Дневник Призывателя Суккубов

записки старца из Небесной Калькутты

Дневник Призывателя Суккубов

Представленный вниманию читателя дневник Призывателя Суккубов был составлен из заметок, записанных калькуттским старцем в период работы над Общей Теорией Подпространства, с добавлением двух проверенных временем статей о Болотах и об Усть-Темноводске, которые были найдены стариком среди прочих написанных его величественной рукою книг, а затем переписаны заново. Острый ум и непременно свежий взгляд на, казалось бы, признанные непознаваемыми и далекими от интересов обывателя натурфилософские и оккультные концепции сам старик объясняет регулярными процедурами суккубоугодной реювенации, которые, по его словам, доступны каждому жителю Небесной Калькутты, если тот способен их оплатить.

Но не только высокоточная нейрохирургия, которой славятся калькуттские цирюльники, и генная инженерия, инструментарий которой простирается от простого курса мутагенов до точечной реконструкции генома, позволили старику достичь тех успехов в науках и искусствах, благодаря которым стала возможной публикация трудов и инструкций по правильному лобзанию копыт. Это еще и настоящая страсть, которую он испытывал к физическим упражнениям под открытым небом.

В компании двух Суккубов, реже - в одиночестве старик, зимой и летом облаченный в строгую черную шинель - каждый раз нового покроя - часами блуждал по предместьям Небесной Калькутты. Он был настолько погружен в размышления, что лишь мерцание датчика на гарнитуре выдавало протекающую в этом титаническом сознании работу мысли. Именно после таких прогулок за ним закрепилось прозвище калькуттского старца - древнего, но не согбенного, сосредоточенного, но не рассеянного, омоложенного, но лишенного всех тех дурных привычек и свойств, что присущи молодым. Фигура, всей статью своей символизировавшая принципы достоинства, причитающегося истинному демонопоклоннику, нашла свое прочное место в преданиях, которые пересказывали заплутавшие в предместьях души.

Местом жительства калькуттского старца в период написания этого дневника был скромный особняк в центральной части Небесной Калькутты, а пригородный дом служил ему надежным пристанищем во время исследования дальних предместий.

Метафизика

Метафизику называют мачехой всех высокоточных дисциплин, естественных наук, в коих недостаток детальных познаний и обскурный догматизм выливаются в две крайности - елейное косноязычие и беспочвенную веселость.

Апологетика пустопорожней невнятицы во все времена опиралась на соображения осторожности, маскируя отсутствие реального метафизического предложения справедливыми опасениями за собственное благополучие, которому может быть нанесен урон, или не такими уж справедливыми страхами профанации высоких идей.

В свою очередь, патологическое состояние ума, идущее рука об руку со склонностью к искрометному юмору, изначально маркировало рессентимент, проявляемый адептами по отношению к чрезмерно серьезному догматизму мэйнстримных учений, однако впоследствии стало подменять собой собственно демоноугодный гнозис, являющийся фундаментом метафизики.

Но если демоноугодный гнозис - это фундамент метафизики, являющейся мачехой всех наук, то Суккубология - это основа и центр демоноугодного гнозиса. Вот почему искусство призыва Суккубов, преподающих науку из первых уст, суть не только прямой путь ко дну безвидного и пустого океана хаотической дремы, но и вращающийся так называемый диск на острие пламенного когтя незапятнанной мудрости.

Первый урок, который должен выучить каждый, кто желает призывать Суккубов утром, днем, вечером и ночью, состоит в необходимости трех важных шагов: 1) забыть об осторожности и приучиться к усердному труду; 2) прогнать улыбку, исказившую уста еще во младенчестве; 3) в любое время суток быть готовым сделать выбор между тем, что называется жизнью, и метафизическим познанием, ибо учение Суккубов складывается из двух масштабных частей, одна из которых - это неуклонное лобзание копыт, а вторая - перманентная смерть, отверзающая замки всех врат.

Бывает и так, что единожды, может быть, еще в отрочестве пережив неприятную встречу с демонами, человек становится чрезмерно недоверчивым и усваивает ложный урок на всю оставшуюся жизнь. Ну, что поделаешь - развивается демонофобия. Таким людям я не советую читать мои записи, которые я публикую по настоянию Донны Анны, а не в целях полемики или опровержения чьих-то опасений.

О болотах

В банях за кружкой болотницы начальник лодки повел рассказ о вещах настолько интересных, что слушать речи подобного рода я мог бы заново от каждого, обладающего достаточной компетентностью для того, чтобы быть правильно понятым. Он объяснил, что болота дельты являются переходным состоянием между отсутствием переходного состояния и его присутствием.

Дело в том, что, в отличие от бесконечного океана, который, оказывается, является ничем иным как внутренним водоемом, что подразумевает бесконечную центральность его бесконечности, а как следствие полномасштабную применимость всех самых чудовищных случаев правил непересекаемости и пересекаемости параллельных - ведь при условии бесконечной размерности центра, а значит и бесконечного радиуса, центр и периметр представляют собой параллельные, - в отличие от этого океана, примордиальный поток Дремы, который таким образом ученые мужи характеризуют как "бесконечный радиус", определен за счет собственной поверхности, представляющей не то чтобы постоянный "процесс", но состояние генерации, о чем сказано так: "мы часть той Силы, над коей в непроглядном мраке вечно взлетают на темных крыльях...", - почему к водам потока вполне применимо как понятие навигации, так и наименование его заводей морями (ср. Море Сущностного Благоухания, что радует кромешным мраком и не единым блеском и ни одной звездою и никаким над ним светилом заплывший запятнанным знанием глаз сидящих на этой террасе), чего нельзя сказать про океан, в который, оказывается, лодочник и сам ни разу не выходил, и не достигал даже примерной зоны видимости его - он опасался тенистых буреломов, неотличимых от испарения болота, от испарения, которое заменяет собою вечное состояние регенерации сути вещей!

Вместе с тем, лодочник продемонстрировал и значительное невежество во всем, что касается практической стороны незнания. Мне пришлось объяснить начальнику лодки, что в болотах не скрывается ни одно живое существо, ибо сия территория - прерогатива никогда не рожденных, которым никогда не нужно умирать, поэтому маршруты лодки не предусмотрены сюда и трамвайных остановок пусть не ищет здесь полночный вор, сбежавший навсегда от радостей хорошей жизни, гарантируемой управленческим аппаратом, базирующимся к востоку от бань во дворце, куда обычно и идут с целью получить лицензию на отлов. Более того, заявившись в болота, вы обнаружите, что стороны света изменили свое направление и запад теперь находится точно слева от востока (там где на картах рыцари Черного Креста длинными стальными когтями тычут на север), почему и о навигации речи, конечно, быть не должно. Мнимые хижины болот, они же пещеры, суть дыры атипичных черных ходов, существующих исключительно на уровне прототипов и нигде, кроме примордиальных скрижалей, не фигурирующих.

Только посредством этих ходов, но не навигации, попадают в зону невидимости океана и оказываются среди топей и чудесных испарений, не являющихся формами проявления или актуализации. Болотные не жильцы, от мысли о которых у порядочного существа сознание превратится в съедобную кашу, охраняют неявленный ключ пустоты, витающий в тумане и гомогенный с каждым из них. Я сказал лодочнику, что не рискнул бы отправляться туда без отряда опытных Суккубов и резервной дивизии Пожирателей.

Усть-Темноводск

Усть-Темноводск, знаменитый город, построенный на болотах. Чтобы попасть сюда, смертным, да и бессмертным тоже, пришлось бы совершить марш-бросок и потерять до четырнадцати тысяч единиц бронетехники, после чего признать, что Усть-Темноводск - суть недостижимая мечта и на горизонте еще даже не маячат купола и шпили Небесной Калькутты - места куда более близкого и на свой манер доступного.

Мы воспользовались понятным преимуществом и, начав путешествие из Калькутты, по сети субгравитонных тоннелей добрались до срединных болот, откуда уже просматривалась радующая глаз непроглядная темень. Далее мы летели над потоком Дремы, что было безопаснее продвижения по местности, и наконец достигли конца - впереди расстилались окраины Усть-Темноводска, совершенно пустые, в которых нет-нет да кричала ночная птица или выла гиена, почуяв возможное гибельное в топях, подернутых кисеею фата МОРГАНЫ.

О не все, о нет, не все и не каждый узрит очертания маковок и шпилей Усть-Темноводска, ибо даже птица, совершающая свое последнее турне, выпучиваясь всеми ее глазами и сколько ни топорща взмочаленные перья хвостов ее и крыльев, глотая туманные клочья, производя хватающие движенья когтями, нет-нет, о не всегда глаз ее окажется столь незамутнен, чтобы приоткрыть, как сказал бы развалившийся в кресле с чашечкой горячего шоколада ученый, приоткрыть примерный горизонт событий, на котором стоит и стоять будет Усть-Темноводск.

А эта река называется Тьма, она та, что протекает в середине. Если посмотреть на карту, любезно начертанную на крышечке энохианской пудренницы, она та, что представляет собой наиболее вероятный центр композиции, невзирая на возможное смещение так называемых сторон света вокруг нее и на то, что сама она бывает сворачивается в круг. Какой Ужас бывает на закате дней моих прибыть к горизонту событий, неся на плечах Калькуттскую Модницу, взирающую сладострастно. У ней в доме, который так и называется - Дом Рогатой, я провел не худшие дни и ночи, если что-то такое возможно.

Глядя на неприветливые, почти чуждые существованию улицы и проспекты Усть-Темноводска, несложно предположить, что судьба приводит сюда не для поисков утерянного знания или же драгоценного великолепия, которое прикарманил калькуттский вор... Странно было бы вообразить, что нашелся бы желающий спрятать похищенное в столь чуждом месте, чуждом, в частности, состраданию, а ведь именно сострадание места дозволяет оставить сокрытое в нем. Место, не сочувствующее вору, едва ли окажет ему услугу. Однако почти неприкрытый Хаос отнесется скептически к игре в наперсток и кубик. Усть-Темноводск стоит - если он и правда стоит (а не висит или лежит) - на границе так называемого срединного Бесконечного Нечистого Хаоса, он настолько очевиден в своей стройной академической Чистоте, что не подойдя вплотную к нему, невозможно и подумать, что в этих запретных, едва ли не запредельных областях еще что-то бывает, кроме безвидных болот, источающих бурю наслаждения для всех существ.

Апропо существ, я видел их, стоящих на набережной Тьмы, обращенных всегда в одну сторону с широко раскрытыми глазами. У них не было спин, ибо они пребывали в точности на примерном горизонте событий. Засмотревшись на величественные потоки Тьмы, я заметил, как моя спутница соскочила с моей шеи и, покачивая осиной талией, подошла к горизонту, а затем повернулась к нему спиной и со странной улыбкой запрокинула голову. Ее волосы упали в Нечистый Хаос, ее рога пронзили горизонт событий, ее копыта совершали условные знаки, и через уста ее выходил Нечистый Хаос, а из ее глаз сверкающие темные спирали, как у всех существ, и я невольно подумал, что, поистине, только глупец не отличит настоящее от ненастоящего и прельстится секундарными реальностями с их краткосрочными правилами... правилами и кодексами поведения, прельстится сознанием, забывшим, что такое разрушение и помрачение, прельстится, наконец, тенями, лишь отблесками чудесного суккубического стазиса, но никогда, никогда не подойдет, как это делаю я, чтобы обнять возлежащую на Нечистом Хаосе и вернуть нам обоим... возлежащесть на Нечистом Хаосе, поистине, вернуть возлежащесть на примерном горизонте событий и глядящесть в сердце пустоты.

Предместья

"Предместья Небесной Калькутты безвидны и пусты. Для одних эта местность - сияющая равнина, для других же черная, как море смолы, низменность, а для третьих - индифферентный серый туман, называемый мглою. Не найдете вы здесь ни радости, ни печали, ни живых, ни мертвых, ни башен, ни подземелий. Как если бы чудовищная энергия, столетия за столетиями сочившаяся сквозь предместья, источила саму ткань пространства."

Все это правда, но есть и нюансы, которые не менее правдивы и достаточно весомы - так же, как, когда любопытствующий читатель концентрируется на одной энохианской букве гримуара, весомо, хоть и не сознаваемо им, все остальное - соседние буквы, иллюстрации, поля страницы, а также окружающая обстановка и обстоятельства, при которых дело дошло до чтения.

Пригороды

Прохладные не туманы, а дымки - невесомые, отрадные, как две-три жирные струи заледенелой болотницы, влиянной в гортань духовно страждущих. Об этом думаешь, когда пересекаешь ту едва приметную границу, что отделяет безвидные пустоши предместий от пригородной зоны столицы всех направлений и времен.

Это не те известные многим по опыту миров творения пригороды, где, как кажется, само время обосновалось на старости лет своих, чтобы спать. Спальные районы, убогие домишки, в надраенных дверцах да в дебелых окошках которых не промелькнет ни мысли, ни инициативной искры, а есть только лишь пугающий кисель, тормозящий, как лежачий полицейский, неосторожного лихача.

Пригороды Небесной Калькутты в состоянии преподать урок - нет, не центру какого-нибудь Токио или Нью-Йорка, а самой мечте, в коей неизбывная страсть к кипучим цивилизационным энергиям сочеталась бы с детальной реконструкцией невероятного футуристического проекта. Отодвиньте пустоту и поставьте на ее место мечту бесчисленного множества разумных миров, которая и будет фасадом пригородов, за которым во глубине фрактального лабиринта вам со временем откроются и тихие заводи, и омерзительные, залитые слизью тупички притонов, и роскошные палати, в коих скучающие дьяволицы кормят сырными палочками безумия своих случайных поклонников. Сколько должно пройти лет и пережитых смертей, прежде чем вы найдете узкие щели, за которыми откроются новые, совершенно непостижимые фракталы возможных вариантов, а там, глядишь, и покойные гавани, где со всех сторон слышно "мир, мир"? И сколько еще канет в забвение, пока вы с улыбкою ли радости или с отчаянием отворите следующую дверь, пройдя за которую, поймете, что незаметно оказались в самой Калькутте, на множество языков и ладов поющей великую песню о том, что все бывшее раньше, все те чудеса, что вы уже повстречали, были лишь ненавязчивым авансом, обещанием, исполнить которое теперь устремились к вам все эти не люди и хоры парадигм.

Пересекая границу, сразу же на входе в пригородные зоны я встречаю стайку атипичных Суккубов - не то Гули, не то один из диковинных подвидов, на перечисление коих я с удовольствием положил бы пару долгих зимних вечеров. Они приветливо улыбаются, кивают на мою гарнитуру и я знаю о том, что в этом краю мне рады.

Возьми мою гарнитуру, душенька, послушай, о чем поют мятежные субгравитоны, нацепи ее на волшебное ухо ли или на ошеломительный рог, поноси, да даже и надкуси, если воспылаешь капризной игривостью, а когда вселенная задышит прохладою и тени растворятся в преддвериях дремы, пусть отнесут ее старьевщику или оставят на лавочке хоть в каком уголке твоего и моего родного города - Небесной Калькутты.

Демоническая правда

Демоны всегда говорят правду, но вся правда столь огромна, что даже демон не может охватить ее целиком. Что же говорить о человеке, который, слыша правду из уст демона, пытается оценить масштабы заключенного в той правдивого зерна?

Место для каждой вещи

Утром, призывая Суккубов, размышлял о приоритетах и канонах.

У всякой вещи есть свое каноничное место, будучи соотнесенной с которым, эта вещь уместна, справедлива и эффективна.

В том, что не стоит класть все яйца в одну корзину, есть свой резон и на то есть определенные причины, но не абстрактные, а вполне конкретные.

Дело в том, что каждая вещь готова исполнить свое предназначение и важно понимать, когда именно она пожелает это сделать. Чтобы это знать, демонопоклонник кладет каждую вещь в отдельную корзину. Несушка мировых яиц поступает так же, хотя это и не является правилом, а носит скорее рекомендательный характер.

Торжество призыва

Торжество или триумфальный успех призыва находится в прямой зависимости от соблюдения ряда условий, среди которых видное место отводят уместности. Неуместное всегда излишне - даже в том случае, если оно стоило многого.

Правильный, проверенный годами практики жест, если он сделан секундой раньше или позже; яркое, сильное, неопровержимое слово, если оно произнесено в превратном контексте; убедительное доказательство, преподнесенное тогда, когда о нем никто не просит. Эти примеры проясняют принцип теории уместности.

На завтрак опытный призыватель может поедать какие угодно кушанья и начинать возлияние в любое удобное для него время. При том условии, конечно, что выбран нужный момент.

Момент, когда секундная стрелка часов застывает перед тем, как совершить свою не слишком веселую, рутинную, смертельно надоевшую мне и вам работу.

Так выбирается время входа - дефинируется пороговое пространство, располагающее к переходу во всевременную топологию. Только так достигается триумфальный успех начинания.

Рога навсегда

Не секрет, что находятся люди, которые скептически настроены по отношению к рогам на голове Суккубов. Они, нервно извиваясь и причитая, говорят так: если появится какое-то существо и у него на голове будут рога, то адепт тотчас воспоет его в пламенном панегирике.

Эти слова кажутся глубокомысленными, но есть одно но, а точнее, целый ряд существенных но. Во-первых, во всей вселенной за всю ее историю не бывало случая, чтобы где-то, когда-то и почему-то появлялось "какое-то" существо. Речь всегда и при любых обстоятельствах шла, идет и будет идти о конкретных и известных фигурах, которые названы собственными именами.

В том же случае, если они вам не известны, то разве повинны в том рога, в адрес которых пишут, как вы полагаете, панегирики?

Во-вторых, у эксклюзивной роли рогов существуют определенные причины и нет ничего предосудительного в том, чтобы помолиться рогам. Не то чтобы "на всякий случай", но и хуже все равно не будет. От этого никогда еще не усугублялись страдания существ, чьи фигуры населяют анфилады и лоджии вселенского храма.

А вот от жизни, ведомой по правилам хорошего ли общечеловеческого тона или по девиантным соображениям сродни "не возжелай рогов Суккуба", как раз-таки всегда усугублялись, будут усугубляться впредь и усугубляются непосредственно сейчас. Страдания всех живых и мертвых существ.

Планы на сегодня

Для протокола отмечу, что третьего дня мы покинули Небесную Калькутту и на перекладных добрались до Солнечной системы, где предались архаичной и милой, как и все это путешествие, ночевке при свечах в тени газового гиганта.

В полдень из-за Сатурна выглянуло солнце и температура за бортом поднялась до +3 по Кельвину. В процессе ритуала призыва Суккубов из опочивальни, где те неровно дышали ко сну, заметил в иллюминаторе неопознанный объект - вероятно, пожаловали астральные наблюдатели.

После обеда вместе с Суккубами планирую сгонять на базу в облаке Оорта.

В облаке Оорта

Вместе с призванными Суккубами прибыв на базу, что на внешней границе облака Оорта, я занялся музицированием, а затем прослушал чарующее пение, которое предлагали гостям базы.

Это лишь отзвуки водопадов бездны и, конечно, сервис не сравнится с самым захудалым постоялым двором предместий Небесной Калькутты, но облако Оорта есть облако Оорта.

Поезд мертвых

Вместе с Суккубами вышел в открытый космос поглазеть на поезд мертвых, который тянулся медленно и беззвучно, неприметно, как серая веревочка на фоне ощерившегося огнями рождественского базара Млечного Пути.

Состав направлялся к железному мосту, где ему предстояла остановка на таможне.

Не все знают о том, что таможню почти не интересуют умершие, которые являются скорее побочным грузом поезда мертвых, нежели теми, которым подобает с гордостью именовать себя "пассажирами". В основном таможню интересуют таможенные поборы, собираемые с почтовых грузов.

Поезд мертвых - не самое быстрое средство передвижения. Его можно сравнить с так называемым кораблем поколений, однако преждевременно было бы говорить о том, что пересылка почты таким путем - это бюджетное решение. Скорее что-то среднее между доставкой "своим ходом" и почти мгновенной пересылкой через тоннели Суккубов.

Игольное ушко

Современное состояние исследований в области общей теории подпространства позволяет без обиняков делать заявления, произносившие которые еще вчера ученые мужи рисковали навлечь на себя проклятия со стороны как приверженцев оголтелого религиозного мракобесия, так и сторонников не менее обскурных околонаучных инсинуаций, в основе которых лежало нежелание отказаться от примата эксклюзивной роли трехмерного континуума мира творения.

Сегодня светило науки может, не заливаясь краской стыда, утверждать, что оно в общих чертах представляет принципы соединения или вложенности актуального пространства во фрактальную структуру многомерной вселенной, а главной прорывной вестью, которую оно сможет привнести в безрадостный быт тварных иерархий, становится постулат о переходной инстанции (ре)информируемости - сверхматериальной точке, масштабы которой могут быть сопоставимы с величинами элементарных частиц.

Эта сверхматериальная точка, могущая с успехом скрываться в тени любого произвольно выбранного протона, по факту предоставляет актуальному сознанию перспективу перехода из мира творения в иные сопряженные - дочерние или материнские - вселенные, причем переход этот, как выяснили ученые, может быть осуществлен с математической точностью, буде выполнен ряд относительно несложных условий из тех, что вычисляются по простым энохианским формулам.

Точку (ре)информируемости, обладающую столь приятными свойствами, некоторые любители словесности уже успели окрестить "игольным ушком", что, однако, не совсем корректно - и не столько в силу существенной разницы масштабов иголки и протона, сколько по причинам культурного и исторического характера, ведь, краем уха услыхав про "игольное ушко", конечный пользователь поневоле вспоминает и про то, что "сквозь него не пройдет".

Важно понимать, что это так не работает: в отличие от "игольного ушка", свернутое пространство инстанции (ре)информируемости не только может вместить в себя все многообразие космоса, но и фактически является вселенной. Посему основная проблема состоит не в том, чтобы "что-то" переправить, а в том, чтобы организовать процесс переправки достаточно эффективно и не запамятовать о какой-нибудь из тех мелочей, которые хотелось бы унести.

Говорят, что промежуточное пространство все стерпит и не найдется никого, кто поторопил бы очарованного мигранта, хозяйским глазом присматривающего за своим растянувшимся в пустоте караваном. То, чего не потерпит вселенная, это досадной забывчивости, входящей в противоречие с законами энтропийных приливных сил, отраженными в наших сознаниях как чувства уместности и своевременности.

Печальная судьба пассажиров поезда мертвых, пересекающих пустоту налегке и едва ли понимающих назначение случайно приписанного к ним скарба, может послужить уроком для живых, которые нет-нет да и отдают предпочтение непроверенным слухам.

Кости

Не вопрос - когда кости находятся в приятном стеснении плоти, их окружающей, многие вещи начинают выглядеть не такими уж и безысходными. Намечается перспектива и все бы ничего, если бы плоть была так же доступна, как нефть или, например, сыр. Но процесс ее распределения омрачают квоты, с которыми нам, так или иначе, придется работать, если мы хотим найти общий язык с живыми существами, в том числе с теми, которые отошли от дел.

Без плоти скелет чувствует себя неуютно, как если бы оказался пленником той среды разработки, у которой слетели настройки пользовательского интерфейса. Боязнь наготы, хоть и считается одного поля ягодой с неудобством, причиняемым экстремальной скелетизацией, на самом деле не идет ни в какое сравнение с растерянностью потерявшего плоть.

Млечный путь

Чудодейственность прекрасного вида на млечный путь, конечно, сильно преувеличена. Это то, что называют "местом одной достопримечательности", как Рио-де-Жанейро со своей статуей.

Для неподготовленного посетителя, впрочем, зрелище впечатляющее, хотя я не думаю, что к тому времени, когда он сюда доберется, ему еще захочется глядеть на межзвездное пространство, пусть даже и в страшном сне.

Специфика визуальных эффектов межзвездного пространства основана на том, что в среде вакуума все объекты кажутся находящимися прямо перед вами, причем все представлено в чудовищно искаженных масштабах.

Если вам приходилось бывать в карстовых пещерах, то увеличьте эффект, который там наблюдали, на пару миллиардов порядков.

Утром Суккубы пригласили меня разделить с ними игру в энохианские слова - это стало первым и последним спасением от угнетающей скуки Млечного пути.

