Герой девятой войны

на оккупированной Земле

Герой девятой войны

Несмотря на ветренную и не слишком располагающую погоду, столики на террасе летнего кафе не пустовали. Поглядывавшие на куски темных рваных облаков посетители скучали, дожидаясь компонентов дневного рациона. Обе официантки, облаченные в этнокультурные наряды, кажется, никуда не спешили.

По праву героя девятой войны Альбрехт выбрал внеочередное обслуживание и устроился за столиком спиной к народу. Почти двухметрового роста, но милая девица, поставившая перед ним картонку с двойной порцией батончиков и бутылку энергетика, потребовала подтверждения статуса ветерана. Он протянул ладонь, глядя ей в лицо и пытаясь поймать взгляд, но та глядела то поверх него, то в сторону, а потом на свое запястье.

Когда их ладони встретились в ритуальном рукопожатии, он, как в первый раз, ощутил тревожное посасывание под ложечкой, подивившись тому, насколько она горяча, хотя удивляться тут было нечему - нормальная температура ее тела колебалась между сорока девятью и пятьюдесятью по цельсию. Считывание привилегий занимало наносекунды, но, ради соблюдения каких-то архаичных условностей, стороны продолжали контакт, считая про себя до двух.

Лежавший на ее талии пояс был стянут внизу живота широким узлом, скрепленным медной мандорлой, из-под которой свешивалась полоса тяжелой бордовой ткани дюймов шести шириной. Ткань, украшенная алым узором, колыхалась между колен, отвечая на любое движение, которое совершала девица. Гипнотический узор отвлекал внимание от роскошных бедер и практически не прикрытого лобка, тонувшего в мягкой, бархатистой тени, характерной для фактуры смуглой кожи, которая, хотя и была подобной человеческой, казалась абсолютно стерильной, как воздух в операционной, и напоминала керамику.

Сочетание неорганической стерильности с почти биологической пластичностью и физически реалистичной динамикой в особенности завораживало при взгляде на грудь официантки, так что ему поневоле захотелось дотянуться до сосков и сжать их пальцами, чего, конечно, он делать не стал, ведь даже для героя десяти войн это было бы чересчур.

Так же, как и пояс, многочисленные браслеты и бусы под цвет кожи, которыми были туго унизаны руки от плечей до запястий, были призваны подчеркнуть наготу и придать телу флер неприступной гиперсексуальности. Приплюснутые, почти плоские детали браслетов казались инкрустациями и вызывали непреодолимое желание пялиться.

Что до неприступности, то для полового аппарата красоток был характерен клитор в форме загнутого трехдюймового когтя, так что подчеркнуто, как броня, соблазнительное оформление тела служило не более чем деликатным и милосердным предупреждением, по крайней мере, таким оно должно было быть по протоколу, выработанному культурой, не славившейся традициями уважения к человеческой психологии.

Во время девятой войны он дважды спаривался с моделями этого генома и мог считать себя счастливчиком, потому что оба раза все произошло по инициативе модели. В восьмой итерации войны, когда он исполнял обязанности сержанта при госпитале, ему пришлось познакомиться с последствиями преступной халатности, допущенной при нештатных совокуплениях. Фаллос пострадавших был неряшливо, реже - аккуратно разрезан на два лоскута от основания до головки и требовал восстановительной пластики, после которой, однако, военные уже не становились прежними - уходили в бессрочный отпуск и их следы терялись в подпространствах.

Завершив процедуру обслуживания, официантка отошла к следующему столику и, бросив туда взгляд, Альбрехт невольно улыбнулся сцене, разыгравшейся между ней и юношей лет двадцати с закрученной и по последней моде выкрашенной в два цвета козлиной бородкой. После неудавшейся попытки выяснить ее имя тот попытался заговорить о погоде, затем высказался о вкусовых достоинствах батончиков и намекнул на то, что обедает здесь не в первый раз. Когда не проронившая ни слова официантка отходила, он смотрел вслед, что при других обстоятельствах могло быть сочтено за раздевающий взгляд, но едва ли он думал о том, чтобы снять с ее ягодиц кожу, а иных возможностей раздеть девицу не было, разве что несостоявшийся дон жуан хотел посмотреть на то, что находилось под узкой полоской пояса.

-Хочешь совет? - Альбрехт вполголоса обратился к юноше. Тот недоуменно покосился, но, увидев ветеранскую повязку на рукаве, выпрямил спину и, слегка приподнявшись, отвесил сдержанный поклон.

-Если планируешь завести таким образом знакомство, то это не поможет. Ничего не получится.

-Но ведь у кого-то получилось... - Полувопросительно молвил обескураженный ловелас.

