежность конца, - в то, что все эти милые люди превратятся в неравномерное сборище кровожадных вандалов. Вон тот деликатно улыбающийся господин вступит в сговор с тем спортивного вида молодым человеком, читающим электронную книжицу, чтобы, до неузнаваемости преобразившись, отринуть свои маски. Мы знаем об этом, но как же трогательно незнание, обусловленное глядением в дыру предустановленного слепого пятна! Как могли бы они распознать сейчас тех, которые отнимут, предположим, у вот этого толстого бородача жизнь вместе с последним куском припасенного провианта?

Убедившись в том, что Кривоусмеяна внесла перечисленных в реестр, Тухлоглаз продолжал:

-Меня не покидает удивительно приятное чувство, когда я говорю о будущих событиях в стиле покаянных романтических стенаний очевидцев недавних войн.

-Это понятно. Мы бы пришли в ужас, если бы у вас был недостаток в приятных чувствах. - Сухо заметила Кривоусмеяна, подняв глаза от планшета и одарив наместника благосклонным взглядом.

-Если бы я только мог пойти направо, я бы пошел направо, а не налево, говорит человек. Кстати, вон та молодая женщина недавно окотилась.

-Вон та? - Уточнила Кривоусмеяна и, проследив за взглядом наместника, сделала пометку в планшете.

-Когда неоперившееся дитя досаждает ей криками, она знаете что делает?

-Убеждается в том, что никто не подглядывает, и сдавливает челюсть малыша так, чтобы зубки впивались в ранимую плоть?

-Да, именно так и делает. - Подтвердил Тухлоглаз. - Но меня радует другое, а именно, уже через неделю эта молодая мать будет сокрушаться тому, что вовсе не оторвала своему исчадию челюсть.

-Все будут сокрушаться. Что не оторвали челюсть. Вас это радует?

-Да.

-Хорошо. - Кривоусмеяна ласково подмигнула наместнику и сделала новую запись в планшете. Затем цокнула языком.

-Позвольте вопрос не для протокола?

-Всегда рад служить.

-У вас уже был опыт пробуждения? - Она постучала стилом по краю планшета.

-А знаете, кажется, да. Вы помните всю мою историю?

-Конечно, мы бы пришли в ужас, если бы не помнили всю историю.

-Значит, вы знаете о том, что мне дали санкции на отправление ритуалов культа формы.

-Культа формы? Да, знаем. - Кривоусмеяна уставилась в планшет. Сделала пометку. Затем добавила:

-Это пометка не для протокола, а для истории. Я написала, что вы получили уведомление о том, что мы знаем.

-В таком случае вы знаете о том, что я всегда испытывал симпатию к красивым формам...

-Они ретранслировались вашим собственным сознанием. - Уточнила Кривоусмеяна.

-Когда меня назначили наместником госпожи...

Кривоусмеяна закатила глаза и вздохнула.

-...при свежесозданном космосе, я стал поклоняться космосу. Я полюбил птиц, созданных силой магии и услаждающих слух великолепными песнями, стал обожать растительность, шелестящую в потоке обволакивающих благоуханий, мне нравились знаки и числа, столетиями я мог наслаждаться написанием божественного имени при помощи букв. Я знал, что все, заслуживавшее моей любви, было совокупностью глифов. Санкция на культ формы освобождала меня от сомнений, но не мешала чувствовать, что что-то идет не так.

-Дорогой Тухлоглаз, вы такой милый и романтичный! - Глаза Кривоусмеяны похотливо заблестели. Она вцепилась когтями наместнику в запястье и с силой прижалась, принялась тереться раскаленными сосками о его грудь, глядя прямо в тухлые глаза, выпустила язык. Планшет приятно холодил, она намеренно втиснула его между своим и его животами, чтобы почувствовать, как иерограммы метаистории бесчисленного множества миров становятся соучастниками сладострастной игры. Заостренный инструмент писца вонзился в наместничье брюхо, поддел слоистые сочащиеся жилки, что-то тишайше пронзил, пока Кривоусмеяна с любопытством наблюдала за реакцией в зрачках подчиненного.