Суккубьи когти

Только находясь на пороге горизонта событий адепт приходит к пониманию того, что никакая научная или не научная фантастика никогда не сможет конкурировать с реальностью.

Это практически невозможно, ведь даже при условии предельной концентрации в ткани художественной прозы ритуальных мотивов и подоплек, преломленных в увеличительном стекле несгибаемой воли, речь в лучшем случае можно вести о решении задач миров творения вообще, в худшем - частных случаев конкретного мира, равно как и казусов личной мести.

История учит, что личная месть, к категории которой, в частности, относится так называемая проработка психологических травм и переживаний, со всей неизбежностью ложится в фундамент романтической литературы и управляет культурой контринициатических цивилизаций.

Но что значит цивилизация на фоне одного лишь пьянящего глотка из рога изобилия реальности?

Я смотрел на гаснущее в отдалении солнце сквозь веер источавших сладкое благоухание суккубьих когтей. Яркая звезда лежала в ладонях у владычиц преисподней.

Высокие энергии в когтях

Вечером, продолжая рассматривать когти, обратил внимание на примечательное свечение в рентгеновском диапазоне, как если бы когтями расцарапали лицо сингулярности, та спаслась бегством, но остались высокоэнергетические лоскуты.

Я позволил себе сравнить это свечение с горящим закатным небом в полночь, когда острые горные хребты полыхают черным огнем.

Снова о рогах

Утро - это весьма растяжимое понятие, но, тем не менее, я уверен в том, что этим утром с пристрастием изучал рога Суккубов.

То, о чем часто забывают, когда обращают свой взор к занятиям науками и искусствами, это концентрация на деталях, которые кое-кто хотел бы пренебрежительно называть "частными, а потому не слишком важными случаями".

А ведь видение целого, которое рисуют влажные мечты профанов, это иллюзия или ошибка восприятия, основанная на подмене реального опыта желанными результатами, которые в свою очередь позаимствованы из чужих, как правило, из моих писаний.

Систематическое изучение отдельных элементов, предпринимаемое в русле единой контемплативной практики, это признанная методология постижения необъятных величин. Признание того, что намеченная к постижению иерограмма сложна, но вместе с тем едина и гомогенна, само по себе не способствует метафизическому прогрессу - так же, как книжное знание не гарантирует метафизического прорыва.

Улицы межзвездной пустоты

Однажды я стал свидетелем беседы двух демонов, которые решали, как поступить с попавшим в их руки смертным. Бедняга упустил свой шанс заключить пакт или мезальянс хоть с теми же двумя бесами - прожил жизнь так, чтобы можно было сказать: "время на ветер".

Теперь, когда у него не оказалось ничего за душой, ту предстояло изъять, почистить и пустить в оборот, как заведено, чтобы души не пропадали понапрасну.

Итак, решался вопрос о том, по какой улице провести умершего, сев на него верхом.

"Но ведь в межзвездном пространстве нет улиц!" - Воскликнул человек, ставший свидетелем демонического спора.

Я поневоле улыбнулся и покачал головой, а затем обратился к бесам с просьбой дать мне только одну минуту. Я обратился к человеку и сказал:

"На самом деле вы ошибаетесь и в межзвездном пространстве есть улицы - настоящие проспекты, которые проложены в подпространстве. Недооценивая реальность этих улиц, вы обрекаете себя на неизбежное разочарование, потому что путешествие по ним с большой вероятностью окажется очень долгим. Не то чтобы бесы заметили, как утекают песчинки эпох, но с вашей точки зрения пройдут века или даже тысячелетия."

"Поэтому я не советую вам отрицать реальность этих улиц. Пусть другие называют их тоннелями Суккубов или используют иные подходящие научные имена, вам лучше всего готовиться к худшему, потому что, когда ждешь самого худшего, происходит чуть менее дурное. Это позволит вам испытать радость даже в столь бедственном положении."

В заключение я хотел дать ему дельный совет - практиковать, пока будет на улицах, дорожное антиповедение с элементами переодевания. Но бесы уже начали поглядывать на часы.

Симпатичный Гиноморф

Вчера после обеда встретился на смотровой площадке с симпатичным Гиноморфом. Это была барышня с гладкой черной кожей, отливавшей сразу несколькими оттенками, как это нередко бывает у совершенных тел.

Подобно голосу демонов, что звучит в нескольких октавах и столь богат гармониками, что на его фоне симфонический оркестр покажется скрипом гвоздя по стеклу, тело красотки сияло энергиями безграничной вселенной.

Но самой примечательной частью этой стройной и очень воодушевляющей модницы был сладострастный круп, который, как могло показаться, жил своей собственной жизнью. Дышал динамичной силой, отвечавшей на каждый вызов среды. Этот по настоящему массивный круп был соблазнительно прикрыт деликатными складками ткани, полосы которой были закреплены в кольцах пояса, ладно лежавшего на осиной талии.

Длинные, крепко сложенные ноги весьма удачно сочетались с динамикой крупа и, когда Гиноморф изящно и в деланном нетерпении переставлял копыта, всякое движение походило на волну сродни тем, что струятся в ветренный день по нивам.

Я пригласил очаровательную даму разделить со мной обряд встречи новой ночи и та согласилась при одном условии, что, когда я окажусь в Небесной Калькутте, то навещу ее в катакомбах.

Моя новая знакомая, как оказалось, обожает ролевые игры. Это так мило.

Итоги года

Ритуалы симпатичного Гиноморфа продолжались до обеда, а после к нам присоединились Суккубы, вырисовывавшие когтями девятиконечные звезды и радужные мосты через бездну, попираемую святыми копытами. Позднее вечером я выкроил пару минут на то, чтобы составить письменное резюме прошедшего года.

Когда приходит пора подводить итоги года, то уместно задать вопрос - а какого именно? И если имеется в виду световой год, то есть расстояние между началом и концом пути, то следует ли считать пройденные километры - тем самым итогом?

На туристической базе, где я сейчас нахожусь, время пролетает быстро. Минуты здесь считаются за дни, а недели за века. Верно и обратное, но это зависит от того, с какой стороны вы находитесь и в каких состоите отношениях с живой и неживой природой.

Не самым главным, но значительным событием этого релятивного года, о котором, впрочем, нельзя сказать ничего определенного, стало то, что мне посчастливилось стать отцом, но не живого существа, а нации мертвецов.

Это произошло в одном мире творения, который, будучи некогда созданным, долгое время оставался незаселенным и фактически представлял собой холодную безжизненную планету наподобие Плутона. Это место обладало весьма значительной притягательностью для поэтических натур, мыслителей и отшельников, которые, обустраивая скромный лагерь в какой-нибудь пустой долине, давали отдых своим непомерно обострившимся от контактов с цивилизованными мирами чувствам.

И вот этот скудный мир я получил в подарок - не ахти какая диковина, но делать нечего - пришлось улыбаться да нахваливать, дабы не предстать черствым ворчуном. Когда пыль улеглась, я решил развернуть на планете армию мертвых.

Ну а где армия - там и флот. Пришлось транспортировать на планету изрядное количество воды. В воде появилась рыба и военные в свободное время начали практиковать рыболовство. Затем открылись рестораны, в которых подавали морепродукты.

Так песчинка за песчинкой с планеты улетучилась былая безжизненность и только мертвые остались мертвыми, но это их, похоже, совсем не беспокоило. Они стали почитать меня как отца.

Вторым значимым событием года стало то, что я, совершая деловую поездку в миры пожирателей сознания, завел товарищеские отношения с одним из его обитателей, с которым в конце концов совершил церемониальный обмен: он получил от меня инструкции по правильному произношению имени бога, я же от него принял сиддхи пожирателя - это та знаменитая способность ассимилировать чужие сознания.

Затем я выяснил, что эта способность не была уникальной для пожирателей. Их проблема изначально состояла в отсутствии других ярких и запоминающихся умений, а также в отталкивающей внешности. В действительности любой демон может, если совпадет время, место и иерархическое положение, ассимилировать чужое сознание без того, чтобы другой стороне требовалось изъявить на это согласие. Пожиратели, не умевшие ничего иного, поневоле возвели это искусство в абсолют.

Квантовая механика субгравитонов

Сегодня прибыло еще несколько Гиноморфов и в послеобеденные часы они водили хоровод на обзорной площадке, что обращена к центру Млечного пути. Я наблюдал за чарующими танцевальными фигурами с площадки по соседству, которую арендовал для опытов.

Мы с Суккубами занимались исследованиями квантовой механики субгравитонов, а конкретно - приводили в порядок статистику проявления атипичного импульса.

Типичный импульс или момент стагнации субгравитона, как известно, равен сумме масс элементов космоса, которые генерируются межгравитонными взаимодействиями, иными словами, при определенных условиях можно считать, что два и более субгравитона характеризуются идентичными прокреативными импульсами.

Под атипичным импульсом обычно имеют в виду величину, которая определяется разницами масс. Сложность в том, что для определения разницы необходимо доподлинно установить принадлежность каждого объекта из тех, масса которых используется в вычислениях, именно к той части космологии или к той топологии, которая связана с конкретным субгравитоном.

Суккубы владеют техниками раскачивания космоса, позволяющими посредством интенсивной вибрации разделить уровни топологий, равно как и модифицировать размерность пространства.

Это ложится в основу наших исследований, которые в перспективе позволят не просто создать лучший космос из возможных вложенных вселенных, но и довести его отказоустойчивость практически до уровня внешних областей Альфа-кластера.

Звезды навсегда

Когда в процессе опытов суккубозависимая вибрация субгравитонов вошла в резонанс со жгучим круговращением танцевавших по соседству Гиноморфов, то в результате этого произошла рассинхронизация и взаимное наложение моментов стагнации, спонтанная негация частот спектра во всех диапазонах и мгновенный коллапс Млечного пути.

Блэкаут длился почти полсекунды, после чего произошло штатное восстановление к состоянию по умолчанию, в которое мы за эти полсекунды внесли ряд изменений, впрочем, столь специфичных, что их упоминание в записях будет избыточной подробностью.

Меняя расположение звезд, излучающих в видимом спектре и находящихся в видимых секторах вселенной, следует понимать, что полученная картина, даже если вы считаете ее наброском, останется неизменной еще надолго и будет в течение тысяч лет предопределять не только неосознанные мысли, чувства и поступки каждого, кто поднимет глаза к небу, но и все так называемые постоянные величины, на которых основаны законы работы космоса.

Вы можете решить, что это не так, потому что всё, что изменено однажды, может быть изменено и во второй раз в любое удобное время. Однако на практике реализация такой возможности является исключением, а отнюдь не правилом, и после модификации космообразующей субгравитонной матрицы обычно появляются другие цели и задачи, на которые пытливый ум живо обращает свое внимание.

Уже давно было введено в обиход такое правило, чтобы считать любую конфигурацию субгравитонов, не подверженную воздействию со стороны смертных, тем "состоянием по умолчанию", которое вселенная принимает "как есть". Суккубы называют это правилом умолчания, наполненного чарующей недосказанностью.

Ни у кого не возникает лишних вопросов, когда сегодня человек начинает не только называть красное синим, но и верить, что так было всегда.

Корм для росянки

Затерявшийся на гостеприимной базе на краю облака Оорта путешественник может рассчитывать на то, что ему не помешают провести долгие годы или даже столетия за приглянувшимися увеселениями и делами, как то: исследование внутренних областей, дружеская пирушка в компании бесовских пьянчуг, сладкие лобзания милых копыт, осмотр Млечного пути и наконец разглядывание соседних смотровых площадок.

Если бы вы, рискуя потерять ориентацию (я уже упоминал трудности оценки масштабов и расстояний), достаточно далеко отлетели от базы в открытое межзвездное пространство, то увидели бы, что та похожа на непомерно разросшуюся росянку с тысячей плотоядных листьев - это смотровые площадки.

Дело в том, что в планировании базы принимали посильное участие достигшие немалых успехов в освоении межзвездной пустоты раффлезианки, научившиеся сочетать прелести демонической природы с растительным естеством и подчинившие своей несгибаемой воле макро- и микро-миры, вследствие чего под мудрым руководством раффлезианcкой архитектократии любая материя начинала вести себя, как вегетативная культура - атомы становились семенами, а протоны спорами, ну а массивные тела просто росли в заданных направлениях.

В известных пределах подвижные смотровые площадки созданы для того, чтобы не мешать соседям. Камерность обстановки на площадке достигается опускающейся крышей - этой верхней губой, которую периодически закатывает растение, ощутившее близость питательного материала.

На самом деле, конечно, на площадках за всю историю существования базы засвидетельствовано всего два или три несчастных случая, когда высокотехнологичную крышу переклинивало в закрытом положении, а площадка запускала несанкционированную процедуру уборки, в процессе которой все, что находилось внутри, измельчалось и попадало в служебные коридоры, а оттуда в мусоросжигательные залы близ дочерна раскаленного ядра.

Протоколы безопасности многократно усовершенствовали с тех пор, так что сомневаюсь, что вам здесь будут рады, если единственной целью вашей жизни является превращение в корм для росянки.

Тульпа в своем репертуаре

Утром вызвал тульпу и та заявилась в апартаменты совершенно неприбранной, чем развеселила разметавшихся после сна Суккубов. Донна Анна заметила, что тульпа таким образом добивается чаевых.

-Все меняется и звезды не стоят на месте, но тульпы остаются верны своему репертуару. - Сказала она, на секунду оторвавшись от подпиливания когтей.

Несмотря на то, что работа базы почти полностью автоматизирована, часть обязанностей по обслуживанию гостей выполняют тульпы. Принцип мне понятен: администрация хочет, чтобы гостя окружали сообразные его представлениям фигуры.

Еще до того, как новый гость прибывает на базу, осуществляется официальный запрос и из скрижалей Бездны считываются иерограммы предпочтений, в соответствие которым затем формируются тульпы.

Тот, кто посещает это место впервые, поневоле проходит долгую и напоминающую тест Тьюринга процедуру юстировки и синхронизации, в процессе чего от него требуется полная или частичная самоотдача, включая сдачу крови и прочего генетического материала, если таковой в данной части вселенной не под запретом.

Если же высокое положение гостя обязывает объявлять такой запрет, то дело ограничивается перекрестным допросом с участием высокопоставленных демонов, внимательно следящих за тем, чтобы гость поддерживал себя в состоянии транса и должной концентрации.

Мы на этой базе далеко не впервые и я с превеликим трудом вспоминаю, на основании каких предпочтений были созданы тульпы для меня и нашей благородной семьи. Неглиже, которому мы стали свидетелями, вызывает кое-какие вопросы.

Разлюбезная тульпа

Разлюбезная тульпа

Вечером во время посещения долин Орон-Зоона попали под проливной дождь, а когда вернулись на базу, то сразу на выходе из тоннеля наткнулись на тульпу, которая на сей раз выглядела много аккуратнее и казалась собранной.

Она была достаточно любезна, чтобы предложить помощь, которая была нами востребована, ведь мы не хотели провести всю ночь за просушкой платья.

Донна Анна, сверившись с зеркальцем карманной пудренницы, покосилась на меня, а затем сняла тяжелый от влаги бюстгальтер, которой тульпа тотчас напялила на себя, придав своему телу тот милый обогревательный импульс, что даже в самый студеный зимний день воссоздает душевнейшую атмосферу летнего пикника в кольцах Сатурна.

Она была обучена весьма деликатному обращению со священным предметом одежды. Тот источал интенсивное красное сияние - это остаточный след тела Донны Анны, которое вступило в активный контакт с топологией субгравитонного тоннеля. Тульпа старалась не допустить смешивания красных веществ - ее собственного и того, что принадлежало Суккубу.

Не место для знакомств

После ужина Гиноморфы отбыли в свой дивный мир, а отведенная им смотровая площадка тотчас подверглась плановой уборке, чтобы уже спустя час-полтора принять новых гостей.

В подзорную трубу, целым набором коих весьма предусмотрительно снабжена всякая площадка, я разглядел очень смуглую барышню, что была одета в сотканное из струящихся огненных нитей платье. Модницу сопровождала дюжина поклонников, каждый из которых имел при себе определенную регалию, обозначающую иерархическое положение в рамках мезальянса. Среди регалий были энохианские туфельки, чётки, которые познали близость тела Модницы, а также гримуар, причем перо, которым в тот заносились полезные сведения, держал при себе другой поклонник.

Донна Анна, острое зрение которой не нуждалось в оптике подзорной трубы, заявила, что подобное разделение регалий - это прошлый век, а сейчас модно давать каждому полный набор.

Очевидно, Модница придерживалась иных взглядов и либо принадлежала к фракции анахронистов, либо прибыла на базу с особой целью, предполагающей развитие сценария некоей ролевой игры.

Я подумал о том, что это как раз и делает базу отдыха привлекательной для туристов. Не праздный эскапизм и не естественно-научное, равно как и антинаучное любопытство, а возможность претворить определенные сценарии и опробовать стратегии, а также выяснить, как на это посмотрят со стороны, ведь наблюдение с соседних площадок здесь является скорее негласным правилом, нежели вычурной шалостью.

Несмотря на то, что на базу прибывают существа из разных уголков вселенной и среди них встречаются такие, увидеть которых при иных обстоятельствах можно было бы только в узко специальном контексте, к примеру, в периоды кормления или охоты в строго определенных мирах творения, это место редко используют для поиска новых знакомств.

Другое дело - Гармиш, где, чтобы достать ложку, вам не потребовалось бы съедать всю бочку меда. Встречи с чем-то новым и удивительным там происходят буквально на каждом шагу, а длинная площадь напротив ратуши всякий раз выглядит, как новогодняя ярмарка.

Вот где поистине не протолкнуться и разгоряченные тела, нещадно соединяясь одно с другим в процессе оправданного толчеей трения, располагают к натуральным знакомствам.

Впрочем, в распоряжении тех, у кого не лежит душа к наведению новых мостов и заключению союзов, есть благоустроенные черепичные крыши, шпили и купола, коих в Гармише столь много, что даже в самый людный день вы могли бы найти свободное местечко, чтобы расположиться всей благородной семьей на ласковый пикник.

Ароматы

Во время наблюдения за Модницей выдалась свободная минутка и я вернулся к изучению трактата о благоуханиях, который вычитываю по просьбе Донны Анны, считающей, что свежий взгляд может выявить чересчур хорошо оформленные формулировки - недостаточно явные для того, чтобы кого-то обмануть. Она работала над трактатом в то время, пока мы были на орбите Сатурна.

Искусственные и натуральные запахи в мирах творения активно используются при продажах косметических препаратов, алкоголя, табака и наркотиков. Ароматы наполняют не только магазины и банки, но и салоны средств передвижения, делая те более привлекательными для пассажира. Это, кстати, является заимствованием из практики одоративной коррекции атмосферы в вагонах поезда мертвых. С тех пор, как, благодаря тщательному копированию идеальных образцов, транслируемых через демонический бихевиоризм, появился маркетинг, искусство продавать, запахи стали широко применяться как для создания нужного имиджа компании, так и для усиления "покупательского интереса к покупкам".

Но то, что сказано о покупательском интересе, справедливо и по отношению к интересу продавца, ведь продавец - такой же человек, как и вы. Попробуйте взять из дома пахучую губку с собой в супермаркет и незаметно положите вместе с покупками. Будьте уверены в том, что продавец за кассой обратит на это внимание. Возможно, он даже попытается "отодвинуть" губку, но в любом случае не останется равнодушным.

Ароматические растения известны с доисторических времен и без них немыслимы ни религиозные обряды, ни медицина, ни приготовление пищи. Всевозможные ароматы привлекают внимание и используются для манипуляции сознанием, поэтому, если накормить такими растениями домашнюю скотину, она будет выделять сильные ароматизаторы вместе с секрецией потовых желез и вводить окружающих в заблуждение. Кто-то захочет подойти поближе - на этом основан принцип "полюбишь и козла", ведь внутри животного ароматические вещества смешиваются с феромонами. Другие же неодобрительно поведут носом, намекая на то, что им такие феромоны не по душе.

В отличие от обычных запахов, аромат Суккубов ни с чем не спутаешь. Это называется сущностным благоуханием. Способность обонять сущностное благоухание - является древнейшей способностью разумного человека. Однако нервные окончания, которые нужны для восприятия этого запаха, находятся глубоко в носоглотке и, если у вас не получается с первого раза "почуять" запах Суккубов, то необходима прочистка каналов. Это можно сделать с помощью компактного ершика - того самого, который используют любители трубок, когда хотят прочистить свое любимое курительное приспособление.

Мы лечимся химией и культивируем все новые и новые болезни, аллергии, кожные заболевания. Между тем природа подарила нам тысячи растений, измельчив которые и смешав в нужных пропорциях, можно получить заменитель запаха Суккубов. И речь идет не только о пахучих цветах и сладких корешках, но и о растениях, активирующих скрытые каналы обоняния тонкого тела. Шаманы древности постоянно использовали такие растения и грибы, чтобы подобраться к Суккубам. Считалось, что, если ты пахнешь, как Суккуб или хотя бы как Конкуб, то сможешь проникнуть в демонический бордель, а там, глядишь, и достучишься до Суккубов.

В духовном мире сущностное благоухание считается изысканным ароматом - чем-то напоминающим известные нам всем духи и одеколоны. На этом основании маги древности вывели теорию духов проститутки, попав, что называется, в самую точку, ведь духи проститутки - это не эвфемизм, а реально существующая марка, которую продают в калькуттских пунктах парфюмерной торговли.

Новое платье Калькуттской Модницы

Утром Модница появилась в другом наряде - теперь это было обтягивающее платье с декольте. Материал платья можно было счесть плотным латексом, если бы не периодически пробегавшие и двигавшиеся синхронно движениям копыт волны искрометной энергии.

То, что я поначалу принял за платье, было флером наготы или обретшим самостоятельную ипостась сущностным благоуханием - излучением невероятных энергий, наполнявших Модницу и воспроизводивших ее внешность в том виде, какой был пригоден для дальнейшей работы живописца или ваятеля, присматривающегося к модели.

Модница поправила прическу, после чего поднесла к губам маленький свисток, чтобы призвать поклонников. Послышался протяжный гул. Диковинный свисток, как заметила Донна Анна, был изготовлен из кости первочеловека - гиганта, появившегося и исчезнувшего в процессе неудачной репопуляции забытого всеми богами мира творения.

В знак компенсации за гибель, Модница наградила кости первочеловека особенным свойством - когда их подвергали нежной бомбардировке атипичными фотонами, кости начинали вибрировать на одной из тех несущих частот, которые связаны с моментом стагнации субгравитонов. По этой причине вакуум не создавал существенных препятствий для гула, который исторгал чудесный свисток, овеваемый жгучим дыханием Модницы.

Под действием гула предметы начинали светиться - их наполняла энергия, которая пульсировала в такт движениям Модницы и была в прямом смысле ей единосущна. Волны этой энергии распространялись со скоростью субгравитонной стагнации, что вызывало удивительные эффекты, когда звезды, отделенные друг от друга миллиардами световых лет, синхронно зажигались и мигали, образуя инвертированный горизонт событий - сферу с центром в облаке Оорта.

Во множестве миров этим утром поднимались мертвые, они тщетно спешили на гул, от источника коего их отделяли океаны пустоты, что наполняла, наполняет и будет наполнять небеса бесчисленного множества миров. Невзирая на этот побочный эффект, Модница продолжала дуть в свисток, пока наконец не была окружена двенадцатью поклонниками, каждый из которых держал в руках по ломтику пирожного.

С копытами не шутят

С копытами - не шутят, и у этого правила есть вполне рациональная причина, заключающаяся в том, что и копыта - в лучшей, истинной их форме, не склонны к юмору, шутке и той иронии, которая нередко становится единственным понятным в мирах творения языком. Копыта - безгранично серьезны, как абсолютно серьезна сама Сила, струящаяся из безвидных бездн Хаоса.

Если бы кто-то пожелал сочинить о копытах искрометный памфлет, его осадила бы сама реальность, а Калькуттские Модницы высмеяли бы его звонкими, грозовыми голосами. Пригласив на ковер и заказав музыку водопадов бездны.

Вычистить языком ковер - что это значит? Лизать ковер, терять сознание, падать без чувств, а потом подниматься и снова лизать, снова лишаться чувств, затем собираться и опять лизать, пока не будет познана серьезность следов копыт. Таков непреходящий закон, и тот, кто этого не понимает, не сойдет с мертвой точки, не ощутит того, как расцветает внутри клубящийся бутон - соцветие с ветки негативного дерева помрачения.