-Все происходит не так, как ты думаешь. Если она проявит к тебе интерес, то ты об этом узнаешь, но не тогда, когда будешь к этому готов. Она не заговорит с тобой... и не станет присылать писем... на случай, если ты любитель просматривать почту. Тебя попросту хакнут и дадут знать напрямую. Слова будут не нужны и ничто из того, что ты знал и умел, не поможет разобраться в новых правилах игры. Конечно, все это произойдет только в том исключительном случае, если ты сумеешь ее или их заинтересовать.

-Не будет ли бестактностью с моей стороны спросить, как это сделать?

-Довелось ли тебе на жизненном пути встретиться с акулой и задумывался ли ты о том, как стать предметом ее интереса? Если нет, то, возможно, твои представления об этом дивном создании ограничены сухими строками учебников и парой документалок. Когда ты видишь движущееся в воде существо, то поневоле воспроизводишь в своем сознании его модель, которая управляется побуждениями, схожими с нашими. Смоделированная тобой акула в целом должна думать так же, как и мы, но хуже и медленнее. Однако ты ошибаешься в главном - в том, что считаешь ее животным.

-И кто же она на самом деле?

-Акула гораздо ближе к вирусу, чем к животному из тех, что обитают в антропосфере. При всем желании понять смысл существования вируса, никто не смог бы этого сделать на основании модели, которая составлена из пустых домыслов. Если ты не можешь прочитать программный код вируса, то даже не думай, что что-то о нем знаешь.

Разговор с молодым человеком заставил Альбрехта вспомнить первые дни войны, когда никто еще не подозревал о десяти итерациях и не имел представления о противнике. Да и едва ли кто-то ждал агрессии со стороны подпространства, которое вплоть до второй итерации оставалось не более, чем занимательной гипотезой из научной фантастики. Лишь к третьей итерации наметились кое-какие теоретические исследования, но им не суждено было вырасти из младенческой люльки по одной простой причине: побежденным не дают технологий - только средства производства. Им могут, по обстоятельствам, любезно показать дверь, ведущую за кулисы мира сего, но не предложат найти способ в нее войти, да еще и поставят музейные столбики.

Сидя на террасе кафе и запивая сухой батончик энергетиком класса 2, который, в отличие от бесвкусной жидкости третьего класса, которую поглощал юноша за соседним столом, был ароматизирован вкусом темного пива, Альбрехт размышлял о фатализме.

Он подумал о том, что, если бы сейчас в земную атмосферу вошел небольшой фрагмент расколовшегося на подлете астероида и летел бы по траектории, заканчивающейся на этой террасе, то для обедавших он выглядел бы сначала как пылинка, затем как яркая и все ярче разгорающаяся звезда. От момента, когда появилась над горизонтом светлая пылинка, у людей оставались бы секунды, чтобы додумать текущие мысли. Возможно, в тисках стресса время слегка растянулось бы, но все равно его не стало бы слишком много.

"Все, что я решил бы сделать, было бы в конечном счете тщетно." - Думал Альбрехт. - "В такой ситуации нет резона искать укрытия под столом или метаться в стороны, ведь никто, кроме силы, что послала метеорит, не знает точных координат цели. Предположим, я побежал бы к середине улицы и там был убит небесным камнем - реальность не знает сослагательного наклонения и нет нужды выяснять, погиб бы я под обломками дома, если бы вместо этого ринулся внутрь кафе. Но так все и работает... Кто-то хочет измерить глубину чаши терпения изменчивой, податливой, как глина под пальцами гончара, судьбы."

В эпоху одиннадцатой итерации время, как считается, замкнулось в круг. Мы пришли к тому же самому, что было до первой войны, но теперь они живут среди нас, а мы существуем подле них, как если бы привыкли делать это еще в миоцене, когда научились очищать банан и стучать себя в грудь, выражая свои первые эмоции.

О нас заботятся разумные полиморфные вирусы, достигшие того уровня развития науки и технологий, когда больше не нужно трепетать при мысли о чистоте собственного генома и ты просто создаешь тело двухметровой гиперсексуальной девицы с шипом на месте клитора, выбираешь направление, появляешься и начинаешь мирно сосуществовать, попутно ведя десять одновременных и практически однопространственных войн не за выживание, не за влияние и не за территорию.

22.05.2019

Другие материалы по теме:

Вирус - Словарь Суккубов
Вирус существует, выполняя протоколы, введенные в программный код его генома...
Герой девятой войны
На оккупированной гиперсексуальными инопланетянками Земле герой войны мирно обедает в кафе под открытым небом...
Киса
Звездный крейсер гламурных кис стационируется на околоземной орбите...
Общая теория подпространства
Описание основных положений подпространственной теории...
Раффлезиариум
Зарисовка из жизни настоящих людей...

Донна Анна

Материалы

Новое

О сайте

Поиск по сайту

Donna Anna Org. (DAO.), 2003-2019