Зигфрид и Марта

уроки плохого поведения

Зигфрид и Марта

Глотая гласные и давясь слюной, Марта рассказала Зигфриду о реке.

-Вода это только часть великого пути, открытого Стариком. - Говорила она, периодически сбиваясь на хриплый отрешенный смех. - Только потому ты до сих пор с нами, до сих пор тебя не использовали как тех несчастных жертв, из которых готовят голодных зомби. Если бы ты пришел не по реке, пустые избы были бы первыми в очереди по твою душу.

Марта неожиданно замолчала, принявшись длинным узловатым когтем ковырять свой единственный зуб. Она казалась ушедшей в себя, и в своих глубоких мыслях положила трясущуюся голову на крепкое плечо Зигфрида, в ноздри которого ударило приторным от нее исходящим старушечьим запахом, смешанным со смрадом гноя, застилавшего ее слепые глаза.

-Марта, - осторожно обратился к ней Зигфрид, - мы уже достаточно долго вместе, мы провели столько ночей в кругу света, и мне кажется, я сильно изменился. Что плохого случится, если ты вернешь свою молодость, пусть неофициально, Старику незачем знать об этом, но в узком кругу...

-Ты заботишься о моем самочувствии... - Раздался ее клокочущий, похожий на кашель, голос. - И напрасно. Мне ничего не стоит быть старухой, напротив, это столь-же легко, как и предстать молодой. Запомни, если ты уже забыл об этом, что не меня наказал Старик, а сомневаться в правомерности его решений было бы далеко не разумно.

Зигфрид стиснул зубы и подумал, что начал забывать цену времени. Три или четыре дня тому назад на сходке деревенских жителей он был впервые представлен Старику, а сейчас казалось, что минули месяцы, если не долгие годы.

В тот день Старик, вплетавший в речь свою живописные примеры не от мира сего, обходил стороной факт присутствия Зигфрида. Да и почему бы ему этого не делать, когда наш герой был всего лишь частью толпы?

-Нам следует держаться единой линии, - отрывисто, но вместе с тем нараспев обратился он к собранию, - но это не значит, что мы все между собой делим. Представьте себе один толстый прут - он гибок и во всех отношениях хорош. Его можно взять с места и переложить на другое. Но когда пруты собираются в одну вязанку, то происходит вот что.

С этими словами председатель кивнул ассистенту и тот подал ему веник. Ловкими длинными пальцами Старик принялся ломать эту вещь, излучая всеми чертами своего лица такую ненависть, что на площади воцарилось гробовое молчание.

-Вот, вот что происходит с теми, которые связываются между собой вместо того, чтобы являть пример самостоятельности, личной инициативы, хорошего знания реалий. - Он с отвращением отшвырнул от себя измочаленный веник и приложил руку к груди. - Я вас от чистого сердца прошу, не объединяйтесь никогда в одно большое стадо. Лучше жить поодиночке, но хорошо, чем всем вместе и плохо. Максимум - это две-три головы, что мы можем себе позволить одновременно.

-Можно вопрос... - Зигфрид осторожно подался вперед, собираясь спросить про веник, но Старик побагровел и сжал кулаки. Послышался гул неодобрения.

-Да как вы смеете перебивать?! Вы же среди нас первый день, а уже позволяете себе такое... такое... - Председатель мелко затрясся и сделал над собой усилие, прежде чем снова обрел дар речи.

-За это, - почти спокойно продолжил он, - к вам в качестве наставника будет приставлена старуха. А ведь мы хотели по-доброму, чтобы красивая молодая девица за вами присматривала да уму-разуму учила. Марта!

С этими словами он кивнул стоявшей позади Зигфрида девушке.

-Да, батюшка. - Скромно откликнулась та.

-Превращайся!

Так появилась на свет старая Марта, которая по ночам хватала с неба звезды и разжигала из них в пустом воздухе бушующий костер плазмы, так называемый круг, надежно защищавший учителя с учеником и позволявший концентрировать избранную мысль, как хрустальная линза концентрирует луч солнечный.

После случившегося между ними в этом кругу выяснения отношений, Марта стала подшучивать над своим подопечным, никогда не упуская возможности уколоть в разболевшееся место.

-Смотри! Как роскошно! - Свистела она ему на ухо, вцепившись в ребра костлявыми пальцами, когда на улице внизу мелькала тень одной из тех молоденьких студенток, которые теряются среди миров.

Подобно червяку бился сгоравший не столько от стыда, сколько от желания быть правильно понятым Зигфрид в когтях гоготавший над хладными шпилями и куполами Марты.

-Смог бы ты смириться с тем, что никогда не видеть тебе, как возвращается моя молодость? - В который раз переспрашивала она, ссылаясь не то на девичью память, не то на старческую забывчивость.

-А не хочется ли тебе совершить какой-нибудь подвиг, при вести о котором размякнет сердце Старика и тот признает, что с самого начала был не прав во всём? Посмотри!

С этими словами Марта входила в пике и Зигфрид в ледяном поту мечтал лишь об одном - молил проснуться от этого кошмара, а по лицу его текла густая пахучая слюна, сочившаяся с болтающихся и хлопающих губ выжившего из ума птероморфа.