-Вы, наверное, еще не закончили своего рассказа? - Прошептала она, задышав, и слегка отстранилась, впрочем, не убирая языка, который исследовал позвонок за позвонком, заставляя наместника конвульсивно извиваться.

-Вы правы, я собирался сказать, что... когда... - его речь сделалась неразборчивой, глаза задрожали и закатились. Кривоусмеяна с беспокойством наклонила голову. Кончиком языка поддела сегмент позвоночника и выпустила каплю слюны, от которой наместник пришел в чувства, как от доброй понюшки нюхательной соли.

-Когда пустота всех вещей, - продолжал он, - открывалась мне, я невольно отдалялся, чтобы, вновь видя образ целой формы, отделаться от брезгливости по отношению к ее деталям. Трудно поклоняться красотам пейзажа, когда слишком много знаешь о копошащихся в его гниющих частях амебах.

-Так же трудно поклоняться мужчине и женщине, - добавила Кривоусмеяна, - когда видишь в половом акте трение смертных кусков мяса, заляпавших кости, как плесень заляпывает разлагающуюся древесину. Мы бы пришли в ужас, если бы дело обстояло по другому.

С этими словами она нащупала языком кончик писчей палочки глубоко в наместничьем животе. Согнула ногу и прижала бедро к его поясу, медленно, но уверенно задвигалась вверх-вниз. Запястье, которое она все еще сжимала, было совершенно изувечено когтями, измочаленные ткани не подлежали регенерации. Из-под кожи вываливались мелкие осколки кости. Ладонь наместника безвольно повисла.

-Про женщину вы верно заметили. - Улыбнулся он. - Мне были даны санкции и поэтому я любил все формы космоса. Чтобы не ненавидеть животных, двуногих и четвероногих, я представлял, что они не органические. Так же с цветами. Пейзажи стали для меня жанром, а звуки математической абстракцией. По долгу службы мне приходилось сосать хуй у бесчисленного множества существ и вещей, у самок, конечно, лизать пизду...

-Как еще может продемонстрировать любовь любящий отец? - Кривоусмеяна подняла брови, не прекращая глодать мягкие ткани лица наместника.

-Самое дорогое и близкое для всех существ и веществ существо, каким я являюсь по долгу службы....

Кривоусмеяна

Речь Тухлоглаза утеряла связность. После того, как Кривоусмеяна, разделавшись с щеками и аккуратно выкусив зубы, вцепилась в язык, из горла наместника стало доноситься клокочущее бульканье. Его ноги несколько раз подкашивались, но посланница небесной канцелярии ловко возвращала падающее тело в полюбившееся ей положение. Только когда распались костные ткани в месте присоединения ног к туловищу, ей пришлось опуститься на колени, чтобы продолжить свое приятное занятие. Она по-настоящему блаженствовала, вся извалялась в мертвечине, как после долгого воздержания, не могла и не хотела останавливаться, пока чувствовала теплую слякотную мягкость, в которой можно было обволакиваться, не думая о последствиях.

Когда все было кончено, Кривоусмеяна взяла планшет и встала. Там, откуда она подняла стило, взметнулось облачко чистой белой пыли, кроме которой не осталось ни пятнышка.

Другие рассказы по теме:

Влюбленные девушки: 1. Сестры Хори; 2. Мори; 3. Профессионал
У сестер Хори намечается важная дата и они призывают симпатичного Мори - демона последнего дня...
Золотой зародыш
Смертоустойчивая среда обитания становится почвой для развития золотого зародыша...
Киса
Звездный крейсер гламурных кис стационируется на околоземной орбите...
Наместник пробуждается
Наместнику Тухлоглазу пришел конец - его ждала встреча с чрезвычайным уполномоченным небесной канцелярии госпожой Кривоусмеяной...
Шоколадка
Джон Смит под псевдонимом Вацлав Вачовски открывает дверь и видит прекрасную гостью - афроафриканку демонической природы...

Донна Анна

Материалы

Новое

О сайте

Поиск по сайту

Donna Anna Org. (DAO.), 2003-2019