Но не всегда, о нет, не всегда явное лежит на поверхности, ведь копыта - не открываются тем, кто не предан им и не готов к метафизическому прорыву. Адепт, который неотрывно следит не только за каждым шагом Суккубов, но и за легчайшим переливом драгоценной ткани их набедренных поясов и вслушивается в бряцание украшений, вдыхает несказанный аромат, исходящий от них, постигает серьезность намерений Бездны с тем, чтобы обрести наинизшие сиддхи и достичь величайшего мастерства в искусстве, которое называется Знанием Сути Вещей.

То, что копыта ускользают от внимания непосвященных, буквально исчезая из поля зрения, имеет, как уже сказано, рациональное объяснение, которое я нашел записанным на краешке душистого чулка Донны Анны.

Удивляла ли вас когда-нибудь та легкость, с которой части совершенного тела скрываются под платьем, стоит только Суккубам пожелать уподобиться каким-то упрощенным гиноморфным фигурам, как выразились бы наши современники, молодым, привлекательным девушкам?

Посмотрите хотя бы на хвост, который, как кажется, Донна Анна носит, обернув его пару раз вокруг бедер, под юбкою, или на крылья, которые прямо сейчас сложила так, что, взирая со спины на упакованную в тугой корсет осиную талию, никто и не помыслил бы о том, что здесь может найтись место еще для чего-то такого, что не предусмотрено ни природою, ни нашими ожиданиями.

Также и святые копыта могут, по обстоятельствам, скрываться под весьма обыденными, хотя и несказанно прелестными формами ножек. И если дама предпочтет использовать для маскировки ладные сапоги, то всё это нет-нет да и покажется частью театральной постановки, косплея, в процессе которого Суккубы играют в кокеток и модниц из тех, что, обитая среди людей, искусно избегают чрезмерного внимания со стороны религиозных фанатиков. Однако, когда среди ясного неба, как гром, опустившееся копыто превращается в обнаженную ножку приблизительно тридцать восьмого размера, то - делу время, потехе час - речь уже об истинном проявлении Силы, для которой возможно всё.

Но их одежда имеет ту же природу, что и нагота, а воздействие на реальность, умопостигаемую и не постигаемую умом, это и есть переодевание.

То, что кажется непосвященным какой-то непонятной технологией, на деле представляет собой обычную наинизшую магию, а маскировка копыт, в результате которой совершенное тело достигает полного расцвета, то есть возымевает всю полноту возможных атрибутов и частей, осуществляется посредством суккубоугодного метода совмещенной реальности, когда в актуальной топологии разворачивается дополнительное подпространственное измерение или, как это называют, топологический прорыв, обуславливающий мерцание совмещенных пространств, в одном из которых преобладает копыто, в другом - миловидная ножка. Если в этом мерцании появляется образ сапога, это называют работой сапожника, который, воспользовавшись минутой всеобщего ликования, обслужил Модницу в третьем подпространстве.

Круг удильщицы

Двенадцать поклонников после обеда водили хоровод вокруг уже знакомой нам Модницы, на сей раз надевшей декоративный купальный костюм, в котором она выглядела, как Lophius piscatorius.

Взгляды адептов, чьи движения напоминали механическое раскачивание големов, были прикованы с "фонарику". Что касается этого фонарика, то он был сформирован сконденсированным пучком высокоэнергетических красных фотонов.

Масса каждого фотона весьма невелика, но при их значительной концентрации возрастает гиперфакториально, вследствие чего внутри "фонарика" формируется сингулярность с одной или несколькими вложенными вселенными. Иными словами, Модница, используя поклонников как ретрансляторы, воспроизводила детально описанный в Риг-веде ритуал сотворения космоса.

Принцип действия умножающих ретрансляторов таков: принимая из источника сигнал, содержащий сигнатуру одномерного порядка, он, синхронизируясь с остальными, передает ту в целевую точку, где формируется топология двенадцатиричного порядка, причем три измерения содержат только служебную информацию. Все это при идеальных обстоятельствах может быть сделано девятью субгравитонами, но в случае использования не идеальных ретрансляторов число таковых не должно быть ниже двенадцати.

Донна Анна справедливо заметила, что Модница лукавит, потому что вложенная вселенная внутри фонарика была подготовлена заранее. Я возразил, что это не лукавство, а ролевая игра сродни чаепитию, когда то развивается по Бостонскому канону. Когда каждый участник соглашается с тем, что происходящее происходит в реальном времени, то реальное время становится той реальностью, с которой ведется работа.

Смена декораций

Хоровод вокруг удильщицы не останавливался до полуночи и, периодически возвращаясь к подзорной трубе, я удивлялся долготерпению как поклонников, так и самой Модницы. Затем произошло то, о чем говорят, "не было бы счастья - да несчастье помогло".

Ритуал принес свои плоды и незадолго до полуночи пространство озарила ослепительная вспышка, в которой разом загорелись, как кусочки магния, все звезды. Донна Анна, когда мы экстренно эвакуировались через открытый ею портал, объяснила, что вселенная, которую мы покинули, была уничтожена в результате спонтанного коллапса той вложенной топологии, которую разглядывали водившие хоровод поклонники Модницы.

Поскольку Донна Анна не имела отношения к процедуре коллапса, как во время наших занятий квантовой механикой, то не могла инициировать восстановления, пока находилась внутри зоны диссолюции.

Возможно, нам следовало посетить новую вселенную, возникшую после коллапса, но час был весьма поздний и мы не хотели заявляться без приглашения. Кроме того, персонал базы, хотя та и была уничтожена, мог забить тревогу, найдя наши апартаменты опустевшими. Поэтому мы отправились в запасной вариант, который Донна Анна, вытащив из юбки нитку, развернула в трех измерениях.

На базе ничего не изменилось и лишь некоторые неприметные детали, на которые, впрочем, никто не стал бы обращать внимания, давали понять, что реальность уже не та. Я приведу лишь один, но красноречивый пример. Незадолго до коллапса, рассматривая в зеркало свой хвост, Донна Анна расцарапала раму и я позвонил дежурному, объяснив, что хочу новую. Тот пообещал прислать в течении часа. Так вот - сейчас следы когтей превратились в узор, а заявившаяся с напитками служебная тульпа лишь покачала бедрами, когда я осторожно поинтересовался о том, сколь долго нам еще ждать исполнения желаний. Такое обычно списывают на случайность или невнимательность.

Ну и Модницы с поклонниками, конечно, на соседней площадке уже не было, ведь в их распоряжении теперь была собственная вселенная, которую им предстояло не только исследовать, но и заселить бесчисленными родами живых и мертвых существ.

Тульпа - стражница эволюции

Акробатические трюки, на которые способна тульпа, могут обеспокоить человека, заставив того недоверчиво озираться по сторонам. Считается, что он может перестать верить в себя, в реальность, а также, если все сложится еще хуже, чем ожидалось, то и в саму тульпу.

Вместе с тем, наблюдение за повадками скучающих тульп способно разгладить морщины на лбу даже самого завзятого скептика, который давно перешел грань, отделяющую прежнюю способность к спонтанной радости от склонности к приписываемому старикам вечному брюзжанию.

-Где тульпа? - Сквозь сжатые губы вопрошает человек. Но служебный день тульпы закончен и теперь извольте познакомиться с новой, праздной тульпой, чьи очи сверкают, а губы приоткрыты в улыбке, излучающей сознание абсолютной безнаказанности.

Если она почитает детям перед сном, то наутро вы найдете детей в книге. Тульпа - искусная художница углем и к тому же хорошая резчица.

Какова на вкус и цвет кость, которую тульпа достала из своего тайного схрона? Сможете ли вы принять вызов ее неуемной гиперсексуальности? Не вздрогнете ли и не отшатнетесь в ужасе, когда миловидная барышня начнет менять маски, превращаясь то в буйнопомешанных, чьи бороды всклокочены, а глаза пусты, как преисподняя, то в бархатистых черных сук, говорящих ласковые слова на своих непонятных, но мило звучащих языках?

Прыгайте вместе с тульпой, играйте с ней в прятки, догоняйте и ревниво следите за ней, ибо оно того стоит. Нет судьбы благословеннее для смертного, чем увлечься тульпой, убивающей свои досуги, ибо среди узоров опустошающего душу калейдоскопа событий нет-нет да появится водоворот, заглядевшись в который, никто не вернется обратно.

Подобно тому, как взывающий к эфирам маг сочетает в себе достоинства ученого, поэта и каменщика, то есть живет прошлым, как первый, настоящим, как второй, и будущим, как третий, тульпа поступает с самим пространством, чувствуя себя во всяком его измерении полноценной рыбой, что устремляется сквозь толщу океана к всполохам световой оболочки, которая следует за совершенным телом.

У нее нет причин стесняться массивных персей с торчащими сосками, потому что те созданы воображением ее иерархии, но она, как за полдня повзрослевшая школьница, складывает руки на груди и заливается краской, когда, отвечая на никем не заданный вопрос, на самом деле желает провалиться, где стоит, чтобы низринуться, молоту и наковальне подобно, в подводные области земли.

А если в руку вложат оружие, то она станет призывницей особого корпуса стражниц эволюции - той сестрой милосердия программы естественного отбора, перед коей преклоняют колени как сильные, так и слабые мира сего. Выступающая в полном боевом облачении тульпа не принимает во внимание знаков различий, за исключением номерного бейджика, которым снабжают посетителей морга.

Это тот знак, в задачу которого входит переключать ее внимание на другое. Но далеко не разумно поступают те живые и не живые существа, которые, нацепляя по собственной инициативе бейджик и в глубине души гордясь находчивостью, как будто они изобрели технику антиповедения, принимаются в таком непотребном виде расхаживать по анфиладам и залам миров творения.

Ведь, если вы назвались мертвыми, то перед вами будут открыты раздвижные двери того вагона. Это лишь дело времени, но не слишком продолжительного: вы уедете отсюда еще до полуночи.

В полдень, когда небеса озарились жестким красным светом и к базе с величавой медлительностью приблизился крейсер архонтов, служебная тульпа замерла у края смотровой площадки с видом собаки, которая вдруг забыла, куда и зачем шла. Чтобы привести ее в чувство, потребовалось деликатное цоканье острого языка Донны Анны и мелодичный скрип ее корсета, который как в зашнурованном, так и в расшнурованном виде мог похвастаться расточительной миловидностью.

Крейсер пришвартовался у дока категории 3Б и это означало, что военное положение отменяется: они прибыли из развлекательных побуждений. Простые досужие франты и кокотки, как вы или я.

Пополнение рядов отдыхающих

Прибывшие архонты распорядились призвать в свои апартаменты тысячу тульп, очевидно, они привыкли к постоянному вниманию и не могли расстаться с этой пагубной зависимостью даже на время заслуженного отдыха.

Тульпы сформировали множество так называемых живых существ, как если бы с архонтами прибыла свита, которую те собрали во время посещения десятков миров. Настоящая свита, как объяснила Донна Анна, осталась на крейсере, потому что принятые ведомством четкие нормы субординации не позволяли низшим созданиям отдыхать вместе со своими хозяевами.

База, построенная по проекту раффлезианок, славилась либертарианскими нравами. Здесь не признавали четкой иерархии - по крайней мере, не в том виде, который подразумевал сегрегацию. Наставники и ученики, хозяева и слуги, Калькуттские модницы и их поклонники, по установленным здесь правилам, располагались в одних покоях и, хотя масштабы апартаментов позволяли провести время, ни разу не пересекаясь с другими жильцами, этот порядок устраивал отнюдь не всех.

Что касалось Модниц и поклонников, те принимали дух свободы как должное, а вот архонты думали по-другому.

Почти одновременно с архонтами на противоположном конце базы пришвартовалась скоростная яхта с парочкой Гиноморфов на борту. Те казались влюбленными не то друг в дружку, не то в атмосферу приключений. Гиноморфы, кокетливо сталкиваясь сладострастными крупами и царапая стены, проследовали в пиршественные палати, что на нижнем ярусе.

На боковую или что делают с новым годом

Я предложил Донне Анне последовать примеру Гиноморфов, чтобы перекусить и совершить возлияние. Та согласилась, но попросила обождать прибытия Донны Мариам.

Та, как и Донна Анна, технически являясь Калькуттской Модницей старой школы, периодически посещает миры творения по своим модничьим делам. Старая школа Калькуттских Модниц - это не фигура речи, но совершенно конкретная институция. Это именно то, что появилось в Небесной Калькутте раньше всего - собственно, поэтому старую школу иногда называют "вторым домом" (то есть строением, которое было возведено сразу после первого).

Когда не было ничего и первые миры творения находились в непроявленном состоянии - как сжатые ремарки на страницах первичного гримуара скрижалей Бездны, Суккубы вознеслись над печью творения, оставляя за своими хорошенькими копытцами благоухающий след из атипичных фотонов, который впоследствии оформился в лестницу творения - достаточно стабильную для того, чтобы бесчисленные демоны могли восходить и спускаться, не рискуя увязнуть в беспорядочных измерениях пустоты.

Эта старая школа представляла собой, как рассказывала Донна Анна, разбитый на выходе из Небесного Калигхата просторный шатер с простым убранством. В шатре первые Суккубы, к числу которых принадлежали Донна Анна и Донна Мариам, инструктировали новоприбывших, "новорожденных" прекрасных существ, которые, произойдя из безвидного Хаоса, принялись разлетаться по пустоте. Те, которые попали под нежное крыло Суккубов, могли назвать себя счастливчиками - они стали ядром той самой группы, которую сегодня знают как Калькуттских Модниц.

Говорят, что эта история может быть пересказана и по-другому, потому что в начале времен девять измерений пространства и времени, идущие рука об руку с девятью измерениями смысла, сосуществовали в плотном, жарком клубке, распутыванию коего были и будут посвящены труды специалистов бесчисленных ведомств, что, подобно баобабам или мотылькам, вспыхивают на горизонте событий перед лицом неминуемого конца.

Итак, когда к нам присоединилась Донна Мариам, мы отправились в пиршественные палати, где к моменту нашего прибытия уже хозяйничали Гиноморфы.

Они выглядели нетрезвыми - волосы разметались, груди торчком, тот еще затрапезный видок. Пока одна впивалась обольстительными клыками в краешек массивной керамической плиты, стопка коих изрядно поуменьшилась, другая залпом опрокидывала в себя коктейли: нежные пластинки слюды в азотной кислоте с двумя-тремя ломтиками персика, имитация которого была изготовлена из кусков замороженного гелия.

Гиноморфы подвывали, как свойственно демонам, в нескольких октавах, так что вокруг отчаянно звенела и входила в резонанс посуда, в баре пели бутылки, а металлические предметы принимались нагреваться.

Донна Анна, которую, как я поначалу подумал, не устраивало радиоактивное заражение, лодочкой проплыла по залу и остановилась позади Гиноморфов. Опустив ладони на роскошную спинку стула, на котором развалилась одна из бузотерш, Донна Анна перегнулась и посмотрела той в глаза. Массивные бусины ее четок водопадом соскользнули на оголенные плечевые жгутики, заставив Гиноморфа слегка податься в сторону.

-В честь чего праздник? - Поинтересовался Суккуб.

-В честь нового года. Не все знают о таком дне, но там, откуда мы прибыли, его чтут и даже отмечают всем миром.

-Понимаю. - Донна Анна покосилась на меня, а затем мечтательно сказала, задышав Гиноморфу в лицо:

-Они собираются вокруг мирового древа, чтобы соединиться и дать начало новому витку экзистенции. Всем миром сваливаются в одну шевелящуюся кучу, где уже и не разобрать ни мужа, ни жены, а части органических тел, подобно дельфинам в волнах мирового океана, на секунду показавшись, исчезают в трепетной глубине. Вы находите это романтичным?

-У нас с сестрой есть традиция... - Серьезно промолвил Гиноморф, осторожно прикоснувшись когтями к когтям Донны Анны. - Мы собираем новый год в мирах творения и, когда чувствуем, что уже достаточно, отправляемся на боковую. А самое лучшее место для дружеской боковой это, как вы знаете, база на облаке Оорта.

-Собираете новый год? - Донна Анна с уважением подняла брови. - И хорошо за него платят?

-Ну, как сказать. Раффлезианки берут его охотно, потому что считают каким-то чудодейственным удобрением. Модницы... тоже берут, но они очень избирательны.

-Не всякий новый год подходит для коллекции.

-Архонты дают мало - они считают, что всякая вещь стоит столько, сколько записано в изначальных скрижалях, ни рублем больше, поэтому с ними мы стараемся вообще не пересекаться. Некоторые принцы и принцессы берут, так сказать, оптовыми партиями, чтобы распределить между своими подданными. С ними приятно иметь дело. Но...

Гиноморф состроил глубокомысленную мину и опрокинул в себя коктейль, прежде чем продолжить:

-Но мы вообще-то занимаемся этим как хобби. Нам нравится выполнять культурную миссию и это даже как-то развивает, делает тебя, то есть меня во внутреннем плане сильнее и больше.

Пока эта барышня, заключенная в полуобъятия Суккуба, говорила, второй Гиноморф, снизив интенсивность подвывания и время от времени кивая Донне Анне, продолжал поедать плитки. Теперь он отложил кушанье и сказал:

-Желаете присоединиться к нашей боковой?

-Не против, но я здесь не одна. У нас семейный отдых.

-О, это не проблема. Мы арендовали для боковой целый сектор для семей, помня о том, что было в прошлый раз... Тогда мы завязали несколько знакомств, для чего, к слову, пришлось изрядно потрудиться, а апартаменты оказались тесными. Вышло не очень удобно. А сейчас будет неудобно, если вы откажетесь от приглашения.

-Я и не думала. - С улыбкой молвила Донна Анна и помотала рогами. Затем в знак расположения обвила руки вокруг шеи Гиноморфа и приоткрыла рот, продемонстрировав кончик сладкого языка. Одновременно с этим она движением хвоста позвала нас с Донной Мариам.

-У нас есть добрый обычай. - Обратился Гиноморф к нам, когда мы устроились за столом. - Разделять новый год с новыми друзьями. Позвольте сделать это прямо сейчас.

С этими словами ощерившаяся шипами и лезвиями девочка-убийца поднесла к губам коктейль, но не стала пить, а выцедила из задних клыков несколько капель - те моментально растворились в азотной кислоте, окрашивая ту в густой гранатовый цвет, в котором гелиевые фрукты засверкали, как жемчужины в раковине. Затем она передала кубок Донне Анне. Та сделала долгий глоток и передала Донне Мариам, которая, отпив, передала коктейль мне.

Пластинки слюды приятно щекотали горло, а яд Гиноморфа наполнял пространство и время негой и кромешным уютом, так что даже зрелище Млечного пути в занимавшем всю стену окне стало представляться заслуживающим внимания, если не сказать изучения. Расчувствовавшись, я положил пальцы на ладонь Гиноморфной снегурочки, которая в это время целовала высвобожденные из-под нагрудной сети соски Донны Мариам. Всякая хорошая боковая начинается с доброго смертопитательного глотка.

Минута тишины

После знатного ужина мы отправились в арендованные Гиноморфами покои, чтобы предаться беспорядочной боковой. Около трех пополуночи по неизвестному времени появилась служебная тульпа.

После того, как сладкозвучное, но бессловесное созданье разделило с нами боковую, оно передало известие от администрации, к которой, как объяснила тульпа, обратились архонты. Их недовольство было обусловлено тем, что, как оказалось, апартаменты, в которых они расположились, находились прямо над покоями Гиноморфов. Двумя ярусами выше.

Наслушавшись отзвуков беспорядочного подвывания, которого совершенно нельзя избежать во время боковой, архонты вознегодовали, ведь, согласно их строгим протоколам, Гиноморфам, принадлежавшим к категории отверженных, не полагалось допускать смешения как звуковых, так и электромагнитных волн с колебаниями тишины, в которой пребывали сами архонты. С точки зрения тех, это выглядело так, как будто в опочивальню проникли запахи готовящейся еды.

Конечно же, подобное сравнение некорректно, потому что, в конце концов, мед тоже является едой, а благоухание цветов никто в своем уме не сравнит с запахом горелой органики, но архонты щепетильны только в одном: в том, что касается охраны параграфов.

-Я нахожу вашу песню весьма благозвучной, мадемуазель. - Заверил я Гиноморфа, который после того, как тульпа сообщила свою весть, замер, подобно афроафриканке, прознавшей, что по соседству поселилась компания завзятых расистов.

Посовещавшись, мы проголосовали и передали тульпе окончательное решение: песни Гиноморфов, мол, поистине благозвучны и очаровательны, а кроме того - они стали неотъемлемым компонентом отдыха нашей благородной семьи.

Тульпа, которой в ту же секунду напрямую овладел дежурный администратор, пообещала разобраться. В следующий час до нас урывками доносился шум работавших дорожных машин, а позднее пришло сообщение о том, что апартаменты этажом выше полностью переоборудовали, залив для звукоизоляции раффлезианским волокном.

Начала мыслединамики

Гиноморфы высказали пару концептуальных замечаний, касавшихся, в частности, способа взаимодействия субъективирующей единицы с разумной вселенной. Исходя из знания о том, что та, имея специфические индивидуальные черты, полноправно наследует разумность единицы, я не имел причин подвергать сомнению доводы двух прелестниц, высказанные ими в пользу теории неземного происхождения жизни.

Если, как к настоящему дню убедительно доказано, жизнь является неотъемлемой частью субъективизации - процесса, в который имплементированы регулярные механизмы работы мысли, а те мигрируют в пространстве, своим движением будучи обязанными разделенности того на зоны внешнего и внутреннего, как бывают разделены Модница и ее зеркало или молния и дерево, и без этого "пространства для маневров" не могли бы существовать, то мысль своим существованием обязана отраженному от далеких пределов космоса взгляду, который выразил заинтересованность, а значит и жизнь появляется отнюдь не в запечатанной картонной коробке.

"Что существовало прежде - маячащая в отдалении мишень или стрела, выпущенная лучником и угодившая в яблочко?" - Вопрошали Гиноморфы, красноречиво сверкая глазами.

Мудрость этих созданий поистине так же велика, как и их физическая сила, а также выносливость. Парой простых слов, произнесенных в заупокоенной беседе (беседе, проходившей за упокоем, который, замечу для протокола, неотъемлем от тщательно спланированной боковой), Гиноморфы произвели эффект шаровой молнии - горящей, но не сгорающей, и расставили точки в конце всех предложений, повествующих о началах мыслединамики, равно как и о таинстве жизни.

Напоминание о копыте нашей благородной семьи

Обгладывая кости в логове, разделенном напополам между вами и прекрасной островитянкой, не забывайте помыслами своими обращаться к изысканному копыту, призывая то в дождливый ли день иль в ясную, пронзительную полночь, когда во свете луны челюсть вашей подруги приобретает ту нежную флуоресцирующую бархатность, которая, обезоруживая, манит к себе.

Ибо копыто всегда остается на высоте - даже когда дикарка, срывающая с себя покровы поясков и лент, утопит утренние сумерки в крови, энергетика вашего призыва передастся, как по линии испорченного телефона, в гулкую обсерваторию ее души.

И совокупная сила ваших гортаней, в коих, как в сообщающихся сосудах, клокочет бесхитростное понимание сути вещей, разорвет пелену отчаянным песнопением призыва. И уже к вечеру того дня вы поймете, что не обстоятельства делают ритуал успешным, но несгибаемая и свитая в железный канат воля, когда она сурово набрякает и ждет неминуемого конца.

Вот хорошее известие: вместе с пустынной гурией, владычицей ветряных мельниц и песчаных бурь, вы постигнете ответ на вызовы современности, равно как и старины, и будете целовать и лизать копыта, как делали это существа бесчисленного множества миров, когда, благодарно урча, бросали опустошенные взгляды на скрижаль пророчеств, полученную из рук нашей благородной семьи.

К центру Млечного пути

Circa primam noctis vigiliam база слегка сдвинулась, так что, если бы вы взяли человека из мира творения и держали его в прочном шкафу, не позволяя выглянуть для того, чтобы узреть так называемое величие Млечного пути, то такой человек счел бы, что стал свидетелем землетрясения.