-Посмотри, - требовала она, - вниз, на большой город - это большой мир, в нем столько живых тварей, и еще больше промежуточных форм. Просто сделай с ними что-нибудь такое, что поразит Старика.

Она заходилась в приступах смеха, наслаждаясь невозможностью того, о чем толковала.

Когда они возвращались в подземелье, которое Старик, считавший это ироничным, дал Марте в приданое, та усаживалась к Зигфриду на колени или пристраивалась рядышком на узкой скамье и они вместе смотрели то на неровный каменный пол, то на покрытый дюймовым слоем сажи потолок.

-Марта, - обращался он к ней в круге вечернего света, - я тоже многое повидал, хотя и кажется, что моя жизнь была недолгой до этого момента. Я видел, как исчезало бытие и формы мира растворялись в беззвездной ночи. Однажды я лег в свою постель, а когда пробудился, вокруг не было ничего. Ничего не осталось от цивилизации, которую я знал. Я был гол и облачился в накидку из листвы, а затем спустился к реке. По ней плыл я к месту, в котором должен был находиться город. Не видел я людей и следов их пребывания на берегах, вздымавшихся на 15-20 метров. Иногда темные прохладные леса подступали к самой воде. Бесчисленные виды дикой живности обитали на берегах и в реке. Под собою, под утлым плотом я чувствовал массивные туши - две или три обогнали меня. Один раз мне показалось, что плот окружен крокодилами...

-А вот это неправда. - Марта, повернувшись к нему тем ухом, которое еще не оглохло, внимательно слушала. Она вывалила длинный, покрытый плесенью язык и с какой-то целью мяла его темными пальцами.

-Это неправда и скорее всего вокруг плота были простые бревна. - С этими словами она агрессивно подалась к Зигфриду и прижалась острой переносицей к его щеке, зловеще шепча в ухо: - А тот, кто ошибается в такой малости, лжет и в вещах куда более важных. Можно обмануть себя, но нельзя обмануть тех, для кого ты не хитрее собаки.

-Я высадился на песчаном берегу и увидел вдали покрытую лесом гору. - Продолжал Зигфрид. - От реки до ее подножия простиралась луговая степь. Там среди трав находились покинутые дома. Они не были похожи на остатки города, который прежде располагался в этих местах, но и не выглядели построенными только вчера. Соотношение пейзажа и домов пленило меня, я сказал себе, что хочу остаться здесь надолго, и двинулся в сторону крайней избы. Внутри она была пуста - я не нашел ни одного следа пребывания человека, его не было даже в запахе давно покинутого очага. В подполе не нашлось ни одного черепка, под крышею ни веника, ни старой газеты - только висящие пауки и осиные гнезда. Трясогузка пролетела сквозь меня и исчезла в солнечном провале чердачного окна. В жужжании насекомых ощущалась неведомая доселе угроза, впрочем, направленная не ко мне. Я решил, что надолго останусь в этом мире, в котором, кроме меня, не было ни одного живого человека. Но не подозревал-ли я с самого начала о том, что с деревней этой что-то не так? Не предчувствовал-ли сдвоения миров, на перекрестке коих оказался?

-И что-же я должна на это сказать? "Очень мило"? Благословен дурак, день ото дня твердящий свою басню в надежде разжалобить судьбу. - Марта захрустела костями, недовольно ворча. - Что вообще творится в этой крошечной голове? Мы находимся в тайной области мира, куда пришли с единственной целью - нанести как можно больше вреда. Вот о чем тебе стоит думать. От того, насколько хорошо научишься ты вредить, и как быстро сможешь портить - а портить чашку ты должен за доли секунды, отделяющие ее от пола, где она разобъется - зависит твоя дальнейшая судьба. Ты не заботься обо мне и о том, насколько глуп в моих глазах, а о себе подумай. Придут дни страшного, безвыходного суда - а ты что скажешь: только "бэ" и "мэ", как ныне?

Зигфрид не мог не признать правоты Марты и немедленно принялся повторять злотворные заклинания, которым та его учила. От звуков его речи старуха выгодно расцвела и, тряся подбородком, только и кивала в такт.

24.06.2010

Другие рассказы по теме:

Семейка Майеров
Иоганн Майер становится свидетелем и соучастником прекрасного, которое олицетворено демоницей по имени Кандель...
Зигфрид и Марта
К Зигфриду была приставлена в качестве наставницы и соглядатая Марта - созданная магией старуха...
Наместник пробуждается
Наместнику Тухлоглазу пришел конец - его ждала встреча с чрезвычайным уполномоченным небесной канцелярии госпожой Кривоусмеяной...
Шоколадка
Джон Смит под псевдонимом Вацлав Вачовски открывает дверь и видит прекрасную гостью - афроафриканку демонической природы...
Лента-хуента
Председатель, прислонившись лбом к холодному стеклу, наблюдает за висящей на дереве грязной лентой

Донна Анна

Материалы

Новое

О сайте

Поиск по сайту

Donna Anna Org. (DAO.), 2003-2019