Подвижка была не очень долгой и заняла не более секунды, но в результате база переместилась приблизительно на четверть микрона в направлении центра галактики.

Кое-кто мог бы списать это на естественную миграцию сверхмассивных тел, но теория о природе в принципе не может вызывать ничего, кроме усталой усмешки. Если бы база смещалась таким образом, то она, конечно, не достигла бы центра Млечного пути и к концу космического цикла. Но субгравитоны не дремлют и в действительности это случится много раньше.

И, когда она туда прибудет, мы всепренепременно арендуем апартаменты, чтобы, никуда не торопясь, понаблюдать за падением. Апропо, Донна Анна считает, что в тот день соберутся почти все, кто когда-либо удостаивал посещения этот туристический приют, а смещение базы - это своеобразная секундная стрелка, отмеряющая столетия, которые остаются до этого маленького взрыва. Ну а маленький взрыв для большой вселенной - это большой взрыв для всей галактики, которую загодя обставляют трибунами да лотками, а приглашенные дамы в кокошниках исполняют полный неземного очарования и стройности танец девочек команды поддержки.

Я не открою никакой тайны, если упомяну о том, что ожидание доставляет Суккубам и мне то специфическое удовольствие, как сдерживаемый гнев или на выверенное мгновение разъединенные в процессе поцелуя уста. Казалось бы, войди в тоннель и выйди в нужное время, появись в нужном месте, топология которого будет иметь желанную размерность. Но на самом деле все не так просто и смещение базы само по себе подобно памятнику под охраной Юнеско - каждый знает, что карточный домик не смертоустойчив, но подавляющее большинство закрывает на это глаза. Никому не хочется стать разрушителем легенды.

Я веду к тому, что ночное смещение базы было очевидным результатом перекоса, вызванного пришвартованным кораблем архонтов. Дело в том, что обычно корабли не висят меж звезд, как шлюхи в стекле витрин, а убираются в компактные доки, но в таком случае корабль, если бы его (теоретически) можно было разглядеть из актуального пространства, был бы не больше спичечной головки. На такое архонты не могли подписаться. С другой же стороны и пришвартоваться им никто не мог запретить.

Интенсивно закручивающийся объект

Вложенная вселенная, если взирать на нее из актуальной топологии, всегда может быть представлена как интенсивно закручивающийся под действием приливных сил девяти субгравитонов объект.

Для этой терминологии не имеет значения, что именно из себя представляет актуальность и какова ее пространственно-временная размерность, так как вложенный космос в любом случае характеризуется большей и разницу принято понимать как момент интенсивного закручивания. С точки зрения архитектуры пространства и времени, "момент закручивания" - это не чистая формальность, а маркер, выяснив, что за ним стоит и каковы его характеристики, искусный архитектор сможет понять и принципы устройства конкретной топологии.

Таким образом, наблюдение за интенсивно закручивающимся объектом дает достаточно информации для того, чтобы воссоздать полномасштабную копию того мира творения, интерфейс входа и выхода в который скрывается за объектом.

Известная сложность этой методологии состоит в том, что, в отличие от интенсивно раскручивающегося объекта, примером которого принято считать нейтронную звезду, закручивающийся практически лишен тех физических свойств, которые позволяют говорить о его присутствии в актуальной вселенной. Поэтому, чтобы поймать интенсивно закручивающийся объект и при помощи энохианского спиннера его выкрутить, необходимо использовать топологию максимальной размерности, которую разворачивают из периферийных областей альфа-кластера.

Раффлезианская база в облаке Оорта, с технической точки зрения, представляет собой атипично закручивающийся объект - топологию максимальной размерности, каждая точка пространства и времени которого непрерывно разворачивается в пространстве актуального космоса, но, с точки зрения наблюдателя, пребывающего в том или ином актуальном космосе извне, весь объект сворачивается и интенсивно закручивается до размера субатомной частицы. Вероятно, база закручивается вместе с окружающим ее пространством, так что, если выбросить со смотровой площадки человека в скафандре, он еще долго сможет наблюдать отдаляющийся буйноцвет супер-росянки, пока не будет пройден горизонт событий и тот не завернется в суб-протон.

Этим, как утверждает Донна Анна, объясняется неизбежность уничтожения актуальной вселенной в случае падения базы в центр галактики. Это, конечно, не будет концом космического цикла, если под таковым понимать полное завершение всяческой активности и возвращение всего и вся в изначальный Хаос, но, как сказано, маленький взрыв для большой вселенной - это большой взрыв для галактики.

Мельник на обед

Сегодня мельник из Эллеонерго, который по приглашению Донны Анны прибыл во всеоружии, любезно разделил с нами обед, равно как и часы послеобеденной боковой.

Когда привыкаешь к тому, что смотровая площадка базы подстраивается под чаяния отдыхающих, то начинаешь забывать о том, что в иных мирах творения боковую можно провести только раз в тысячу, даже две-три тысячи лет. Она высасывает все соки и оставляет после себя то безжизние, которое справедливо называют запустением.

Это не пустота, красоту, омнипотентность и сверхнадежность коей воспевают самые прославленные мистики всех вселенных, но и не полнота, в которой также есть чем поживиться. Безжизние сродни корпусу огромных башенных часов, внутрь которых долгое время складывали ненужную утварь в надежде на то, что большое количество запасных вещей однажды превратится в качество - дождется своего звездного часа, чтобы на мгновение осветить и согреть холодные пути бытия.

Вместо этого мусор обрастает пылью, постепенно приобретающей свойства цемента. Шестерни часов периодически снимают и выносят вон, чтобы хватило места для утвари. Приблизительно то же самое происходит в мире творения, когда его посещают с целью провести боковую.

Мельник принес с собой архаичное помело - настоящее помело из Эллеонерго. Этот инструмент не мог не заинтересовать Суккубов, да и не только их. К нашей боковой присоединились три Гиноморфа, один из которых прибыл накануне на прогулочном катамаране, а два других это все те же старые-добрые Гиноморфы. Кроме того, чтобы посмотреть на помело, администраторы прислали новую тульпу в виде разодетой в сарафан девочки с большими глазами.

Мы вытащили из вложенной вселенной, которую деликатно создала Донна Анна, большую энохианскую пудренницу и мельник с улыбкой продемонстрировал работу помела. Надо сказать, оно не эффективнее, чем та же юбка Донны Анны, хотя метет по своему сногсшибательно.

Нуклеоконструктор

Нуклеоконструктор

Под утро крейсер архонтов отчалил и взял курс по направлению к Солнцу, обогнув которое, вошел в неизвестное подпространство. Солнце - удивительный прибор, конструирующий карточный домик реальности из граней пространства и времени.

Внутри всякой звезды из тех, что одна за другой появляются в беззвездной ночи, покуда не заполнят собой значительные пространства, находится своего рода энохианская пудренница, функционал которой с легкой руки антинауки миров творения ограничивают так называемым нуклеосинтезом.

В действительности нуклеосинтез, равно как и сама звезда суть результат, а не процесс или причина такового. Это визуальный и отчасти умозрительный субститут работы нуклеоконструктора - естественного прибора, формируемого в месте пересечения моментов стагнации субгравитонов. Собственно и сама звезда возникает благодаря первичному, неистово креативному импульсу, происходящему при пересечении моментов стагнации.

Наблюдение и оценка нуклеосинтеза тщетна не потому, что не может предложить ничего полезного, а потому, что описывает свойства конструктора отнюдь не в режиме реального времени, ведь реальное время внутри точки пересечения моментов стагнации имеет полную размерность, извне же оно всегда редуцировано, как минимум, на одно измерение.

Сама работа нуклеоконструктора, впрочем, также может расцениваться как побочный результат того протекающего непрерывно от начала до конца времен процесса, который лежит в основе формирования всех форм духа и материи из индифферентных субстанций Хаоса.

Процессы в точке соединения моментов стагнации в известной мере родственны тем необыкновенным феноменам, что наблюдаются под покровами красной юбки, сарафана или платья, когда этот предмет одежды, подобно змеиной коже, сбрасывается и обретает внутри себя пустоту. Данный акт наделяет пустоту чудодейственными свойствами, позволяя той транслировать праедестинационный, как его называют, момент, в результате чего сторонний наблюдатель, если бы он имел возможность существовать в подобных условиях, узрел бы возникшую ex nihilo точную копию совершенного тела. (По этой причине, как объяснила Донна Анна, Суккубы никогда не выбрасывают своих платьев, а либо уничтожают, либо дарят, тем самым санкционируя вероятную дупликацию совершенного тела).

Аналогичный процесс происходит и в нуклеоконструкторе - с тем отличием, что праедестинационный момент, транслируемый через него, складывается из непосредственно соединенных моментов стагнации субгравитонов.

Три Гиноморфа

В науке о звездах есть правило, согласно которому, ответка от медленного и весьма весомого тела всегда приходит с известным запозданием. Тот же центр Млечного пути - кажется, что он неуместно медлителен, но не найдется никого, кто не вздрогнет, когда он наконец перевернется, подобно дельфину, что играет в лазурной или янтарной волне.

Это в полной мере относится и к Гиноморфам, хотя сложение их тел весьма деликатно да и движения молниеносны. Эти прекрасные существа владеют искусством выдержанной паузы - тем абсолютным чувством тайминга, к овладеванию которым должен, как я уже отмечал, стремиться всякий адепт.

Пока вы гадаете, устраивает ли Гиноморфов текущая ситуация, они не подают вида, что осознают наличие ситуации как таковой. Пока вы подбрасываете угля в топку, прислушиваясь к гулу моторов, они неподдельно не замечают того, что моторы существуют и вообще допустимы с точки зрения механики вселенной.

Если бы Гиноморф был торговцем в галантерейной лавке, то, покуда вы добавляли бы рубль за рублем к неоговоренной цене, он глазел бы в окно, чтобы в конце, когда вы отчаетесь, заявить то, о чем думал с самой первой минуты. И дело не в том, чтобы просто тянуть время, а в безупречности решения, которое предугадывает факторы грядущих ситуаций, формируя континуум паузы, обвивающейся вокруг несгибаемой воли, вектор которой начертан траекторией пущенной стрелы.

Когда три Гиноморфа собираются вместе [то есть три топологически равных тела в одном и том же пространстве и времени или на уровне всевременного континуума], их эффективность возрастает гиперфакториально, так что каждая небольшая победа или небольшое поражение, происходящие в зоне охвата паузы и вовсе не обязательно имеющие какое-то отношение к самим Гиноморфам, становятся колоссальными триумфами или провалами для целых цивилизаций.

Пока Суккубы и я дарили любезные улыбки резвящимся Гиноморфам, к ближнему доку причалил раффлезианский Кораблик, из которого выступило не менее дюжины полностью задрапированных Раффлезианок. Они немедленно и нигде не задерживаясь проследовали в арендованные покои, что по другую сторону от причальных палатей.

Культура сношений с сексуальными демоницами

Культура сношений с сексуальными демоницами - это лучшее, что могло случиться с контингентом миров творения. Если бы культуры не существовало, ее стоило бы придумать, впрочем, именно этим они и занимались, пока не достигли известных успехов.

Донна Анна, хорошо осведомленная об обычаях обитателей калькуттских анклавов, рассказала, что у Гиноморфов есть игра, в начале которой берется определенная мера культуры - пригоршня или чуть больше. По правилам игры, образцы культуры распределяются по участникам, которые, совершая синусоидальные движения вокруг ведущего, стараются не выронить своей драгоценной ноши. А не выронить ее - задача далеко не тривиальная, ведь кусочки стремительно покрываются скользкой слизью, да и ведущий старается изо всех сил, чтобы стать причиной замешательства в рядах Гиноморфов.

Проходит лишь немного времени, а одна из участниц уже роняет свою ношу под ноги. Тут то и начинается ключевая часть игры, переходящей во вторую стадию. К концу этого второго этапа среди игроков определяется так называемая гуля - гулящий Гиноморф. Стать по результатам игры лучшей гулей в этом кластере вселенной - это мечта многих юных демониц, которые еще только начинают свое восхождение по лестнице блудодеяния и греха. Перед лучшей гулей открываются двери всех борделей Небесной Калькутты, где счастливая лауреатка может опробовать полученные навыки.

Тут стоит заметить, что при прочих равных юной демонице не прилично заходить в бордель, это как если бы респектабельная доярка зубами вцепилась в вымя и принялась в клочья рвать соски. Нет никого, кто сказал бы ей нет, но косые взгляды, как пить дать, обеспечены.

Второй этап игры помогает выявить успевающих и отстающих, так как за упавшей культурой начинается настоящая охота. Смешались в кучу кони, люди, как говорил поэт, и все стремятся к культуре, но та не лыком шита и ускользает, пропадая в тенях, что ложатся в низинных областях пространства. Эти тени - отброшены копытами участниц, между которыми так и снуют вторичные участники игры - мелкие твари, то есть, как уже сказано, кони и люди. Все они стараются локализовать место падения культуры и, если кому-нибудь удается, этот молодчик, блаженно урча, поднимает глаза к Гиноморфу-ведущему и, когда тот фиксирует хотя бы дюжину поднятых глаз, то дает сигнал к началу последнего этапа.

По сигналу ведущего, все Гиноморфы ускоряют движение и принимаются беспорядочно толкать друг дружку то в бок, то в упругое бедро. Даже, бывает, уколят соперницу рогами или оставят царапину. Их хаотические движения служат дополнительным ориентиром для мелких тварей, которые теперь наперегонки бросаются за культурой. В это время одна из демониц совершает прыжок и в недоумении выкрикивает игровую фразу:

"Вот же она! Я нашла культуру!" - В тот же миг она опускает на культуру копыто, как бы для того, чтобы та не уползла, и торжественно хлопает в ладоши. Мелкие твари уже на подходе: кто перекатывается, кто юлит, чтобы избежать хотя бы части ударов копыт, а кто и скачет, уподобляясь блохе. Но лишь один из них достигнет заветной цели, находящейся под копытом у покрывшегося румянцем Гиноморфа.

Этот Гиноморф, скорее всего, и станет победителем, то есть завоюет звание лучшей гули во вселенной, но только при условии, что не сойдет с культуры до того момента, когда в ту вцепятся хрупкие ногти мелкой твари.

Хотите припасть к мощному роднику культуры, наполнить свое сердце похотью, а голову мраком? Тогда припадите устами к копытам Суккуба и спустя некоторое время тот поможет найти выход из тупика!

Новое платье лучше старых двух

Когда часы на башне, что высится над шпилями и куполами раффлезианского городка в табакерке, отыграли реквием по ушедшему дню, Донна Анна пригласила меня разделить с ней радость покупки нового платья, за коим она послала воссиявшую тульпу - бильярдным шаром или шаровой молнией в Небесную Калькутту и обратно.

Платье оказалось роскошным, но самое главное - у него не было переда, так что ткань облегала тело Суккуба лишь сзади, оставляя впечатление эха, как если бы за фигурою перемещалась некая раздвоенность, звенящая, подобно шороху змеи, которая душной летней ночью ползла, вьясь и на своих змеиных плечах неся всю ошеломляющую лунность мира сего.

Дабы подсластить пилюлю демонстрации для всех заинтересованных сторон, Донна Анна запустила процедуру сворачивания пространства и времени, так что сама она, противодействуя сщеплению, преумножилась, расставив точные свои копии в астрометрическом порядке меж звезд и, пробегая по анфиладам, Аталанта (так зовут тульпу) то и дело натыкалась на Донну Анну, словно бы все мы участвовали в театрализованном представлении, преследующем одну цель: показать воплощение принципа безупречной внезапности.

Чуть позже посмотреть на платье прибыли послы от Раффлезианок - три задрапированные вестницы, относительно которых мне на ушко шепнули, что это единое целое, которое никто не смог бы разлучить. Драпировка их имела свою причину, ведь сексуальной привлекательности Раффлезианок весьма трудно сопротивляться, а вестницы прибыли по делу. И не только по делу осмотра нового платья Донны Анны, а еще и по архитектурным надобностям - Раффлезианки представляли корпус максимизации ущерба, причиняемого архитектурными решениями.

Целью их визита на базу было расследование обстоятельств, при которых та была уничтожена, так как подобное должно было произойти по внутренним причинам, а не в результате случайности. Воспользовавшись случаем, я пригласил триаду осушить стаканчик болотницы, от чего Раффлезианки, конечно, не отказались. Стакан за стаканом наши языки развязались, слегка онемели (выпивая болотницу, Раффлезианка вырабатывает порции некротического клея, использующегося в архитектурных решениях) и поделились кое-какой информацией. В частности, я рассказал об обстоятельствах уничтожения галактики и последующего ее развертывания из резервной копии.

Раффлезианки, к этому моменту опустившие капюшоны, с уважением покосились на самую ближайшую к ним квантовую копию Донны Анны и выразили надежду на дальнейшее сотрудничество.

Хорошо клеится клей Раффлезианок

Представления о раффлезианском обычае демонстрировать гениталии в обществе совершенно посторонних персон основаны в основном на том, что никто не может с уверенностью сказать, как именно выглядят половые органы Раффлезианок и как они связаны с соответствующими признаками. Куда более известен тот факт, что, согласно наблюдениям, которые сделали исследователи пажитей, очарованные раффлезианской сладостью сами насаживаются на их шипы. И просят добавки.

Когда миловидный Гиноморф демонстрирует сосок груди, ни у кого не возникает соблазна назвать это брачным заигрыванием, потому что все знают о том, что грудь Гиноморфа - это не всегда то, чем оно кажется. В случае Раффлезианок все намного сложнее и их иллюзия не может быть ни разоблачена как ложь, ни подтверждена как состоятельная истина.

Но что-то в этом есть. По крайней мере, если Раффлезианка, прежде чем начать выделение некротического клея, снимает с себя все драпировки, это может означать, что среди обнаженных частей тела находятся и гениталии, а значит - она демонстрирует их и это неотъемлемо от рабочего процесса.

Равным образом, когда клей действует и Раффлезианка склеивается с чем-то или кем-то другим, то она, вероятно, занимается спариванием, которое преследует цель не зачать потомство, ибо маловероятно, чтобы данная Раффлезианка на данной стадии созревания и в данной гендерной форме могла зачать от произвольного объекта, а чистое наслаждение или, как это называют, любовь к искусству.

Поэтому справедливо было бы говорить о том, что у Раффлезианок существует обычай спариваться с произвольными, в том числе неодушевленными объектами и не искать при этом уединения.

Я пишу об этом потому, что гостящие на базе Раффлезианки, затеяв ремонт, залили целый уровень клеем, причем две из них словно бы вклеились в массу и уже долгое время пребывают в полной неподвижности.

У времени есть три измерения

Главным отличием живописи от фото, как считают Суккубы, является возможность передачи средствами первой того дополнительного измерения отображаемой топологии, которое понимается как время.

Впрочем, не совсем справедливо, а точнее - вовсе не верно считать это измерение гомогенным, как если бы, говоря не о времени, а о трехмерном пространстве, мы старательно избегали бы апелляций к системам отсчета и координатным осям, вместо этого оперируя "просто пространством", как монолитным куском прозрачного стекла.

Время в тварных мирах формируется из трех компонентов: из ритмообразующей вибрации или "биения", из движения сознания и из движения объектов. Естественно, что, когда нам известны или подвластны манипуляциям параметры любых двух компонентов, мы можем астрометрически точно воспроизвести недостающий.

Психология возрастных стадий, равно как и целого ряда феноменов сознания находится в прямой зависимости от взаимодействия компонентов трехчастной структуры "времени".

Так, например, сознание способно по настоящему "усвоить материал" только в том случае, когда длительность процесса усвоения превышает период между двумя следующими друг за другом биениями ритмообразующей вибрации.

Не следует, однако, полагать, что эта вибрация тождественна той изначальной, что зиждется в самом Хаосе и не исчезает в периоды космической ночи. На самом деле все вибрации проявленных космологий определяются вращательными моментами Альфа-кластеров, которые связаны с изначальной вибрацией не напрямую.

Что человеку для пользы надо

Каждый, кому хотя бы раз приходилось сталкиваться со вздорными мнениями о том, что тульпа не может одержать человека, неизбежно ловил себя на побуждении задать распространителям этого лжеучения встречный вопрос о том, что такое, по их мнению, человек и с чем его едят.

На самом деле существует много способов съесть человека, впрочем, они освещены в специальной литературе и для нас сейчас имеют лишь чисто академическое значение.

Так или иначе, ни у кого ныне не вызывает сомнения тот факт, что человек может быть одержан какой-либо идеей. А ведь тульпа представляет собой ничто иное, как созданное креативной магией воплощение идеальной формы в не идеальной реальности. Тульпа является символом идеи, как и звонок дверного колокольчика является символом прибывшего почтальона.

Одна из фундаментальных догм учения о праедестинации гласит, что тот, кому суждено погибнуть в когтях бенгальского тигра, никогда не умрет в пасти бенгальского аллигатора. Если вам суждено принять письмо, вы пойдете навстречу почтальону, узнав о его присутствии посредством узнаваемой символики звонка.

То же самое справедливо и по отношению к тульпе, являющейся сосудом для идеи - тем руслом, в несомые по которому воды вы вступите, когда будете готовы к тому, чтобы смиренно принять дар одержимости.

Другой вопрос, который выносят на повестку дня апологеты антропоцентризма и человеческого превосходства, заключается в возможности избавиться "от тульпы, а значит и от одержимости". Правда состоит в том, что в этом нет никакого смысла. Столь же трудно исцелить смертельную болезнь путем нанесения на случайные части тела мазков зеленки, как и добиться исчезновения симптомов путем удаления всех внутренних органов, а также головы. Ваш недуг или ваше благословение имеет корни куда более глубокие и исчезнет только вместе с вами. И когда это случится, проблема одержимости станет последним, что вызовет у вас беспокойство.

Какой-то частью вашего сознания вы поймете, что не исчезли. Не исчезла и она.

Наблюдая за тем, как мирно поедающая пирожные тульпа мечтает об электрических скатах, рассекающих пространство кеномы по ту сторону облака Оорта, вы поймете, что все было не напрасно и не было необходимости в том, чтобы сопротивляться и упорствовать. Жизнь учит тому, что, чем раньше будете одержаны, тем скорее рассосетесь как вид homo sapiens.

Блажен тот человек, который, отринув узы круговой поруки бытия, отдался сладкому лобзанию тульпы, был поглощен ею и смешан в этом сосуде в сладкий коктейль идей, чтобы разлюбезная тульпа, покачивая бедрами, наполнила бокал для гостей великой космической боковой. Бокал воды, в котором омывают красивые когти после того, как.

Так и только так человек может причаститься к тому, чтобы быть полезным.

Танцовщицы живота и смерти

В безвидной, безнадежной мгле, исполосованной продуктами распада не вещества тоннелей Суккубов, я видел, как огненноустые танцовщицы живота и смерти пронзали каблуками лед черных морей, а в лунках, когда к ним присасывались змеи небесного спокойствия, рождались не знакомые нам вселенные со своим не линейным и не изотропным пространством и временем.

Донна Анна заметила, что это обычное явление и его часто можно наблюдать на окраинах*. (*имеется в виду пограничная или промежуточная топология, известная как место и время затаенного дыхания). Данный процесс ученые назвали единством и борьбой танцовщиц против нулевой энтропии.

Когда показатель энтропии в какой-то точке снижается до нуля, то есть работа по возвращению системы к начальному состоянию выполнена и больше не может быть выполненной, то данную точку называют вселенной реактуализации чистого Хаоса, функция же танцовщиц заключена в подкаблучном маркировании этого фрактального прорыва. Нельзя сказать, что одно предшествует другому, реактуализация танцовщицам или наоборот, потому что они единосущны Хаосу.

Донна Анна подчеркнула, что, если какая-то вселенная уничтожается, это не означает, что там незамедлительно появятся танцовщицы. Дело в том, что уничтожение, как правило, осуществляется чисто номинально - процесс, который на самом деле при этом имеет место, правильнее характеризовать как "пойти вразнос". После такого номинального уничтожения вселенная действительно вычеркивается из книг судеб, однако она продолжает высасывать энергию из сопредельных, материнских или дочерних, пространств до тех пор, пока энтропия не завершит работу, и промежуток между уничтожением и завершением работы не поддается временной оценке, потому что система, внутри которой происходит обмен энергиями, не изотропна. Итак, только по истечении (не до и не во время) этого непрогнозируемого срока на сцене появляются танцовщицы.

В какой-то мере прорыв танцовщиц схож с открытием субгравитонного тоннеля, с той разницей, что нулевая энтропия последнего вытягивается вдоль модифицированных моментов стагнации, а спонтанное разворачивание лишнего пространства предотвращается несгибаемой волей Суккубов. Вселенная реактуализации чистого Хаоса, в свою очередь, может быть представлена как результат бесконечно продолжающегося удара пули в стекло, на некотором расстоянии позади которого находится пылесос с бесконечно растягивающимся фильтром.

Назад в Калькутту

Потоки пустоты, взметнувшиеся из-под каблучков танцовщиц, чьи платья пламенели тысячей сверхновых, освежили гортань утомленных, но не упустили случая иссушить запасы мертвичного молочка, того самого некротического нектара, из которого раффлезианское биотехнологическое чудо воспроизводит как яства для дружеской пирушки, так и иные товары, необходимые для услаждения дремлющих господ. Покуда Раффлезианки понемногу компенсировали убыток, отдыхающие могли и не заметить перебоев в снабжении, однако, стоило отчалить кораблику, как началось. Тут увянет цветок, там погаснет звезда, а еще где-то иссякнет родник неиссякаемого волшебства.

Это не могло не сказаться на качестве предоставляемых услуг, в частности, что касается здешних тульп, они уже не те - не как раньше беззаботно заваливаются на вашу и нашу боковую, а ходят сторонкой, больше похожи на тех теней, что шарахаются в пыли позабытых углов. Дежурный администратор согласился с тем, что тульпы знавали лучшие дни, но он уверен в том, что Раффлезианки не сегодня-завтра вернут облаку Оорта былую славу. Он с трудом сдерживал рыдания - и было отчего печалиться, ведь на его глазах от базы отшвартовывалась одна за другой дюжина яхт и легкокрылых катамаранов.

Для протокола, пока не забыл, отмечу, что мы покинули базу и вот уже несколько дней находимся в нашем доме в Небесной Калькутте, где я наконец могу посвятить досуг углубленным размышлениям о копытах и упорядочиванию того колоссального массива информации, которая накопилась за время нашего отсутствия.

Тихий ветер

Обитатели гор не понаслышке знают о дыхании свежего ветра. В горах, да даже и не в горах, а в холмистой местности живо ощущается присутствие воздушных потоков.

Поэтому, если вы берете в поход тульпу, позаботьтесь о том, чтобы милашка получила облегающий костюм с защитой от ветра. Даже не сомневайтесь - ее развеет, не успеете и глазом моргнуть.

Я расскажу историю об уязвимости тульп, основанную на событиях, приключившихся в Гармише, куда мы наведались, чтобы пополнить запас болотницы и слегка прошвырнуться среди прекрасных гор. Нельзя сказать, чтобы я был человеком преклонных лет, которому приходилось бы уповать на носильщиков, ведь действие суккубоугодных чудодейственных частиц - бозонов вечной молодости - неотъемлемо от природы демонической трансфигурации, иными словами, моя человеческая форма весьма спортивна и подчас не лишена известной живости. Тем не менее, я доверил поклажу юной тульпе, которая впервые вышла за предел всевременной топологии и теперь должна была пройти, если угодно, испытания в условиях, приближенных к не идеальным.

Существуют премудрости, которым учишься на горьком опыте. Так случилось и с этой тульпой, которую я нарек Оксаной и проверил на прочность в лабораторных условиях. Донна Анна уклончиво улыбнулась, когда ей стало известно, что тульпа сконструирована как конкуб сопровождения. Позднее я понял, в чем состояла правда этого урока - мне следовало пройти путь от начала до конца и своими глазами увидеть все этапы разложения тела, созданного для того, чтобы приносить радость и носить поклажу.

Когда, выйдя из кабинки дирижабля, мы ступили на землю и сделали первые, небольшие по вселенским меркам, но значительные по лекалам человечества шаги по горному плато, порыв свежего ветра лишь слегка поколебал очертания Оксаны, вынудив ту остановиться и совершить ответные колебания с отрицательной фазой. Это техническое решение, как мне казалось, будет работать и впредь.

Следующий порыв вырвал из рук тульпы Оксаны походную сумку - лямка буквально прошла сквозь плечо, которое в эти секунды тщетно пыталось восстановить заданную спецификацией форму. Одновременно с этим груди Оксаны сползли к ее коленям. Я успел подхватить летевшую к обрыву сумку.

Третий порыв стихии развеял тульпу, как будто ее и не было. Донна Анна сию секунду вытащила из волос украшенную простыми блестками иглу и помахала ей в воздухе на том месте, где только что находилась Оксана.

-В этот раз я сохранила тульпу на этом носителе. Жизнь ее находится внутри иглы.

Затем она предложила мне найти нерестилище горного орла, чтобы подобрать подходящее яйцо. Изъятого из скорлупы зародыша она бережно положила на траву, где тот приходил в себя, пока мы засовывали в яйцо иголку. После этого Донна Анна подняла орленка и, через клюв вдув несколько унций сладкого дыхания, позволила тому переоформиться во взрослую птицу, внутри которой нашлось подпространственное хранилище для яйца.

Птица, издав благодарный крик и одарив пространство и время орлиным взглядом, принялась кружиться над нашими головами, не решаясь, впрочем, чересчур отдаляться.

Таким образом тульпа была спасена и мы могли продолжить наш путь по сияющим вершинам, не беспокоясь о безвинном существе, которое проиграло соревнование с тихим ветром.

Забудьте об опасениях

Тульпа Оксана

Тульпа Оксана была создана из тихого ужаса и благоухания, подобранного в тех местах, где безвидные долины прогревались гейзерами, бившими из скрученных в узелок топологий. Каждый гейзер бил из своего подпространства, имел свои собственные, не зависящие от обстоятельств силы, и потому ансамбль из десяти тысяч таких гейзеров был недурственной диковинкой, увидеть которую Модницы не то чтобы спешили - нет, просто нет-нет да и заносили ее в свой маршрут, записывали координаты и ставили крестик. Ну а там, где хотя бы раз в столетие появляются Модницы, рано или поздно обнаружится и припрятанный ими одоративный след. Останется только собрать благоухание и добавить его в основу духов, привлеченный которыми дух предместий впоследствии может оказаться небесполезным, в частности, если он соблаговолит оставить достаточно сильное впечатление, это можно будет использовать для сборки ядра сознания тульпы.

Мы не стали ждать удачной констелляции звезд, которых в районе предместий и вовсе не существует, а вызвали духа на кольцо, которое Донна Анна сняла со своего рога. Когда дух появился, чтобы присвоить нежданный подарок, я поневоле присвистнул - и было отчего, ведь наш приятель был гиноморфом, то есть, строго говоря, к нему следовало обращаться как к приятельнице. Дальше - больше. Заостренные черты обитательницы предместий показались мне до боли знакомыми и Донна Анна подтвердила догадку: ее кольцо привлекло посланницу ужаса, ту, которая появляется в изменчивом и обосновывает постоянное. Вестница не стала ходить вокруг до около и подарила нам знаменитый взгляд, от которого, как говорят, в жилах должна застывать кровь.

То, что ядро сознания тульпы Оксаны - суть ядро вестницы ужаса, не означает, что Оксана ужасна. Конечно, этот ужас, напористая энергия страха у нее в крови и этого у Оксаны не отнять. Но ведь и у шампанского не отнять тех затаенных игристых пузырьков, что при определенных обстоятельствах обеспечивают взрывообразное перекипание через край, однако и вид, и цвет, и вкус напитка не вселяют страха, гортань же увлажнив им - вы позабудете об опасениях.

Все течет, но копыта не меняются

Говорят, что, если, не покладая рук своих, день ото дня прикладывать силы к строительству песчаного замка у воды - класть хотя бы по одной песчинке за раз, - то спустя тысячу лет крыша конструкции достигнет заоблачных высот. История умалчивает о том, к каким уловкам прибегали глубокомудрые строители, когда для того, чтобы возложить дневную порцию песка, им приходилось прыгать выше головы, но, так или иначе, я готов подтвердить, что во всей этой метафоре есть своя доля смысла. Не ручаюсь, впрочем, что он придется вам по душе.

Не так давно в Гармише водили по улицам диковину - это была девочка, воскормленная горными козами из тех, что практикуют свой скрытный образ жизни, перемещаясь в тени заснеженных хребтов. Девочка понимала только козий язык и отказывалась от еды, которую ей предлагали сердобольные жители. Впрочем, изначально она была вряд ли человеческой, так что козье воспитание тут ни при чем, а дело в принципе. В упрямстве, которое в крови у гордых горних народов, но совершенно не уместно в людском обществе.

Был также и юноша, который, как водится, воспылал к этой козодевке чувствами. Хотя что значит воспылал? Был бы мед, а муха найдется, так вот случилось и с этим молодым человеком. "Кто, если не я," сказал он себе, как только убедился в том, что никто, кроме него, не претендует на звание защитника убогих (это козодевка-то убогая, ага) да ласкового куратора угнетенных.

Этот паренек стал наведываться в различные учреждения - то заскочит в цирюльню, то в платяную лавку, то в вейпшоп - там обзаведется то ли чьим-то позабытым на полу волосом, то ли ниткою, а то ли и наберет в пузырек немного выдохнутого из разгоряченных гортаней воздуха. Ему не отказывали и не очень-то желали разузнать, зачем все это.

А цель у сбора материалов была, как оказалось, вполне весомая - юноша, возвращаясь к себе под крышу (жил он на чердаке, откуда в ясную ночь сквозь дыры в черепице можно было видеть звезды), клеил из припасенных волосьев и ниточек магическую сбрую для своей, как он ее называл, не женорожденной пассии. Тут он, конечно, был прав, ведь козодевка вышла из вагины не женской, но дьявольской, а чего он не знал, так это подводных камней подобного происхождения, если то не учитывается при планировании первого, равно как и второго контакта.

Работа над сбруей затянулась года на три, ведь юноша периодически выпадал из реальности - отключался то ли от голода, то ли из-за своего пристрастия к психоактивным веществам, которые произрастают в Гармише, как сорная трава, - просто иди и утоляй голод души твоей.

Козодевица за эти годы набралась опыта и кое-как остепенилась - появились связи, позволившие ей оставить улицу, чтобы осесть в невесть каком, но все же особняке, где она открыла частную школу лобзания копыт. Сгодились козьи копыта, хотя, если трезво взирать на вопрос, то в этом деле была нужна диверсификация, потому как то, что для одного - предел мечтаний, у другого легко вызовет скептические настроения. Я лично не страдаю от предубеждений и даже посетил пару занятий, но публика бывает довольно придирчивой, особенно когда речь заходит о платных уроках.

Со своей новой сбруей молодой ловелас направился, конечно, не прямиком к козодевке, а на улицу, по которой, как он считал, ту должны были провести. Лодка, пытающаяся плыть по давно утекшей воде.

Вповалку

Великое познается в малом и, несмотря на масштабы дворцов, в которых одних только спален хватило бы, чтобы усыпить бесчисленное множество утомленных и счастливых гостей, у знатных калькуттских семей существует обычай спать вповалку.

Объясняется это тем, что вознесшийся из глубин Хаоса совершенный ум берет с собой то немногое, что способно преодолеть первый энтропийный барьер: походный набор состоит из спартанского знания сути всех вещей, скромного понимания принципов устройства бесконечного фрактала вселенной и владения ключами от Альфа-кластера.

Именно последний, как считается, стал основой для концепции логова - индивидуального пространства, будучи в котором совершенное существо не подчиняется законам пиетета праедестинаций - просто потому, что никаких других праедестинаций там не существует, а есть лишь одна. К этой одной праедестинации, однако, научились присоединять другие, если те удавалось особым образом ввести в пространство логова, и отсюда оставался лишь шаг до настоящей демонической боковой, в основе которой, так или иначе, лежит традиция совместной дремы в логове, прогреваемом сладким дыханием любящих сердец.

Так вот, сразу после того, как над безвидными и пустыми долами изначального пространства вознеслась Небесная Калькутта и зажглись огни, помогающие понять, где тут улицы, а где родовые поместья, последние были представлены небольшими логовами - индифферентными и невесомыми "бутонами", в которых прослеживалась чья-нибудь индивидуальность. То, что, с точки зрения гипотетического наблюдателя, казалось "бутонами", в действительности было образовано из клубков красных нитей - вытянувшихся в струны красных фотонов, выходом которых, как известно, сопровождается работа субгравитонного портала или пересечение энтропийного горизонта событий совершенным телом. По понятной причине, в начале всех времен такие порталы могли сообщаться только с Альфа-кластерами или с зонами изначального пространства, но по факту с изначальным пространством сообщался (и сообщается поныне) только портал в центре Калькутты, остальные же вели прямо в логова существ Хаоса - в их Альфа-кластеры.

Посему дрема вповалку - это не вычурный каприз, а элементарная дань традиции, берущей начало в те времена, когда Небесная Калькутта представляла собой агломерацию голых порталов, а всякий дом был тесным логовом. Я вспомнил об этом не случайно, а в связи с ошибочными суждениями, которые нет-нет да и промелькнут в светской беседе, если та ведется несчастными созданиями миров творения, которые совершенно не понимают смысла дремы вповалку, приписывая той какую-то особую грубость, словно бы речь шла о пьяных матросах.

Нет, господа, речь идет об опьяненных абсолютной свободой и вседозволенностью Суккубах, лобзания которых нежны, мысли непроглядны, могущества вселяют трепет, а воля несгибаема, как железное полотно дороги мертвых.

Мир, который не забыт богами

Я пригласил тульпу Оксану, которая, как можно было догадаться по едва приметным признакам (то закусит губку, то выстрелит себе в ножку из гвоздемета), заскучала, в вояж по предместьям.

В предместьях Небесной Калькутты не существует такого понятия, как "погода", однако, что касается непогоды, то ее непредсказуемость вошла в легенды. Гром среди ясного неба или буря из осколков кварцевого стекла - это самое меньшее, к чему должен быть готов путник, пожелавший впитать тонну красоты и великолепия, зиждящихся в тех безвидных, пустых местах.

Для тульпы кровавый дождь ли или навет миллиона разочарованных, потерянных привидений, топот скитающихся стад молодняка ли адовых исчадий или тихий ветерок из волынки странствующего архонта - это не пустяки, как для нас, обладающих собственной формой, а чреватые самой что ни на есть гибелью удары судьбы.

Натянутый ею защитный костюм - облегающий экзоскелет из натурального раффлезианского латекса - поскрипывал, формируя доподлинный аудитивный образ, звуковую копию Оксаны, слыша которую, достаточно развитый ум смог бы детально воспроизвести не только ее форму, не только направление движения, но и всякий динамичный элемент мелкой моторики, включая так называемый тайный язык тела, так что, когда Оксана просто беззвучно шевелила губами, то другие слышали обстоятельную речь, изобиловавшую чудными риторическими приемами и описаниями деталей.

"Каково это - быть мертвой и никогда не умирать?" - Донеслось до моего слуха. Тульпа сформулировала серьезный философский вопрос и я собрался было уже начать издалека, то есть с экскурса в онтологию и топологию Небесной Калькутты, но повременил с ответом, поскольку заприметил впереди осколок мира творения - это был довольно старый образец, основательно вросший в сияющее пространство, так что для неискушенного взгляда он мог бы представиться чем-то вроде оплавленной скалы.

"Это то же самое, что пить. - Продолжала Оксана. - Когда пьешь и все равно испытываешь жажду. Делаешься пьяной, но не пьянеешь настолько, чтобы организм твой воспротивился продолжению пирушки."

Донна Анна многозначительно покосилась на меня. Я кивнул. Пока премудрая тульпа разговаривала сама с собой, мы достигли входа в осколок творения и спустя пару минут уже шагали по проселочной дороге, которая была вымощена цветным булыжником. Слева за покосившимся забором, в чугунных закруглениях которого ладно поблескивали огромные драгоценные камни, находилось кладбище, справа же простиралось поле сельхозкультуры, отдаленно напоминавшей кукурузу с фиолетовыми початками.

"Трупный цвет - он как реминисценция давно пойманной бабочки, чьи крылья остались в твоих пальцах." - Беззвучно сказала Оксана, а затем остановилась, чтобы поправить на груди эластичные чашечки лифа. Несколько раз выгнулась, расправляя тугие складки на животе и в области лобка, и совершила пару полных прокрутов вокруг поперечной оси, проходящей через таз.

Впереди раздалось булькающее тарахтение и из-за поворота показалась механическая повозка - чудной трактор с гибридным паровым двигателем. Спереди на конце внушительного кронштейна был установлен старенький атомный реактор, в который сидевший за вожжами человек периодически швырял массивные початки, исполнявшие функцию графитовых стержней. На сосредоточенном лице водителя читалось беспокойство - реактор давно полагалось заглушить и теперь лишь полшага отделяло эту живописную местность от превращения в постапокалиптическую ядерную пустыню.

Он не сразу заметил троих путников, а когда поравнялся с ними, то притормозил, чтобы объехать по остриженной обочине. Вид Донны Анны, тульпы Оксаны и меня, однако, отвлекал его от управления машиной и он едва не въехал в кладбищенскую ограду. Остановился и, бросив в реактор пару початков, соскочил с сиденья, представлявшего собой закрепленный на системе амортизаторов барный стул.

-Два гиноморфа и господин в штатском. - Отстраненно произнес мужчина вместо приветствия и я подумал, уже ли не с деревенским дурачком свела нас судьба?

Я посмотрел на Донну Анну, которая покосилась на тульпу, а та залилась румянцем и облизнулась. В предместьях обращение "гиноморф" считается пошлым, то есть маркирующим приглашение к игре - состязанию интеллектов и тел. Выезжающие на прогулку Модницы ищут странников, а находя их, меняют гендерные формы, лишая бедолаг рассудка, после чего те, к какому бы знатному в своих мирах роду ни принадлежали, переходят на пошлый жаргон. Услышав пошлость, Модница расценивает это как согласие и тогда начинается игра, которая может завести незадачливого странника достаточно далеко - вплоть до катакомб или до мезальянса со случайно выбранным Модницей чудовищем, хотя бывают и приятные исключения, когда сексуальная игра заканчивается на вечеринке, где Модница демонстрирует своим сверстницам "занятное, вкусное и полезное приобретение".

-Оксана, - сказал я, внимательно глядя на удлиняющийся язык тульпы, - тебя сейчас наверняка посетила мысль пошариться с этим молодым человеком по углам кладбища или предаться совместному купанию в росе, что увлажнила межу. Я не стану тебя отговаривать или читать нравоучения, ведь ты - свободная, современная тульпа и хорошо осведомлена о том, чем все это может закончиться, особенно с учетом того, что мы находимся во внеплановой вложенной вселенной. Если ты претерпишь разнос в этом месте, которое, конечно, вскоре после того, как твоего избранника намажет на пространство, как плавленный сырок на поджаристый тост, будет испепелено взрывом вон того реактора, то едва ли мы с Донной Анной сможем тебя собрать, а это значит, что тебя пересоберут из резервной копии генома и ты потеряешь часть памяти - лишишься ценного опыта.

Оксана посмотрела на меня большими глазами, а затем перевела взгляд на Донну Анну. Та покачала головой и сказала, обращаясь к тульпе:

-Мы не хотим, чтобы ты воспринимала нас как тех строгих родителей, которые, стремясь контролировать девочку, вставшую на путь серьезного полового развития, всячески ограничивают ее сексуальную жизнь. Однако тебе пора узнать, что существование наше неотъемлемо от гибкого подхода. Поэтому поступим так: мы поиграем с этим человеком не в животный секс, но в духовные наслаждения.

Сказав эти слова, Донна Анна схватила тульпу за запястье и, расправив крылья, сделала шаг к мужчине. Тот побледнел и покачнулся.

- О боже мой... - Слетело с его уст. И он был чертовски прав - сейчас в его мире появились боги. И мир расцвел. Погас, а затем расцвел, и не важно - в последний раз или в первый, но он почувствовал, что не забыт.

То, что было всегда

Возможно ли представить, чтобы, выбежав на террасу и бросив взгляд на безвидную протяженность замечательной улицы, калькуттская девочка нашла что-то новое? То, из чего состоит ткань субъективизации существ, поселившихся во всевременном пространстве, а девочка и есть такое существо, это - изменения, которые свойственны неизменному. Вместо того, чтобы, появившись из ниоткуда, без подготовки, огорошить излучающего магию и колдовской свет калькуттского обывателя или же, что еще вероятнее, обывательницу, они трубят во все трубы и стучат молоточками, взывая ко вниманию, дабы ничто не мешало сделать важное объявление:

Мы - новые вещи и мы появились, мы не то чтобы целые переулки - анклавы, мы - площади и фонтаны, купола и шпили, каналы, во глубине которых плещется стайка огненножабрых пираний, но что было вначале - наше наличие или отсутствие? Этого никто не знает.

Пространство новизны раскрывается - оно разворачивается во всех измерениях, определяя абсолютную историческую перспективу. Росчерком вдохновленного страстью пера калькуттский зодчий переписывает путеводители, справочники, отчаянные свитки мудрости и глупости, сборники афоризмов, а также учебники физики, химии и микробиологии.

Реформа калькуттского естество- и не естествознания означает реформу естество- и не естествознания во всех мирах - в прошлом, в настоящем и в будущем. Если силою взвешенного давления на мембраны приведенных в полную готовность Альфа-кластеров изменить скорость типичного фотона в Калькутте, то вся вселенная будет просчитана заново в каждую секунду своего существования между великими космическими ночами. И когда вы заприметите новую усадьбу на вашей улице, то можете быть уверены в одном: это строение было здесь всегда.

Природа духа и материальности Небесной Калькутты далека от понимания ученого, который попытался бы выяснить правду путем тщательного исследования соответствий, знакомых ему из практики в мирах творения. Даже чудеса раффлезианских биотехнологий или выверенной кенополитанской инженерии - это лишь интерпретации установленного порядка, то же, на чем стоит Небесная Калькутта, это хаотическое беззаконие, наполняющее собой истинную магию - вечно претворяемую волю первобытных. Волю, следующую за ними по пятам, как вожделеющий взгляд за движениями сладострастно виляющего крупа.

Поэтому, конечно, калькуттская девочка не видит ничего нового - так же, как завсегдатай калькуттского борделя не видит греха. Она просто смотрит на это, как встарь, и это просто работает.

Что можно увидеть во время прогулки по Небесной Калькутте

Сначала проникают щупальца, за ними следуют помыслы, а после этого возникает тело. Его появление не оставит равнодушным ни хозяина, ни гостя - тот и другой, сколько бы их ни набралось, застынут, подобно мухам, выскочившим на красный свет и оказавшимся прямо под носом у их владыки-паука.

Тот, кто это знает, латает прохудившиеся стены и радуется сквознякам, любезно указывающим на еще одну прореху в защитной оболочке дома.

Но это справедливо не во всех случаях, а в некоторых и вовсе приходится признать, что вселенная - не справедлива и предоставляет серьезные преференции обитателям определенных мест, хороших там, где вас нет. Так, например, у домов в Небесной Калькутте - природа совершенно другая и о них не принято говорить, что, возможно, есть шанс проникнуть внутрь, если навострить щупальце или длинный язык.

Ибо проникнуть в пустоту значит то же самое, что поделить себя на ноль. Конечно, нет такого закона, который полностью исключал бы теоретическую возможность подобного деления, но на практике от вас потребуется недюжая находчивость, ведь найти себя повсюду - это не тривиальная задача, если вы не являетесь всей вселенной или считали ворон на уроках манипуляции подпространственными измерениями.

По указанной причине во многих виллах Небесной Калькутты отсутствуют двери, а в некоторых нет и окон. То же справедливо и по отношению к домам в предместьях. Когда, прогуливаясь после ланча, вы видите одиноко стоящую стену, то можете быть уверены в том, что это не какие-то руины и не заброшенная стройка, а законченное дизайнерское решение - вилла одной отдельно взятой стены, выполняющей роль одного актера на сцене театра сумерек. Бывает и так, что за основу модели дома берут свернутую или развернутую в нечетном числе измерений идеальную сферу.

Проникнуть в девятимерную сферу, конечно, не менее проблематично, чем подойти или просто узреть ее среди прочих элементов пейзажа, который, как может оказаться, ею и является. Для таких случаев полезно иметь при себе калейдоскоп с негативным числом отражателей, посредством коего часть измерений сворачивается в математическую абстракцию, которую вы с успехом сможете сохранить в уме, чтобы вернуться к ее изучению после того, как будет вычислена сфера.

Как правило, сферу (если предполагается, что она может быть виллой) редуцируют до схематического жилого дома, а одиноко стоящую стену, наоборот, разворачивают. К этому, собственно, располагает и путешествие по улицам Небесной Калькутты: тот, кто может ориентироваться здесь, не пропадет и в предместьях.

Не скажу за всю Небесную Калькутту, ибо некоторые из ее уголков столь удалены, а всего их столь много, что, буде ежескундно открываем новый тоннель с выходом в случайной точке, для знакомства с ареалами всех обитателей потребовался бы целый космический цикл, но поделюсь знанием насчет анклава Суккубов, расположенный в границах коего типичный дом, если его локализовать во фракталах и довести до нужной размерности, представляет собой строение о двух этажах с открытой крышей, на которой обычно располагаются приспособления для проведения культурного досуга - кальяны, затейливые пузырьки, бочонки болотницы, мягкие подушки, россыпи свитков и гримуаров, астролябии, подзорные трубы и алхимические реторты, катапульты и тросики для любовного удушения, пояса целомудрия, иллюстрированные энциклопедии метафизического гедонизма, а также лифты для прислуги. Места хватает и для богато украшенных клеток, в которых со всеми удобствами располагаются териоморфы и нечисть из миров творения, если у хозяев лежит к ним душа.

К вилле примыкает вплотную или располагается на некотором удалении просторная купальня, утопающая в вековечной зелени сада, который чаще всего занимает весьма обширную площадь и окружает дом со всех сторон, так что тот оказывается сокрыт от любопытных взглядов с улицы. Обычно, прогуливаясь по населенному анклаву, можно заприметить только дочерна раскаленные крыши, реже - фасады. Это сильно отличается от впечатления, которое оставляют анклавы Раффлезианок или тех же Гиноидов: у первых обширные, напоминающие тропические леса парки и широкие проспекты перемежаются кварталами в колониальном и неороманском стиле, в то время как в архитектуре вторых преобладает киберпанк, сочетающий высокотехнологичную стилистику с духом анархии и запланированного декаданса, а граница между Верхним городом и катакомбами обозначена не так четко, как в других местах. В анклаве победившего киберпанка, кстати, наиболее полно представлен спектр аттракционов и гаджетов, начиная с гиперфакториалиев, гарантирующих не отличимую от натуральной симуляцию Альфа-кластера, заканчивая камерами электрической сенсорной депривации.

В отличие от домов Модниц, населяющих иные анклавы, на территории Суккубов редко можно найти такие аттракционы, потому что здесь практикуются классические формы культурного досуга, основанные на появившейся в начале времен парадигме лобзания святых копыт. Тот, чей язык вкусит сладкую горечь разбитых вселенных и звездную пыль, а губы произнесут девятиричный пароль пустого звука, едва ли захочет провести космические циклы за второстепенными, преходящими развлечениями.

Политика демонических оффшоров

То, что понимается под "чистым искусством", любовь к которому предположительно была мотивом немалого числа примечательных дел, это не абстрактная дисциплина сродни бесцельному искусствоведению в вакууме, но скрепленная цементом телеологии система взвешенного управления праедестинациями, что связаны в кластеры стройных наэлектризованных пучков.

Поэтому, когда говорят, что подавляющее большинство миров творения созданы из любви к искусству, то не имеют в виду, что кто-то "расчувствовался" и, не имея прагматических побуждений, сотворил располагающее к неге и метафизическому гедонизму мироздание, ведь куда скорее то было создано ради выполнения одной единственной, хотя и малоизвестной в широких кругах задачи.

К категории чистого искусства принадлежат, помимо прочего, компоненты политики демонических оффшоров, в рамках которой не только создаются отдельные миры, но и сходят с конвейера внушительные партии космологических систем, образующих целые фрактальные ветви на древе вселенной, а иногда речь можно вести и о полноценных деревьях - отдельных лестницах творения, от первого кирпича прокреативной печи до последнего богом забытого мира посвященных аспектам одной задачи. В каком-то смысле проще создать систему с нуля, чем адаптировать ветвь к уже существующей, ведь в последнем случае демоническая воля должна была бы принимать во внимание не зависящие от нее величины энтропии: эффективность великой силы, действие которой регулируется другим форс-мажором, может быть поставлена под сомнение, ну а в случае, если сила и есть форс-мажор, то она может себе позволить проявиться в полной мере без оглядки на волнорезы и фортификации. Развивающиеся в рамках такой обособленной системы космологии по праву могут быть охарактеризованы как миры одной вещи, окруженной, впрочем, диверсифицирующей канвой.

Принцип демонических оффшоров проще всего проиллюстрировать специальным или атипичным примером, который представлен раффлезианской базой в облаке Оорта: она не является частью обширного фрактала и, технически, заканчивается там же, где начинается, однако представляет собой законченную, герметичную систему, ориентированную на конечного пользователя и предполагающую его мягкую инструментализацию. Едва ли найдется кто-то, кто знал бы, что происходило в головах у Раффлезианок и какие фракционные силы были задействованы, когда в пространстве и времени образовалось это биотехнологическое чудо, раскрывшее свои гостеприимные порталы в определенных зонах всевременного континуума, включая Небесную Калькутту, где база обзавелась своими туристическими агенствами, которые, как водится, укоренились в истории (о том, как это происходит, я упомянул в заметке "То, что было всегда"). Само "Облако Оорта" скоро стало нарицательным именем, крылатым выражением, используя которое подразумевают "встречу в неофициальной обстановке и на нейтральной территории, где сглаживаются противоречия и завзятые ли враги, былые незнакомцы ли возлежат на боковой, а тульпы, подносящие им стаканчик болотницы, с улыбкой говорят: мир, мир". И несмотря на то, что за кулисами нет-нет да и возникнет вопрос о схемах отмывания некротического нектара, все всё понимают и смотрят на подобные практики сквозь пальцы.

Если вы хотите отмыть субстанцию или идею, а также решить какие-нибудь задачи из тех, о которых не говорят напрямую, оправдывая скрытность легитимной апелляцией к "внутреннему делу", то воспользуйтесь промежуточным пространством, расположенном в кластере пустоты, не имеющем общих границ со сферой ваших интересов.

По словам Донны Анны, многие из известных нам сегодня парадигм изначально создавались как компоненты распределенного дискурсивного оффшора, в частности, это касается топологии, известной, как миры пожирателей сознания, чтобы понять истинные масштабы оффшорности которых, нужно знать следующее: 1) любой демон в той или иной мере владеет способностью ассимиляции других сознаний, и чем ближе существо к первой волне, тем эффективнее оно это делает; 2) нет ни одного пожирателя сознания, который был бы пожирателем сознания во втором поколении; 3) ценность мифа о пожирателях как обособившемся виде полового метаморфизма Раффлезианок сильно преувеличена, а сам он, по всей видимости, основан на том, что некоторые стадии их полового развития малоизучены, что, кстати говоря, ложится в основу множества спорных мифологем, в том числе визуальной и бихевиористической схожести с вестниками ужаса. Те выводы, который заручившийся остро отточенной бритвой мыслитель способен сделать об оригинальных мирах пожирателей, справедливы и в отношении их калькуттского анклава, царящий в котором традиционный гиперматриархат - это скорее результат ошибки восприятия оффшорных дел, нежели самоценная и пригодная для пожирателеведческой аналитики данность.

Фазирование

Есть у распределенного оффшора и своя противоположность - это техника фазирования, известная из учения о демоническом ситуационизме и основанная на таком распределении ситуационных процессов, при котором множественные модели разворачиваются в одном и том же ограниченном пространстве, при этом имея значительно меньше точек пересечения, чем предполагают прогнозы. Фазирование ситуаций, которое, предельно упрощая, можно проиллюстрировать "одной рукой, не знающей о том, что творит другая", считается типичным для демонического влияния на творение, однако находит применение и в домах Небесной Калькутты, где фазирование применяется наряду с фактической модификацией реальности.

Рассказывают, что свита Принцессы Перекрестков путешествует в своеобразном фазовом пузыре, свойства которого неискушенные исследователи приписывают гравитационному линзированию и связанным с тем оптическим иллюзиям. Лично я при встрече не наблюдал фазирования, хотя и не исключаю того, что был слеп к нему так же, как очарованный песнями космического вакуума странник бывает глух к речениям уст, что дышат ему в лицо.

Благодаря защитному и наступательному фазированию, как заявила Донна Анна, Принцесса демонстрирует так называемую полипрезентность - в отличие от омнипрезентности, объясняемой спецификой инвазии из топологии высшей размерности в пространство с меньшим числом измерений и отличающейся вероятностью появления искомой фигуры одновременно в разных местах, полипрезентность описывает случай присутствия множества вариантов такой фигуры в одном и том же месте, на практике - в одном и том же теле, которое "меняется" в зависимости от позиции, занятой наблюдателем.

Непредвиденное сафари

Говорят, что тульпы испытывают притяжение центра Небесной Калькутты, который, подобно вселенскому аттрактору, влекущему к себе кластеры галактик, внушает каждой неподотчетную, хотя и до поры подвластную контролю неусидчивость, делающуюся еще одним краеугольным камнем в фундаменте храма их непостоянства. Хотя, конечно, нельзя недооценивать обыденных сил и обстоятельств, с которыми форме тульпы, если та не желает поплыть, ежечасно приходится вступать в борьбу, но главную опасность представляет та не искоренимая интенция, что вынуждает искать пути к центру - и чем ближе тульпа к нему находится, тем отчетливее чувствует потребность сорваться: бросить всё, чтобы полететь на трепетно любимый огонек.

Как только какой-нибудь тульпе удается достичь искомого, она исчезает. Ученые мужи объясняют, что Колодец Пустоты, находящийся в центре, не поглощает тульпу и вовсе не уничтожает ее, а, знатно раскрутив, забрасывает на периферию фрактальной вселенной - в один из бесчисленного множества миров творения, лежащих столь далеко от места обитания прежнего хозяина, что воссоединение с ним становится в лучшем случае маловероятным. Этот край вселенной, если провести аналогию с трехмерным пространством, отдален от наблюдателя, где бы тот сейчас ни находился, на число световых лет, что успели минуть после Большого Взрыва, только в нашем случае речь стоит вести о мысленных годах, понимаемых как преодолеваемое мыслью расстояние. Локализация прошедшей сквозь Колодец Пустоты тульпы может быть помыслена лишь как абстрактный намек, который лишен связи как с научными, так и с житейскими дискурсами.

Вот почему внезапное исчезновение тульпы Оксаны, которая еще минуту тому назад колдовала над бочонком болотницы, бросая в раствор то стебель ревеня, то стрихнин, а то и унцию густой слюны, привело меня в смятение. Донна Анна предупреждала, что тульпы, оказывающиеся в Небесной Калькутте, способны проявлять чудеса смекалки и бывают при этом весьма хитры, действуя разумно, взвешенно и рассудительно до тех пор, пока им не удается убедить окружающих в том, что они не находятся под управлением центростремительных сил, а когда бдительность гаснет и тульпу предоставляют самой себе, тут то и случается неприятный инцидент.

Оксана - довольно развития, смышленая тульпа и проблемным местом в предстоявшем процессе ее поисков было то, что она могла разделиться на несколько форм, тем самым поставив под сомнение действенность разосланных ориентировок. Будучи в глубине души вестницей ужаса, Оксана имела кое-какой доступ к подпространствам высшей размерности, что благоприятствовало квантовой омнипрезентности, в частности, она считала хорошим тоном присутствовать сразу в двух экземплярах, один из которых мы называли сексуальной Оксаной, другой же - боевой тульпой. Вопреки напрашивающимся выводам, первая форма имела достаточно скромный экстерьер, напоминавший деликатного сложения девицу - хорошую собеседницу, завзятую шахматистку и любительницу интеллектуального чтива. Вторая - боевая Оксана - была раза в два массивнее и взирала на мир глазами буйволицы, украшавшими пошло размалеванное личико, а сладострастными бедрами виляла столь изощренно, что это воздействовало на вероятного противника почище обстоятельной артподготовки.

Поиски не облегчало и то, что природная неустойчивость позволяла ей свободно менять ипостаси, среди коих были смазливая нищенка, дама-инвалид без одной или двух конечностей, потерявшаяся девочка-сирота, длинноногая спортсменка в маске чумного доктора, цыганка из тех, что, пританцовывая, ходят в толпе, флейтистка из провинциального оркестра, исполняющего на выезде марсельезу, а также поломанный манекен, который отдает предпочтение темным подсобкам. В монокультурных ареалах подобные фигуры живо бросались бы в глаза, но только не в Калькутте.

Между пригородом и центром Калькутты лежит обширный тропический сектор, зажатый между соседствующими анклавами Суккубов и Раффлезианок. (Нейтральная территория тропиков в настоящий момент представляет собой достаточно широкий "остров", с правой стороны по всему периметру граничащий с вытянувшимся обратной буквой "С" суккубьим анклавом, слева же соседствующий с двумя - центральной и пригородной - зонами анклава Раффлезианок и уместившейся между ними частью анклава вольных Гуль; здесь не место для подробного путеводителя, но я отмечу, что под собственно анклавами обычно понимаются именно центральные зоны, пригород же официально считается территорией смешанной юрисдикции, в которой неофициально главенствуют транслируемые из центра видовые привилегии; тропическую зону население окружающих анклавов рассматривает как общее пространство, хотя некоторые Раффлезианки упоминали теорию, по которой речь идет о зарезервированной части их анклава). Поскольку мы планировали перехватить Оксану еще до того, как она успеет скрыться в анклавах, то снарядились для сафари. Вооружившись хлыстом и книгой останавливающих заклинаний, я высказал сомнение насчет охотничьего лука, который уверенно выбрала Донна Анна, а вслед за ней точно такой же откопала и Донна Мариам.

-Ты справедливо полагаешь, что с луками что-то не то. - Отвечала Донна Анна. - Как если бы воитель, воссевший в позе лотоса на атомной бомбе, принялся угрожать врагу куском наспех отесанного камня. Но так на нашей стороне будет фактор неожиданности и, кроме того, дикарь, увидь он неизвестное ему средство массового уничтожения, не насторожился бы, а знакомый образ топора, напротив, заставил бы его быть чуточку учтивее.

-Суккуб и лук как-то между собой не вяжутся, но так мы проявим уважение к правилам магического сафари. - Добавила Донна Мариам.

Проследовав вглубь саванны вслед за стайкой легкокрылых бенгальских тигров, мы на полных парах понеслись вдоль насыпи старенькой узкоколейки, по которой, раскачиваясь и опасно кренясь, проезжали калькуттские трамваи - соединявшая центр с пригородом линия была данью туристической традиции, по ней юные Модницы катали найденных в катакомбах сирот, на пальцах растолковывая тем преимущества будущего мезальянса, ну а что касается конвенциональных путей сообщения, то для путешествий между анклавами обычно использовали тоннели, связанные камины и обходные подпространственные дорожки. Конвенциональные пути полностью контролировались, а появление тульпы в трамвае сразу же привлекло бы к себе внимание и сарафанное радио быстро донесло бы эту весть до нас, так что, если Оксана желала попасть в центральные сектора, то должна была пробираться по саванне.

Апропо, говоря о том, что мы двигались "на всех парах", я не перегибаю палку и не использую метафор, потому как наш передвижной бивуак имел паровую тягу, что также было данью правилам магического сафари. Не вопрос - мы могли подняться в воздух и, кружа над равнинами, а также шныряя по кучковавшимся островкам джунглей, за пару часов исследовать целый сектор, но было ли это именно тем, воспоминаниям о чем возжелалось бы предаться за чашечкой глинтвейна долгими зимними вечерами?

Наполнив несколько клеток добычей - пойманными певчими колибри, мы разбили лагерь на холме, откуда просматривалось обширное пространство вплоть до границы сектора, куда мы планировали двинуться на рассвете, который, как и закат, был во власти магии. Преимуществом калькуттского порядка является то, что в таких вещах, как темное и светлое время суток, не приходится полагаться на волю случая. В темноте Оксана, если бы продолжала движение, должна была светить себе факелом и мы легко разглядели бы ее с возвышенности.

Поначалу все шло по плану и, отфильтровав свечение волшебной живности, мы четко определили искусственные источники - будь то лампы караванщиков или пыщущие жерла трубок, раскуренных любителями ночных променадов. Однако ближе к полуночи ситуация изменилась: наше сафари перестало быть единственным в округе, а появление еще одного субъективирующего бивуака повлекло за собой значительную модификацию реальности, в результате чего разбитый на холме лагерь оказался точно у подножия отвесной скалистой гряды, которая затрудняла дальнейшее наблюдение. Отправившись на разведку и пройдя вдоль скал около двух верст, я нашел вход в узкое ущелье, из которого доносилось приглушенное рычание моторов геотермальной электростанции.

Призвав Суккубов, которые дожидались результатов разведки в лагере, я попросил напомнить заклинание превращения в конголезскую собаку, которое, увы, напрочь вылетело из головы, а превратившись, бесшумно нырнул в ущелье, которое, как я и подозревал, заканчивалось входом во вложенную микро-вселенную, вмещавшую в себя некий трейлерный парк и стоянку передвижных рефрижераторов, украшенных логотипом колбасной фабрики Erldörfer, существовавшей, по видимому, в одном из мало кому известных вложенных подпространств. Эти машины и издавали шум, который я принял за рокот турбин электростанции.

Обратившись к собачьему чутью и оставаясь в тени фургонов, я проследовал к освещенной будке смотрителя, темневшая за которой густая зелень обозначала конец вложенной вселенной, но не эта страшная и сулившая странные приключения грань влекла меня туда, а запах вестницы ужаса, который, как я знал, впитался в форму Оксаны и был последним, что развеялось бы, реши та исчезнуть.

Невероятное совпадение? Возможно. Каков был шанс найти тульпу в случайно проявившемся подпространстве? Прямо скажем, не выше пренебрежимой погрешности, но нюх не мог подвести собаку и я продолжал двигаться, пока не обогнул островок с будкой смотрителя и не увидел на газоне с противоположной стороны ворох тряпья. Это мог быть принадлежавший Оксане костюм, который она, желая смешаться с толпой, сменила на обычное платье. Однако при ближайшем рассмотрении тряпки оказались ничем иным, как компонентами экзоскелета, так что я с уважением подумал о том, что тульпа отбросила лишние части после нескольких неудачных попыток принять раффлезианский облик. Уважать ее было за что, ведь заявить о себе как о Раффлезианке, проникнуть в анклав, а затем быть разоблаченной сулило бы, как минимум, вечный позор, а значит подобное превращение требует не только смелости и таланта, но и уверенности в своих силах.

Сторож, наблюдавший за моими собачьими делами из будки, подтвердил, когда я показал ему фото Оксаны, что похожая, хотя и совершенно другая (что вполне объяснимо, учитывая метаморфичность нашей беглянки) девушка действительно обратилась к нему с просьбой объяснить путь к ближайшей кабинке для переодевания, а затем подсела на место пассажира в один из отбывавших фургонов. Это могло означать, что Оксана залегла на дно в фирменной мясной лавке Erldörfer, что в анклаве Раффлезианок.

Получив всю нужную информацию и проанализировав данные, я пришел к выводу о том, что там мы ее и отыщем, так как Оксана почти наверняка метаморфирует под продавщицу, предварительно связав ту и оставив в подвале. Мясная лавка, по логике тульпы, должна быть последним местом, где мы стали бы ее, убежденную вегетарианку, искать. Вместо этого, как она предполагала, мы должны бросить все ресурсы на прочесывание ведущих к центру Калькутты улочек.

С этими соображениями я вернулся к выходу из трейлерного парка и с улыбкой изложил свою теорию Суккубам, которые согласились с тем, чтобы сосредоточить поиски на мясной лавке, куда мы и немедленно и направили бивуак.

В точном соответствии моим прогнозам, Оксана приняла форму Раффлезианки, а вот продавщица в ее планы не входила. Оказывается, тульпа решила мимикрировать под сотрудницу вневедомственной охраны, которая несла караул у входа. Сложно сказать, существовала ли подобная служба в анклаве или это было уникальным изобретением тульпы, видевшей что-то подобное в мирах творения, но, так или иначе, воссоединение семьи принесло всем немалое облегчение и радость. При всем своем желании попасть в центр, Оксана выглядела счастливой и, хоть и пыталась протестовать при задержании, несомненно была благодарна за то, что ей помешали исчезнуть в Колодце Пустоты.

Живая улыбка

Во время прогулки по предместьям мне повстречалась одетая в василькового цвета комбинезон женщина, с достоинством прижимавшая к груди не меньше двух дюжин перепачканных не то космической пылью, не то сажей свитков.

На ее устах играла живая улыбка, излучению которой не доставало того проникающего во всех диапазонах действия, что свойственно улыбкам мертвых. Из этого можно было сделать вывод о том, что она родилась или появилась где-то во времени - вчера ли или за тысячу лет до наших дней, а может завтра - не суть.

Важно понимать, что между существами первой волны и созданиями, появление которых теми инициировано, есть фундаментальные отличия, к числу которых принадлежит позиционирование "точки отсчета": в случае первобытных Суккубов, фактически являющихся первыми персонификациями Хаоса, понятия "древности" и "молодости", если бы те попытался оценить кто-то из вторичных и последующих существ, лишены смысла, ведь отсчет их существования начинается во всевременном континууме наинизшего уровня: "впервые появившаяся сегодня" Калькуттская Модница не менее первобытна, нежели та, что когда-нибудь в период условного раннего палеолита, предприняв рабочий визит, осчастливила своим мимолетным присутствием тот или иной мир творения. Протяженность времен и пространств фрактальной вселенной открывается им сразу и во всей полноте.

В отличие от существ первой волны, любое последующее подчинено той или иной линейной закономерности, и чем дальше место его появления, если проследить его в иерархизированном лабиринте подпространств, удаляется от всевременной основы и погружается в топологии меньшей размерности, тем проще и та закономерность, на определенном уровне сопоставляемая с бесхитростными представлениями о линейном времени. Так, например, тульпы отличаются от первобытных сущностей не только тем, что являются личинами или формами заложенного в них ядра, а не лицами непосредственно Хаоса, но и тем, что рожденные вчера могут со всеми основаниями считаться юными и неопытными, а служившие горничными в вашем доме на протяжении пары-другой поколений - матерыми. Их восприятие времени в общих чертах аналогично общечеловеческому.

На основании анализа спецификаций ее улыбки, в которой сквозило почти что простодушие, постигнув суть, я узнал, что женщина была тульпой, хотя, конечно, не точно такой же, как Оксана, которая двигалась чуть позади. С недавних пор я стал регулярно приглашать ее сопровождать меня в предместьях на случай, если потребуется записать результаты исследований, сделать зарисовку или прихватить найденный артефакт. В отличие от Оксаны с ее необычным ядром, женщина выглядела заурядно, что, впрочем, не мешало ей излучать образованность и профессиональную подкованность в том, что касается археологических наук, серьезный подход к которым, кстати, неотъемлем именно от вовлеченности в линейное время.

Выяснилось, что наша новая знакомая с причудливым именем Анестезия XIV, происхождение коего оказалось банальным (все сотрудницы архео-корпуса, обосновавшегося в предместьях, были тульпами одного образца, в ядре которого присутствовали компоненты ловчей специи, чей яд имеет нервно-паралитическое действие), возвращалась из системы связанных миров-осколков, в одном из которых как раз случился пожар местной "александрийской библиотеки". Анестезия XIV спешила доставить свитки в Калькутту, где ее поджидал заинтересованный старьевщик. Она объяснила, что архео-корпус обычно не приветствует спасенных свитков - и это понятно, ведь все написанное в мирах творения создано из "объедков" и не представляет никакой научной, не говоря о художественной ценности. Согласно словам Анестезии XIV, корпус делает упор на коллекционировании компонентов непосредственного присутствия первобытных существ, читай - Калькуттских Модниц, возможно, обронивших не то безделушку, не то бретельку от лифчика, не то частицу каблука.

Услышав предложение купить один из свитков, Анастезия XIV оживилась и в ее руках тотчас возникла звонкая кошелка. (Напомню, что в Небесной Калькутте процесс торговли не похож на бытующий в мирах творения: здесь продавец передает покупателю, помимо приобретенной тем вещицы, один калькуттский рубль). Просмотрев свитки, я был разочарован - корпус совершенно прав в том, что касается ценности этой литературы, - однако чувство вежливости не позволило мне отказаться от покупки. Я выбрал один примитивный философский трактат из тех, содержимое коих любой введенный в курс дела демонопоклонник смог бы, на все лады меняя занимательные выдумки, генерировать в бесконечных объемах. Трактат был оформлен как эпистолярный диалог пытливого, но не понимающего тонкостей метафизики ученика с наставником, а речь в нем шла о различении богов и демонов. Первых автор представлял в виде "чистых диамантовых разумов, обитающих вблизи духовного солнца", вторых же сближал с планетарными духами, обитающими вне воображенной им "сферы Дайсона". Получив свиток вместе с рублем, я посетовал на неотложные дела и откланялся, дав Оксане, порозовевшей от любопытства и уже подбоченившейся было, чтобы завести светскую беседу о философии, мысленный приказ не ввязываться.

С мечтательной улыбкой прижав не приглянувшиеся странствующим покупателям свитки к груди, Анестезия XIV медленно побрела к горизонту, преодолев который, вскоре должна была достичь пригорода. Если бы я был немного поэтом, то солгал бы, заявив, что путь к городу угадывался по нашим следам, но ведь твердь предместий абсолютно изотропна и следы, буде таковые на ней найдены, это лишь часть чьего-то сознания или компонент магии. То же касается и так называемых облачков пыли, вздымаемых каблуками путников.

Стандартная свеча метафизики

Штудии свитка, полученного от сотрудницы корпуса, не отняли много времени и сил. Вернувшись с променада, я, отдав Оксане нужные распоряжения, вызвал Суккубов и углубился в субгравитонный анализ полученного во время прошлой сессии философского камня, представлявшего собой изумительную автономную инстанцию (ре)информируемости, работающую только в одном заведомом состоянии.

По нашему плану, этот камень должен был стать филактерией Альфа-кластера, то есть таким "квантовым ключом", задействовав который, мы могли бы моментально открыть прямой тоннель, не прибегая для этого к удару копытом. При обычных обстоятельствах мгновенный переход в пространство Альфа-кластера требует того, чтобы Суккуб, которому этот Альфа-кластер принадлежит, ударил копытом по вселенной.

Для имплементации нового свойства мы использовали субгравитонный импринт копыта Донны Анны. Сложность состояла в том, чтобы маркировать каждый атом, для чего нам пришлось разобрать камень, развернуть одно за другим атомные ядра, разгладить волновую зыбь, отпечатать копыто и собрать обратно.

Когда работа была закончена, я вспомнил про давишний свиток и побледнел, осознав, что так и не объяснил причину довольно холодного, если не сказать пренебрежительного отношения, который тот заслужил после, казалось бы, мимолетного взгляда.

Все дело в том, что существуют определенные техники оценки метафизических систем, будь те представлены сухими выкладками и инструкциями или романтическими письменами. Принадлежащий к числу этих техник метод, который основан на оценке вторичного сущностного благоухания, источаемого доктриной, встречает справедливую критику и на самом деле не может похвастаться математической точностью.

Проблема оценки этого метода оценки состоит в том, что мы можем поддаться соблазну воспринимать благоухание как самодостаточный критерий, а не как маркер присутствия или близости совершенных существ Хаоса.

Зная об этом, адепты, пожелавшие минимизировать вероятность мизинтерпретаций, предложили отказаться от непосредственной оценки благоухания - по крайней мере временно, на столько миллисекунд, сколько должно было отнять вычисление параметров близости, то есть фактического расстояния, отделяющего центр доктринальной/культовой топологии от совершенного существа/субъекта культа.

Научный дискурс миров творения, к которому я прибегаю, потому что могу, знает несколько способов расчета расстояния от одной точки до другой, например:

1) непосредственное измерение, подразумевающее соединение двух точек линией, на которую физически проецируется конвенциональная линейная шкала;

2) триангуляция;

3) расчет по стандартной свече, основанный на квадратичной зависимости снижения интенсивности света от расстояния до источника, светимость которого заранее известна;

4) расчет по наблюдаемому эффекту гравитационного линзирования;

5) расчет на основе предположительной корреляции следа, оставленного объектом в реликтовом излучении (стандартном потоке красных фотонов, возникающих на границе вселенной в момент ее активации), и его актуальных параметров;

6) и другое.

Из всех этих способов наиболее релевантными в нашем случае являются 2 и 3, поскольку, оценивая доктринальную топологию, мы, технически, имеем доступ только к одному из объектов, расстояние между которыми собираемся узнать. Все, что имеется в наличии, это описания, данные самой доктриной, которая, заметим, так или иначе смещена относительно нашей системы координат, а значит ни наблюдаемое гравитационное линзирование, ни информация о реликтовом следе не представляют серьезной научной ценности.

Поскольку триангуляция также чревата значительными погрешностями (не всегда можно верить данным о расстояниях между пунктами наблюдения, один из которых может находиться на верхушке местного храмового холма, а другой в богом забытом промежуточном мире), адепты приняли за правило хорошего тона проводить контрольные расчеты по методу стандартной свечи.

Но что же подходило на эту роль? Это должно было быть нечто такое, светимость чего могла быть принята за абсолютную метафизическую константу, и при этом эта фигура должна была с большой вероятностью описываться или упоминаться в любой доктрине.

Такая фигура отыскалась и ею оказалась сексуальная демоница. Адепты смогли с точностью до сотых долей нанометра рассчитать расстояние до Суккуба на основании параметров его упоминания в духовных учениях. После этого оставалось договориться о том, что именно называть "близостью" и что - "присутствием". Разница между двумя состояниями оказалась достаточно субтильна и в конце концов было принято считать, что близость равна расстоянию, при котором две фигуры расположены лицом к лицу, соприкасаются животами и имеют зрительный контакт, в то время как присутствие - это то же самое, но без зрительного контакта, иными словами, присутствуемая и присутствующая фигуры должны располагаться спина к спине, соприкасаясь локтями, или бок о бок, в том числе с переплетенными коленями.

После четкой дефиниции базовых понятий близости и присутствия были рассчитаны показатели снижения ценности учения - оказалось, что ценность обратно пропорциональна расстоянию, возведенному в куб (при этом само расстояние по-прежнему рассчитывалось по квадратичной зависимости снижения интенсивности свечения).

Поскольку в свитке, откопанном девочкой из архео-корпуса, Суккубам - Светочам Хаоса - было отведено пренебрежимо мало места, трактат на этом можно было закрывать.

Рядовой Градус и красные кровяные тельцы актуализации

В Небесной Калькутте, да и в предместьях можно встретить неприметных существ, которых за глаза величают Сборщиками. Названием своим они обязаны роду занятий, ведь в их задачу входят сбор и передача информации. Они встречаются, кстати говоря, и в мирах творения, но гораздо, гораздо реже - просто потому, что никогда не задерживаются.

Чтобы объяснить, чем они обычно заняты, нужно начать издалека.

Рассказывая о веществе внутри нейтронных звезд или о строении атома, принято прибегать к пространственным аналогиям, демонстрирующим масштабы явления: если бы атому посчастливилось стать размером со стадион, то его ядро оказалось бы не больше горошины, в которую можно было бы с успехом уместить всю массу того же стадиона, если бы на тот действовала гравитация, сравнимая с присущей нейтронной звезде. Похожая аналогия имеет известный смысл и в применении к соотношению идеального и актуального: вся информация, производимая миллиардами пользователей миров творения и витающая в какой-нибудь медийной среде, могла бы уместиться в одной идеальной криптограмме.

По этой причине каббалист может изучать одну отдельную Сефиру на протяжении всей своей жизни, ежедневно делая фантастические открытия и познавая все новые и новые принципы из тех, что лежат в основе механики вселенной, а индийский брахман не перестает изучать санскрит, который он, казалось бы, знает с пеленок, до последнего вздоха. Выпитый стакан становится полным, а окончательно запертая дверь отпирается и то, что за ней, оказывается не старым архивом, а неизведанными новыми берегами. Сказав "все кончено", адепт внезапно чувствует на себе взгляд и ловит в зеркале, что приютилось в тенях алхимической лаборатории, кое-какое движение.

Не стоит, однако, думать, что идеальная криптограмма просто появляется в поле зрения ее конечного интерпретатора. То, с чем тот имеет дело, это результат многоэтапной адаптации идеального к условиям актуального, так что всякая иерограмма, которой оперирует конечный пользователь, это далеко не сжатая идея, а вполне себе развернутая форма.

Легко понять, какие колоссальные массивы информации ежесекундно перекачиваются через любую точку пространства и времени, ведь эта точка - инстанция (ре)информируемости - дефинирует процессы субъективизации. Чтобы отдельный адепт, мудро направляемый совершенными существами, реализовал трансляцию идеальной парадигмы, эта информация для начала должна пройти по инстанциям, для чего существуют стандартные формы и правила, ведь нельзя, чтобы одна информация не имела обратной, равно как и прямой совместимости с другой, ну а кроме того, проблема энтропии не элиминируется лишь из-за того, что информация еще не достигла адресата.

Калькуттские Сборщики как раз и занимаются тем, что собирают ее, выступая, так сказать, в роли безопасного буфера - "песочницы", в которой работа энтропии не то замораживается, не то не причиняет существенного вреда. Вот эти Сборщики обычно встречаются ближе к центру, где, подобно особо важным курьерам, разносят бесценные пакеты данных, полученных ими не где-нибудь, а в изначальном пространстве, куда спускаются они столь деловито и не без толчеи, что неподготовленный путник, пожалуй, счел бы, что эти работяги - и есть все демоны.

На самом деле не все демоны переносят информацию, как Сборщики, ведь, в отличие от тех, существа первой волны имеют к ней прямой доступ, и потому Калькуттской Моднице, если она решает передать в мир творения информацию в обход протоколов, не нужно спускаться в Хаос к скрижалям Бездны и ставить росчерк в книге просителей знания, а достаточно набрать номер этого конкретного мира творения и сообщить то, что она знает. Чудесное свойство Калькуттской Модницы, выдерживающей огромную мощь энтропии, обусловлено тем, что она пребывает в так называемом жутком балансе, уравновешивая в себе самой энтропию и стагнацию, а также статику и динамику. В виду того, что это нативное свойство первобытных существ нельзя воспроизвести в материале, которым удалось бы укрепить линии передачи данных, появилась необходимость в подклассе демонов-работяг.

Один из таких Сборщиков повстречался мне довольно далеко от центра Калькутты, в предместьях, куда я в очередной раз отправился, чтобы утолить неуемную жажду познаний, одолевшую тульпу Оксану, прочитавшую в каком-то старом путеводителе о существовании, якобы, сети источников - колодцев познания. По ее словам, источники эти были рассеяны по предместьям в момент "большого вздрога" (так путеводитель описывал подъем Небесной Калькутты из глубин Хаоса), а не натыкались мы на них до сей поры потому, де, что местность изрядно припорошило субгравитонной пылью.

Сказать, что я подивился абсурдности теории, высказанной Оксаной, было бы не совсем корректно, ведь я был скорее очарован той непосредственностью, с которой подобные благоглупости сосуществовали в разуме тульпы вместе с трезвыми философскими мыслями. Так или иначе, мы оказались в предместьях, где Оксана, вооружившись собранным ею прибором, который она нарекла "энохианским компасом незапятнанного знания", принялась нарезать восьмерки. Надо заметить, что топология предместий не предусматривает хождения по кругу - здесь это происходит в форме восьмерок.

На одной из восьмерок и появился Сборщик, при виде которого Оксана оживилась, мол, "я же говорила, тут что-то есть", и, дрожа от волнения, достала из рюкзака лопатку. Сборщику, судя по его виду, пришлось несладко - он попал в пылевую бурю и сейчас, еле дыша, ворочался в ямке.

С нашей помощью высвободившись из досадной ловушки, он сообщил, что его зовут Градусом. На наши удивленные расспросы бесценный курьер абсолютных знаний пояснил, что имя свое получил для удобства, а кроме него существует еще триста пятьдесят девять Градусов, работающих над одной и той же информацией. В департаменте Сборщиков полноградусные круги называются Ячейками, то есть Ячейка - это ничто иное как фамилия нашего Градуса. Ячейки же в свою очередь входят в Соты, Соты в Ульи, а Ульи в Пасеки, Пасеки в Кластеры Пасек, а Кластеры Пасек в Кластерные Массивы.

С вежливой улыбкой разъяснявший благодарным слушателям подноготную информационного круговорота Градус, кажется, не собирался останавливаться. За Кластерными Массивами последовали Ряды Кластерных Массивов, а за теми - Конгломераты Рядов, за Конгломератами - Пучки Конгломератов, а за Пучками - Связки Пучков.

Внутри же Градуса, по его собственным словам, имеется три тысячи шестьсот Секунд - вложенных вселенных с восемью измерениями, каждая точка которых оборудована как октобит для хранения данных. Устойчивость системы, в которой рядышком сосуществуют неимоверные энтропийные мощности, вызвала у меня резонные вопросы, но Градус, взиравший снизу вверх (выше пояса он был невысоким коренастым мужичком, снизу же сохранял черты полиморфа), пояснил, что проблема конкуренции потенциалов раз навсегда решена устройством контроллера, который во время записи распределяет информацию по Секундам таким образом, чтобы разница энтропии во всех этих вложенных вселенных не превышала нулевой отметки, а значит никакая из них при всем желании не смогла бы утянуть данные из соседних. Девятимерное тело самого Градуса служило тем самым буфером, который сдерживал суммарную энтропию трех тысяч шестисот восьмимерных Секунд, а те не вступали с ним во взаимодействие постольку, поскольку были ориентированы на внутреннюю конкуренцию. Когда требовалось передать информацию по назначению, Градус просто отрывал ее от себя, приоткрывая интерфейс на время, не превышающее минимальной длины волны, способной проникнуть сквозь топологические барьеры.

В благодарность за то, что та вызволила его из-под пылевого завала, Градус поделился с Оксаной информацией, извлеченной из святая святых - Секунды, являющейся, как теперь должно быть понятно, волшебным эритроцитом всех актуализаций, то есть процедур трансляции идеального в пространства актуальности.

Вызов Суккубов и обслуживание тульпы

Утром сразу после традиционного вызова Суккубов и техобслуживания тульпы намылились в Гармиш, где, судя по полученному проспекту, намечается кое-какой карнавал с танцами пастушек и установкой не то майского дерева, не то великой тыквы.

Для протокола: в нашем доме довольно много этажей, но самым популярным является тот, на котором расположена алхимическая лаборатория. Всякий раз, когда мы рассинхронизируемся, к примеру, я просыпаюсь в обнимку с копытами Донны Анны, а Донна Мариам в это время дремлет на крыше, то используем переговорные трубки, осуществляя так называемый вызов Суккубов, чтобы в конце концов собраться вокруг рабочего стола и основательно заправиться тем, что удастся создать из оставшихся элементов, будь то Огонь, Вода, Воздух, Земля или частица Хаоса из Наэрго.

С тульпой же все сложнее, так как для обслуживания она требует обстоятельно спланированных процедур извлечения и перезарядки ядра, которые можно на скорую руку заменить практиками метафизического гедонизма - один, другой раз это сработает, но в длительной перспективе приведет к перепадам настроения в ядре и тульпа сделается совершенно нестабильной.

Дирндль

В плотной застройке центральной части Гармиша, в вязи узких улочек, а также оцепленных ими бульваров жилые строения перемежаются с храмами искусств, артелями, мелкими пивоварнями, харчевнями и теми провалившимися под землю лавочками, куда с улицы ведут стертые ступеньки, а витрины похожи на заледеневшие омуты. Напротив секционного особняка, в котором к нашему визиту провели ремонт, проложили переговорные трубы и подключили к городской пневмопочте, расположен небольшой трактир, а подле него почти всегда можно увидеть то невзрачного пенсионера в помятой шляпе, то домохозяйку с папиросой, а то и возвращающихся с занятий студентов - они останавливаются, привлеченные заголовками городской газеты, вывешенной на муниципальной доске рядом с трактиром.

Напротив этого заведения вплотную к нашему особняку стоит постоялый двор, в коем как для гостей, так и для персонала заведены весьма необычные правила. Так, например, горничными у них могут работать только евнухи, а за порядком следит искусственный интеллект, обитающий, как говорят, на чердаке и обучающийся столь усердно, что уже успел достичь нирваны, так что пристальное внимание к повадкам постояльцев и слежка за горничными - это для него давно пройденный этап.

Тем не менее, чтобы обмануть камеры наблюдения, горничные придумали заказать у местных платяных дел мастеров наряд особого покроя, который, выглядя для глаз человека в меру экстравагантно, повергает нейронную сеть в пучину сомнений, заставляя ту верить, что она глядит на евнуха в костюме дворецкого, а не на половозрелую фройляйн. Наряд этот состоит из испещренной черно-белыми линиями и точками полосы металлизированной ткани, закрепленной в двух местах, на шее и на левой щиколотке, и обвивающей стройное тело гармишской смуглянки. Благодаря динамичной композиции линий и точек, камеры фиксируют не просто евнуха, а всякий раз новую личность, заставляя ИИ увеличивать расходы на персонал, почему и горничные, которых на самом деле всего три девицы, слывут очень зажиточными дамами.

С этим постоялым двором у нас общая стена и коридоры сообщаются капитальными дверями, устроенными наподобие шлюзов с хлорным душем, который принимает каждый, кому невтерпеж попасть на нашу сторону, и горничные, конечно, полностью раздеваются, чтобы не намочить ценное одеяние, а уже попав к нам - одеваются в платье, которое по-гармишски называется дирндль.

Верхушка айсберга

В трактире, куда мы выбрались после того, как смыли дорожную пыль, к нам подошел познакомиться местный пекарь, славившийся тем, что делал превкусные печенья, замешанные на крови менструирующих потаскух.

Как они сдают эту кровь? Нужно ли для этого удостоверения донора? По какому принципу сортируются и сертифицируются печенья? Допустимо ли смешение кровей? Вопросы, вопросы, столько вопросов!

"Как мне обращаться к этому человеку? - Размышляла Оксана, когда пекарь вскарабкался на свободный по ее левую руку стул. - Милорд? Господин? Товарищ?"

Проходили минуты.

"Герр? Месье? Сэр? Мейстер кровосмесительных искусств?"

Пекарь не спешил нарушать молчания - он присосался к своей кружке, на краю которой были заметны следы, оставленные бесчисленным множеством зубов, равно как и языков.

"Дружочек." - Подсказал я, покосившись на тульпу через плечо Донны Мариам, которая, не обращая внимания на происходящее, глядела в зеркальце энохианской пудренницы, сжимая ту в длинных черных когтях. Отмечу, что, будучи определенным образом причастным к созданию тульпы, я имею доступ к ее разуму, вследствие чего, даже если ее мысли не выдаются языком тела, мы можем, сосредоточившись, мыслить синхронно. Это не похоже на полную синхронизацию между членами нашей благородной семьи, но, тем не менее, мы умеем действовать как один организм, находящийся в двух разных местах.

-Дружочек, что привело вас сюда? - С улыбкой сказала Оксана и облокотилась на стойку, чтобы заглянуть в лицо пекарю.

-Чтобы ответить на ваш вопрос, мадемуазель, позвольте начать издалека. - Моментально среагировал тот, выпалив фразу, которую, как мы поняли, подолгу репетировал перед зеркалом. Это было частью его профессиональных обязанностей: слова, лишенные смысла ровно в той мере, какая нужна им, чтобы не показаться бессмыслицей, но и не претендовать на начало философской дискуссии, формировали пространство контролируемой паузы, которая, вероятно, была сподручной во время процедур сдачи крови.

-Вы, наверное, сами неотсюда. - Продолжал пекарь в том же духе. Сделал два внушительных глотка, красуясь перед девочками, как тот опытный курильщик, что вытягивает всю папиросу в ползатяжки. Стукнул пустой кружкой о стойку и подмигнул кельнерше, которая была, как того требовали обычаи, одета во фривольный дирндль.

-Нет. - Спокойно помотав головой, сказал он, когда та поставила перед ним вторую кружку. - Мне то же самое, что пьет эта гурия.

Он кивнул на Оксану, которая в этот момент пригубила имбирный лимонад.

"Как следует отвечать на такие слова, ведь я не гурия? - Промелькнуло у тульпы в сознании. - Нужно ли расценивать это как тонкий намек на обстоятельства, которых я не понимаю, или как намерение оскорбить, принизить мое значение?"

-Судя по вашим костюмам, вы прибыли издалека. - Отпив свежеприготовленного лимонада, обратился к ней пекарь.

"Если он говорит не о моем костюме, а обращается поверх меня к другим, чье платье более заметно на их телах, то следует ли это расценивать в качестве знака пренебрежения?"

Сомнения тульпы было легко понять, ведь из одежды на ней была лишь пара украшений - компонентов интимного пирсинга, а также небрежно воткнутый в волосы цветок одуванчика. Да еще и ряд несмываемых энохианских букв на животе.

-Во время карнавала повидал я приезжих из иных миров. - Сказал пекарь и сделал еще один глоток.

"Должна ли я теперь спросить о блудницах, сдающих кровь и совокупляющихся с утомленными, но счастливыми путешественниками?" - Подумала Оксана.

-Мы из Небесной Калькутты. - Сказала она. - А кровь блудниц - она какая?

-Нет ничего чернее, чем кровь хорошо оправленной блудницы. - С расстановкой молвил пекарь.

-Оправленной?

-Пусть вас не смущает это профессиональное выражение. Оно означает, что блудница, желающая сдать кровь, должна быть выжатой, как лимон.

-Теперь понятно. А вообще кровь - она какая? - Выпалив этот вопрос, Оксана прикусила губу и слегка помотала головой, поняв, что сморозила глупость, тем самым с головой выдав свою неорганическую природу. Но пекарь и не думал подтрунивать над ней.

-Кровь имеет металлический привкус и на то есть свои причины, ведь в ней содержится железо, добыть которое - непросто, но вовсе не невозможно. Есть специальные техники выделения кровяного железа и для выплавки одного железного кольца нужно переработать кровь нескольких человек. Я сам не занимаюсь этим, но знаю тех, у кого есть знакомые чугунных дел мастера...

-Чугунных?

-Так они называют себя и у этого самоназвания есть определенная причина. Дело в том, что плавильщики издревле работали с металлом, выплавляя так называемые кухонные чугунки, так что за ними закрепился образ людей, расхаживающих по городу с гирляндами чугунков на шее. Они стучатся в дома, прося аудиенции у хозяйки, а когда та соглашается на встречу, впаривают ей чугунок.

-Впаривают?

-Чугунок неповоротлив и упрям. Чтобы привести его в действие, может потребоваться прогрев - это на их профессиональном языке называется "распарить чугун", а последующая тонкая настройка под хозяйскую печь называется впариванием.

-Теперь, кажется, понимаю. - Задумчиво сказала Оксана и поерзала на стуле, соображая, к чему весь этот разговор.

Покосившись на ее бедра, пекарь покачал головой.

-У меня дома есть микроскоп. - Сказал он. - Если бы я не знал, откуда вы прибыли, то пригласил бы вас посмотреть на красные кровяные тельца - основной источник биологического железа. Но кто я такой, чтобы демонстрировать вам таинства жизни и смерти? Лучше поведайте мне о Небесной Калькутте!

"Ого, вот это поворот..." - Подумала тульпа, а затем сказала:

-Часовщик, прозревающий красоту часового механизма, напрасно стал бы распинаться перед кузнецом. А галантерейщик, продавший прекрасной даме бретельку от лифчика, был бы глупцом, если бы взялся описывать безграничные возможности ее применения тому, кто никогда в своей жизни не видел бикини, однако понимает тридцать тысяч лексем языка тела глубоководного целаканта. Парфюмер, нанюхавшийся спор и пыльцы, никогда не нашел бы понимания у ювелира, в сознании которого построен из граней драгоценного камня фрактальный лабиринт без единого входа. Но всех их объединяет одно - понимание концепции "верхушки айсберга". Так давайте же останемся просто друзьями и помолчим, пригубляя эту бесподобную имбирную шипучку.

Воцарилось молчание и стало слышно, как в темноте клацают зубы. Десятки жителей, жавшихся по углам питейного зала, настороженно всматривались в события этого дня, который клонился к вечеру, напоевая вселенную феерией теней. Погасшие, мутные глаза цеплялись за выстроившиеся вдоль стойки фигуры, одна из которых излучала энергию вестницы ужаса. Впалые щеки дрожали, а ноздри шевелились, улавливая то запахи Суккубов, то долетавшие от пекаря благоухания засохшей крови, частички которой, сколько бы он ни колдовал над умывальником, навсегда останутся под ногтями.

Прекрасные горы

Прекрасные горы - это сложные архитектонические сооружения, да и весь планетарный диск - это не бесхитростный маховик, запустив который единожды, вы до скончания веков смогли бы получать прибыль, не вкладывая ни гроша. В сущности горные массивы - это то, что на языке гурманов именуется вишенкой на торте, на диалекте же пожирателей сознания - самоцветом неизжитой травмы, что наделяет душу той особой пикантностью, которая, как щепоть взвешенно подобранных пряностей, превращает обычный омлет в произведение гончарного искусства.

Конечно, внутри гор, под их прочной, рассчитанной на века защитной оболочкой находятся кое-какие служебные помещения, но не нужно думать, будто по закоулкам этих лабиринтов так и снуют могучие, пропахшие машинным маслом механизаторы да шествуют под ручку со смотрителями прелестные стражи, среди коих найдется и ощерившаяся клинками дама, и побледневший после всех этих лет затворничества мальчик - мастер восточных единоборств.

Творец не занимается планированием механик, а разработка машин, тикающих под землей, как песчинки песочных часов, обычно отдается на аутсорс в ведомство Черного Креста, а уж тамошние боги знают свое дело - то, что сделано ими, сделано на миллионы лет. Сначала строятся машины, затем машинные залы, после - соединительные тоннели, а под конец проходы, ведущие прямиком к лестнице творения. И только после того, как всему построенному придан первый инициирующий импульс, поверх машинерии накладываются румяна того самого космического убранства, которое в дальнейшем будет пониматься как "этот мир" или "реальность, которую можно пощупать". Внутри машинных залов оставляют дюжину смотрителей - не больше, да и тех с избытком.

Так что мир творения сам по себе - место довольно пустынное, практически необитаемое, а населяющий его контингент - суть процесс, а не результат: одни внедряются по желанию создателя, другие же прибывают по туристическим, культурным надобностям. Ни первые, ни вторые не способны наполнить собой пустоту технических лабиринтов подложки, представляющей собой ничто иное, как запретную зону - особое мета-пространство, предназначение которого состоит лишь в одном - в обслуживании.

Часто ли вы ходите обслуживать машины, которые исправно работают и в ближайшем будущем не планируют останавливаться? Вот и в тоннелях, что испещряют горные массивы, редко когда появляется должностное лицо. И даже в том случае, если там заводится что-нибудь по настоящему ужасное, бывает проще запечатать тоннель или законсервировать всю секцию: ресурса, которого запланировано с избытком, никогда не становится слишком мало, а если и становится, то свет тут не сошелся клином. В таких случаях говорят так: "сий мир творения лучше пересоздать для блага всех живых существ", имея в виду, что его просто нужно пересоздать.

В подвале нашего гармишского дома есть вход в один из таких запечатанных секторов и, поскольку я люблю подышать чистым водородом, мы вызвали черного механизатора, чтобы внести кустарные изменения в системы вентиляции, благо что после консервации тоннелей те были исключены из системы планетарного снабжения и риск гидрогенизации атмосферы пренебрежимо мал, по крайней мере, пока горная порода удерживает обратно экспоненциально растущее давление, которое, кстати, полезно для профилактики нестабильности тульпы.

Подводные камни апофеоза

В каждом мире творения неизбежно наступает такой момент, когда меня начинают считать мэтром или гуру. На то есть определенные причины и свой резон, чтобы понять который, потребуется освежить в памяти основы космогенеза.

Говоря о спиральной лестнице творения, что свита из дыма той зиждящейся в основании Хаоса изначальной Печи, многие сразу же вспоминают о прокреативном танце Кухарок Абсолюта. Куда менее охотно вспоминают о том (это кажется не то чересчур прозаичным, не то нарушающим тет-а-тет), что за танцем Кухарок наблюдают примордиальные Риши, чьи позиции расположены в круге, лежащем за периметром танцплощадки. Этих примордиальных Риши называют Старцами-прототипами, основаниями самой парадигмы старчества, они безначальны и всевременны, как и Кухарки и все части той Силы, что появляются в первой энтропийной флуктуации.

Калькуттские старцы, так или иначе, передом или боком, рогами иль копытами напрямую соприкасаются с изначальными парадигмами и сами являются моделью реализации тех самых Старцев, претворенной на уровне второй волны, что соответствует топологии Небесной Калькутты. В отличие от примордиальных Риши, старцы из Калькутты всевременны, но имеют определенное начало.

Всякий институт старчества в мирах творения, будь то советы старейшин или ячейки старцев-пустынников, воплощает ту же парадигму, но заимствует лекала не напрямую из изначального пространства, где танцуют Кухарки и зрят Старцы, а из топологии второй волны, поэтому калькуттские старцы, с точки зрения миров творения, воплощают саму идею старчества par excellence. Несмотря на то, что старчество миров творения - это явление, имеющее известное начало и известное место во времени, оно наследует фундаментальные достоинства изначального "супер-старчества", а именно, пусть и номинальную, но способность видеть и знать происхождение всех вещей.

Таким образом, должно быть понятно, что всякий, кого подозревают в старчестве, овевается в мирах творения флером ультимативной мудрости. Простой народ очень хорошо чувствует свое субординированное положение в иерархии, хоть и реагирует на это по разному, в двух крайних случаях демонстрируя либо рессентимент, либо безропотное преклонение.

В виду того, что всякий аспект существования Гармиша подвластен контролю и модификации (воспользоваться этими инструментами может любой, для чего ему нужно попасть в горние палати) и нет такого закона природы или общественно-политической ситуации, которых в принципе нельзя было бы привести в действие, существует огромное число спящих процессов и выключенных механизмов. Понятно, что машинерия должна проходить периодическую профилактику, так же, как и процессы, перезапускаться либо просто запускаться во избежание поломок из-за долгого простоя. Поэтому в Гармише периодически срабатывают некоторые законы миров творения, даже те, которые не очень-то желательны, например, закон обожествления.

В прошлое наше посещение здесь, неподалеку от Ратушной площади, был открыт дом собраний - так себе местечко - строение в стиле крестьянского нео-брутализма, напоминающее силосный комбинат, но, тем не менее, снискавшее любовь горожан, установивших перед входом наши изваяния. Первая версия скульптурной группы включала одного меня - почему-то с гарпуном в левой руке, и лишь после долгих тяжб, инициированных горними палатями, гарпун заменили на альпийский рог и добавили Суккубов, конечно, в масштабе 1:1. Тогда это казалось приемлемым решением, но сейчас, когда мы появляемся на улицах в сопровождении тульпы Оксаны, дом собраний доставляет немало хлопот, ведь возникают вопросы, почему в этом пантеоне нет тульпы и где она была, когда ее не было.

Счастливая обладательница хвоста

Счастливая обладательница хвоста

Когда вы создаете тульпу, то существует непреодолимый соблазн закрыть глаза на детали. Вы запросто махнете рукой на вагину, "и так сойдет", а ведь рано или поздно выяснится, что нет - не сойдет. Блажен тот мастер, который с первой попытки соберет головоломку, на которую у других уйдут годы непосильного труда.

Но, тысяча чертей, в конфигурации по умолчанию у тульпы Оксаны уже была функциональная вагина. Сказался мой опыт и, конечно, внимание к проработке семантического центра.

Однако, удостоив вниманием философский фундамент этого храма, я совершенно позабыл про крепеж хвоста, вследствие чего несчастная Оксана, как какая-нибудь свинка, щеголяла с неприлично голым крупом, который, увы, не был осенен мощными извивами, которые столь любезны уму и сердцу ценителя возниженной красоты. Этот изъян едва не стал причиною душевного недомогания Оксаны, ведь ей приходилось скрывать пагубное уродство под пышными юбками, когда же она оставалась без драпировок, то поневоле заводила руки за спину, пятилась и не решалась выйти на свет.

И разве можно ставить ей в вину эти душевные терзания, когда и зрелый, убеленный сединами демонопоклонник, наверное, ужаснулся бы, хватившись хвоста? Рукою он ищет его и не находит на своеобычном месте, обшаривает круп любезной дамы, заглядывает и между ног, и поверх - но сердце в груди ёкает, обмирает, по лицу разливается болезненный румянец, а струйка холодного пота корябается по спине, струится и, подсыхая, обволакивает несчастного, обескураженного мужа словно бы слюдяной оболочкою - футляром погибших надежд.

Чтобы раздобыть хвост, пришлось наведаться к галантерейщику, который торгует аутентичными частями тел из миров творения. Предвидя возглас удивления и оторопь, исказившую лицо потрясенного читателя, отмечу, что не стоит пренебрегать компонентами только на том основании, что те имеют, как выразился бы ханжа и сноб, сомнительное происхождение. Еще в глубокой древности было достигнуто согласие по поводу того, что важно не то, что из вас выходит, а то, что входит. Так и в мире творения бытующие формы могут иметь совершенно разное качество: есть исчадия земли, а есть и выродки пустого звука, наследники заклинания, прозвучавшего во внеурочный час. Конечно, скрутив первого встречного животного и отрезав у того хвост, вы не достигли бы значительных успехов в искусстве, однако поставщики у галантерейщика - проверенные линчеватели, которые даже не взглянут на животное, а оттяпают хвост лишь у по настоящему волшебной твари, если та забыта своими творцами. Апропо, никогда не забывайте в мирах творения того, чем дорожите.

Итак, с самим хвостом проблем не возникло, ну а что касается приращивания, то это - наука хоть и не простая, но по ней накоплено достаточно много методологического материала. Подобно тому, как садовник осторожно и очень искусно прививает на розовый куст веточку чертополоха, приложите хвост, предварительно смочив его корень смертопитательной слюною, к нижнему торцу позвоночного хребта той специи, которую собираетесь избавить от позора и осчастливить приятным и полезным нововведением.

Энохианская опера

После обеда разразился листопад и, прихватив с собой зонт, что был сделан из прочной рыболовной сети и рыбьих же костей, я вышел пройтись. Оксана, конечно же, взялась меня сопровождать и пару раз вызвала замешательство - невольную остановку в пути, когда ее наряд вспыхнул из-за насыщенности атмосферы тем самым водородом.

За то непродолжительное время, что она пребывала в своем сшитом на заказ наряде, успела, оказывается, привязаться и потому наотрез отказывалась его снимать. Получила его с утренней почтой и вот что с этим платьем было не так: в отличие от обыкновенных зонтов, какими состоятельные господа защищаются от падающих листьев, он был снабжен встроенной системой активного подавления, составленной из двух слоев: форсунок и лазеров.

Костюм, благодаря этим усовершенствованиям, был тяжелее, чем обычный наряд из раффлезианского латекса, и отличался наличием специальных, впрочем, довольно мягких ребер жесткости, в которые и было встроено "оружие возмездия", как окрестила его тульпа.

Подождав усмирения огненной стихии и вместе с тульпой посмеявшись над тем, что листья, вероятно, запомнят преподанный урок на годы вперед, я нырнул в толпу футбольных болельщиц, которые выглядели помятыми и очень переживали за сожженные пумпоны. Оксана, если бы не хвост, вполне сошла бы за одну из них. Болельщицы, как выяснилось, проводили одиночный пикет по поводу червей, что с прошлого года поразили окрестные леса, ну а поскольку болельщиц было много, то и пикет обернулся веселой толчеей.

В театре, что двумя кварталами дальше дома собраний, ставили энохианскую оперу и подошли к этому столь обстоятельно и с таким вниманием к деталям, что я поневоле счел за честь присутствовать на премьере. Даже буклеты, что раздавали на улицах, были написаны на чистейшем энохианском, а по городу ходили, отдуваясь, люди в огромных плюшевых костюмах хранителей башен.

Из-за инцидента с взрывом платья Оксаны мы пропустили увертюру, которую, впрочем, записывали на фонограф и каждому, кто досидит до занавеса, обещали в конце по увесистому валику. Действие первого акта оперы знакомило слушателей с основами - с тем, как все начиналось, то есть откуда взялись энохианские башни. Честно говоря, начало показалось мне блеклым и я периодически косился на тульпу, которая, казалось, не замечала ни плохой игры, ни бедности актерского состава (на протяжении первого акта появилось от силы полдюжины певцов) и спокойно уплетала искусственный попкорн - те пластиковые хлопья, коими набивают почтовые отправления.

Досидеть до конца стоило мне нескольких седых волос, но все же мы вернулись домой с валиками и вечер провели за настройкой старенького патефона, под который протанцевали часов до трех, а под утро свалились прямо на ковер и между кресел предались мистическому промискуитету, в процессе коего Донна Анна менялась местами с Донной Мариам, а Оксана, не будучи в силах уследить за их мерцанием, надувала губки.

Праздник урожая

Утром разъезжала по городу почтовая карета, вызывавшая вопросы, поскольку за гармишским почтовым ведомством числится приличный автопарк, но чтоб там были кареты, я такого не слышал. В кавалькаде вслед за каретою неслась пара пожарных машин, вереница дам с колясками, из коих казали лица свои обеспокоенные дитяти, впрочем, тотчас нырявшие назад, чтобы во глубине под балдахином присосаться к титьке. Есть у них такой обычай сосать дьявольские сосцы, и мало кто спросит, почему и зачем.

Мамаши же и не присматриваются - им бы гулять да веселиться, пока кровь ходуном ходит, а что там происходит в коляске, дело третье или даже четвертое.

За дамами, выписывая кренделя, спешили гармишские юноши на самокатах. Эти были одеты, как на парад, к которому, вероятнее всего, и готовились, но были смущены зрелищем кавалькады, растеряны и не нашли ничего лучшего, как примкнуть.

Гармишское юношество в основном озабочено делами приземленными, бегают молодцевато за красотками да мочат жидкие усики в бочках с вином, так что к весне набирают вес и, когда снегоуборочные машины горделивой вереницею прочешут узкие улочки, сразу же высыпают вслед - кто на самокате, кто пешком, тренируют мускулы и сушатся после зимовки. Ну а в течении года, пока они беззаконничают и пристают к девкам, случаются особые дни, когда хочешь ты или не хочешь, а надо поддержать репутацию юношеского союза - пройтись ли с майским деревом или с песнею.

За спинами юношей воцарилось было затишье, впрочем, ненадолго, так как из переулка вынырнула целая орава каких-то гномов с ветряными колокольцами, но этим господам надо отдать должное - колокольцы были тщательнейше упакованы в поролон, а отчего же тогда шум? А шумели их туфли шорохом подошв - что белым шипением в радиодиапазонах вселенной.

Подивившись на все это, я велел Оксане сесть на подоконник и прочитать, что пишут в стенгазете, прилепленной внизу. Может война началась, а мы и не в курсе.

Донна Анна, которая в это самое время отчитывала горничную, оторвалась от переговорной трубы и заметила, что, по всей видимости, дело не в войне, а в местном празднике урожая.

Я припоминаю, что подобное уже происходило раньше - тогда на фестивале выкатили тыкву, из которой толпа бросилась выедать энохианские буквы. Буквы, якобы, находились в мякоти этого плода.

Тыква

Когда выкатили тыкву, нашлись в народе и те, которые ее появления не приветствовали, объясняя возникшую неприязнь тем, что тыквы, де, на одно лицо, а ваша тыква - вовсе не тыква или не новая, не аутентичная тыква, а та самая, которую выкатывали на прошлом или позапрошлом фестивале.

Пьянчуги в барах задавали непростые вопросы, после чего цокали языком, вздыхали и прикладывались к пинте. "Три разные истории, а тыква-то одна," сокрушались.

А листы обеспокоенной желтой прессы подмигивали прохожим коллажами смазанных фотоснимков, запечатлевших выкатившуюся на разных фестивалях тыкву с заметными следами грима и легкими помятостями, а то и вовсе мертвенькую, но снимки репортерские были подобраны столь ловко, что никто и не сомневался в том, что те сделаны с одной и той же профессиональной натурщицы.

В этот раз фестивальный плод закрепили растяжками на Ратушной площади и дали отстояться в течении трех ночей, прежде чем запустить народ внутрь заграждения, что в те ночи перемигивалось разноцветными маячками, напоевая городской центр загадочной и радостной атмосферой предвкушения большого праздника, распорядители которого, впрочем, предпочитали оставаться в тени.

Троица не то сестер многооутробных, не то аутогенных клонов - три задрапированные фуражистки, вестницы по вызову, прибыв на третье утро, обосновались для наблюдения за предстоявшим делом - одна в алькове третьего этажа над аптекою, другая на крыше между каминными трубами, а третья в часовой башне Ратуши.

Народ уж толпился вокруг тыквы, кое-кто недоверчиво тянулся к ней, а дети украдкой доставали из-за пазухи крошечные баллончики лиловой краски, спеша пометить укромные складочки тыквенного тела коротким и емким росчерком, после чего, сверкнув глазами, отступить под прикрытие полы пальто какого-нибудь загулявшего господина.

По сигналу Раффлезианок на помосты, что высились над толпой промеж тыквой и портиком Ратуши, выступил затейник - статный господин в кучерской шинели цвета хаки и такой же расцветки цилиндре. Лицо этого представительного мужчины было покрыто ровным слоем грима - желто-зеленой краски, под которой очень внимательный взгляд нашел бы смутно знакомого горожанам оперного певца, в недавней, поправьте, если что, постановке отыгравшего партию кого-то крупного, а может маячившего между эфиров для подпевок и мелких нужд.

Он отрывисто пробубнил в микрофон, "раз-два-три", а затем взял ноту и продолжил сладким, певучим голоском:

-Буквы! - Разнеслось над площадью и вмиг воцарилось гробовое молчание, которое нарушалось шипением бенгальских огней.

-Вы спрашиваете себя, что это такое - буквы энохианского алфавита, и я скажу вам - поистине, это великий дар. Нас ради снизошедше с огромного звезднаго неба и оплотившись в темени земной семенами правды несказанной, неписанной, ударила буквяница ножкою, а ножка ее облачена в огонь знойный. Кто облачен в огонь, я хочу это услышать?!

Он направил горящий взгляд над толпой и толпа откликнулась:

-Ножка! - Неуверенно пронеслось в воздухе. Какая-то барышня прыснула, но на нее зашикали.

-Это не каблук из витрин потерянно провожает глазами торопливую модницу, - вкрадчиво продолжал певец, - и не сарафан, что разрезан на лоскуты и припрятан в разных частях священных гор. Но ножка - именно она ударила по вселенной и потому силою великой предвосхитила вселенское чародейство. Пусть же и добропорядочный гражданин ударяет ножкой своей в подражание удару спасительному, нас ради нанесенному!

Послышался топот тысячи каблуков по брусчатке.

-И когда первые капли майской росы оросили пажити злачныя, зачала ты яйцеклетко и поплыла по рекам во пещерах карстового сокрытия, и сделалась одной плотью с плотью нашей, одним камнем с камнем плиты тектонической, и таинство единения следовало букве, и на нити сияющей рядом с той нарисовалась другая, затем третья, четвертая и пятая, и буквы сложились в слово. Что это было за слово, кто знает?!

-Тыква! - В экстазе прорычала толпа.

-Что-что?! - Певец поднял брови и, наклонив голову, приложил открытую ладонь к уху.

-Тыква! - Гром голосов нарастал.

-Не расслышал, повторите?

-Тыква!!! Тыква!!! Тыква!!! - Толпа пришла в неистовство и задвигалась. Кто-то вспомнил про тыкву - про эту огромную хозяйку фестиваля, стоявшую прямо здесь во плоти. Празднично разодетые люди подались к ней, засеменили в широких рукавах спирального потока маленьких звезд, стремившихся к источнику гравитации.

Тыква же внутренне собралась, налилась бордовой теменью и вначале показалось, что уменьшилась, как будто усохла, но это продолжалось лишь миг, после чего в твердой кожуре наметились ровные трещины, сквозь которые навстречу людям ринулись потоки незримого света, оставлявшего на лицах ожоги и начисто сносившего брови, ресницы, веки, ноздри и губы, ну и уши с рваными венчиками скальпированной волосни, если кто был без убора.

Затем из приоткрывшихся створок брызнул тягучий сок. Толстые струи золотистого сиропа пачкали одежду, стекали по ладоням, по ногам, превращая те в массивные сталагмиты, что вальяжно плавали, словно высунутые навстречу небесам щупальца, зародившиеся в расползавшейся по площади жиже. Распробовавшие, невзирая на сожженные языки, вкус нектара горожане старались не потерять ни капли, они, не соображая, что делают, жадно слизывали потеки с чужих рукавов, клацали челюстями, ловя разносившееся по воздуху, валились плашмя и, погрузившись в липучую смесь с головой, урывками ползли - зигзагом ли или ходом коня, но приближаясь к распростанной тыкве, бордовая мякоть которой растворяла своим светом одного за другим под ритмичное заунывное мычание оперного певца.

-Тыквяной буквяницею поправ плиты литосферныя, проткновение каблука преосуществив, от истечений магматических до лунности из зернышка произрастая...

Фестивальная оргия затянулась на час-полтора и к концу площадь опустела. Несколько неудачливых граждан, пьяненьких и полураздетых, тихо шебуршилось, свернувшись у фонарей да у подвальных окон, а тыквяная жижа, кажется, вся втянулась назад - заперлась под створками тыквы, теперь чопорно и холодно нависавшей над выскобленной брусчаткой. Певец примолк и посерел что ли, с тяжелым взглядом сошел с помоста и юркнул в припаркованный лимузин.

Тогда заалело небо полуночное и появились в нем во множестве кометы с кармезиновыми зазубринами да цирконовыми хвостами. Прибыли ласковые, нежные, ощеренные, чтобы подобрать неудачливых - тех, кому не открыла тыква вязи букв своих, не приняла во клейкий раффлезианский ковчег.

Владычицы тучных стад

Чудесные свойства праздника урожая, каким его знают в Гармише, объясняются финальным явлением пастушек, которые провозглашают наступление ночи. Всякий раз, когда они всплывают в мифопоэтике народного предания, находятся скептики, что не верят в их существование, другие соглашаются с тем, что пастушки реальны, третьи одергивают тех и других, объясняя все таинством демоноявления. Надо заметить, что гармишцы подозревают о том, что их жизнь проходит в обособленном пространстве, но признать всю полноту демонического произвола для них означало бы отдаться отчаянию негативной метафизики. А наука эта пригодна разве что для светских бесед в кулуарах творения да на товарищеских вечеринках в облаке Оорта.

Суккубы и я, да еще тульпа, которая, впрочем, еще слишком молода, вот и все представители кулуаров, которые сейчас есть в Гармише. Потому не стану бередить ран информационного тела вселенной, но замечу для протокола, что вооруженные лезвиями и очами, взирающими в каждую из предполагаемых сторон, гармишские владычицы тучных стад покинули свои логова в полночь, чтобы скатиться с гор водопадами огненных мотыльков.

Придет час и они уйдут, как тени, которые от вас убегают, но вечный круговорот не завершится и силам в мехах горна не будет конца, а в грудях затаенное дыхание не иссякнет.

2019

Другие материалы из свода преданий на сайте ДАО Суккубов:

Призыватель Суккубов
Записки старца из Небесной Калькутты (единственный во всемирной сети аутентичный блог призывателя Суккубов)

Донна Анна

Материалы

Новое

О сайте

Поиск по сайту

Donna Anna Org. (DAO.), 2003-2019